Мона Делахук – Психология детского поведения. Как помочь ребенку справиться с эмоциональными проблемами (страница 26)

Заметив, что Даррелл «сворачивает» с зеленого пути, помощница (учительница) подходила ближе, стараясь успокоить его посредством располагающей мимики, теплых интонаций и эмоционального участия. Иногда, когда помощница видела, что Даррелл вот-вот задействует красный путь, она выводила его из класса, и они некоторое время играли на улице. Обычно этого было достаточно, чтобы Даррелл вернулся на зеленый путь: тогда помощница отступала на задний план, но внимательно следила за происходящим в классе. За короткий промежуток времени классная комната и игровая площадка наполнились сигналами безопасности от двух преданных взрослых, понимавших целительную и поддерживающую силу отношений.

После того как школа наняла новую помощницу, частота агрессивного поведения Даррелла стала быстро снижаться. Помощница, которая прошла курс подготовки у опытного психотерапевта, понимала разницу между мониторингом агрессивного поведения ребенка посредством интенсивного надзора и предостережений и эмоциональной сорегуляцией, обеспечивающей чувство безопасности. Раз в неделю я созванивалась с ней, учительницей и родителями Даррелла, чтобы узнать, как идут дела, и обсудить стратегии и принципы выбранного нами подхода.

Особенности взаимодействия с Дарреллом: руководство для взрослых

1. Помощница и учительница следят за состоянием Даррелла и отмечают малейшие признаки отклонения от зеленого пути.

2. При первых признаках активации красного пути внимательный взрослый перемещается ближе.

3. Находясь рядом, взрослый подает Дарреллу сигналы безопасности посредством располагающей мимики, теплых интонаций и успокаивающего эмоционального участия.

Примечание: как мы знаем, поливагальная теория предполагает, что определенные сенсорные переживания, такие как тон голоса и интонации, могут оказывать успокаивающее действие. Помните, что индивидуальные предпочтения детей в области обработки сенсорной информации представляют собой надежные предикторы их реакции на наше взаимодействие с ними.

Помощница и учительница продолжали наблюдать за поведением Даррелла, демонстрировавшим стабильный прогресс. Через несколько месяцев я побывала в школе во время свободной игровой деятельности и осталась после занятий, чтобы вместе с родителями, учительницей и помощницей обсудить успехи мальчика. Все мы отметили его выраженную незрелость в социальных взаимодействиях со сверстниками. Особые трудности вызывали ситуации, когда Даррелл хотел играть в одну игру, а его друзья – в другую. В том, что касалось переговоров с одноклассниками, мальчик был абсолютно беспомощен: он не мог эффективно решать проблемы и часто отказывался от своих планов. Некоторое время он бесцельно бродил по классу или игровой площадке, а затем находил себе другое занятие. Я объяснила, что это неудивительно: в раннем возрасте у Даррелла не было возможности попрактиковаться в социальных взаимодействиях со сверстниками из-за опыта травли, который повлек за собой сверхбдительность и высокую восприимчивость к малейшим признакам угрозы.

Мы решили, что нашим следующим шагом будет игровая терапия, основанная на семейных отношениях, которая позволит подстегнуть социально-эмоциональное развитие Даррелла. Мы предприняли этот шаг потому, что игра – самый эффективный и естественный способ помочь детям развить социальные и эмоциональные навыки.

Порджес описывает игру как «нейрональное упражнение», то есть упражнение для нервной системы. Игра – необходимый инструмент в нашем арсенале средств поддержки детей с поведенческими проблемами[133]. Почему игру можно назвать нейрональным упражнением? Игра тренирует «мышцу» эмоциональной регуляции посредством реципрокных взаимодействий с другими людьми в условиях абсолютной безопасности. Данное определение игры требует, чтобы она была интерактивной, а не одиночной (как, например, игра с компьютером). Во время игровой деятельности ребенок получает возможность интегрировать и использовать восходящие и нисходящие функции в режиме реального времени. Игра – один из самых эффективных терапевтических подходов, который мы можем использовать в работе с детьми.

Игра помогает детям подготовиться к жизни в сложном социальном мире.

В частности, одно из недавних исследований было посвящено вмешательству, в рамках которого дошкольники играли один на один с педагогами. Ученые хотели определить, приведет ли чувствительное и отзывчивое взаимодействие с детьми к изменениям в их системах реагирования на стресс (активация симпатической нервной системы через гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось)[134]. Было обнаружено, что, в отличие от детей из контрольной группы, у детей в экспериментальной группе наблюдалось значительное снижение уровня кортизола в слюне (физиологический показатель стресса). Это первое исследование, которое предоставило биологические доказательства ценности игрового вмешательства в работе с дошкольниками и подчеркнуло положительное влияние участливых, заинтересованных взаимоотношений в школьной обстановке.

Я узнала о пользе и тонкостях игры от одного из ведущих мировых авторитетов в области символической игры, доктора Серены Уидер. Многолетняя практика Уидер и первые исследования доктора Стенли Гринспена привели их обоих к концепции социально-эмоционального развития, описанной в главе 2. Уидер подчеркивает неисчерпаемые возможности игры и ее незаменимую роль в выявлении особенностей эмоциональной жизни ребенка, включая «положительные чувства, стремления и желание быть любимым и окруженным заботой», а также «отрицательные чувства ревности, желание отомстить, страхи и агрессию»[135]. Фактически детская игра – это подготовка к жизни в сложном социальном мире.

Дети любят играть; игра позволяет им установить контакт с другими и пережить широкий спектр чувств и телесных ощущений. С точки зрения поливагальной теории игра тренирует эффективное использование системы социальной вовлеченности для подавления примитивных реакций по типу «борьба или бегство»[136]. Во время игры дети «упражняют» зеленый путь посредством безопасного экспериментирования с различными чувствами и импульсами. Игра помогает детям естественным образом справиться со своими «большими» эмоциями, страхами и тревогами.

Рассмотрим простую игру в «ку-ку»: малыши на мгновение теряют взрослого из виду и искренне радуются, когда он внезапно появляется снова. Во время этого упражнения ребенок испытывает небольшую дозу страха, а затем, убедившись, что со взрослым ничего не случилось, успешно его преодолевает.

Или возьмем веселую и увлекательную игру в прятки. Тренировка нервной системы начинается с управляемого стресса (симпатическая активация): ребенок должен быстро отыскать место, чтобы спрятаться, и в дальнейшем ничем не выдать своего местонахождения. Если при этом активен зеленый путь, обеспечивающий возможность контроля «сверху вниз», он может подавить хихиканье и желание пошевелиться, чтобы его не нашли. Дети, у которых способность тормозить свои импульсы развита недостаточно, часто не могут устоять перед соблазном издать тот или иной звук или иным образом подать сигнал другому игроку. Таким образом, игра в прятки – своего рода лакмусовая бумажка, позволяющая оценить не только умение ребенка подавлять свои импульсы, но и способность сознательно контролировать свое поведение.

Игра позволяет детям экспериментировать с негативными и позитивными чувственными состояниями – агрессивными, соперничающими или стимулирующими – безопасным и социально приемлемым способом и тем самым подготавливает их к совладанию со сложностями реальной жизни[137]. Кроме того, она помогает «укротить» агрессивные импульсы, обеспечивая им символический выход, а также дает отличную возможность потренировать мышление и чувствование в режиме реального времени[138].

В наш век академического, экономического, социального и политического давления всем детям (и взрослым) нужно играть как можно чаще.

Игра со сверстниками представляла для Даррелла особые сложности, поскольку в критические дошкольные годы ему слишком часто приходилось задействовать красный путь. В ответ на его непредсказуемость другие дети обычно избегали взаимодействия с ним или пытались управлять его поведением (например, говорили ему, что нужно делать, и не принимали в игру, если он отказывался). В результате возник замкнутый круг: вместо использования более эффективных и уместных моделей поведения Даррелла регулярно провоцировали на реакцию по типу «борьба или бегство». По этой причине неудивительно, что в семь лет его игровые навыки были по-прежнему неразвиты. Стресс пагубно влияет не только на естественное любопытство и стремление детей к экспериментированию, но и на их способность вступать в связанные с игрой социальные взаимоотношения. Чтобы развить эти навыки, я посоветовала родителям ежедневно вовлекать Даррелла в игровое взаимодействие.

Почему интерактивная игра так важна? Во-первых, игра помогает заполнить пробелы в социально-эмоциональном развитии. Во-вторых, она оказывает исцеляющее действие, позволяя развить психологическую и эмоциональную устойчивость за счет сочетания управляемого симпатического возбуждения с безопасным социальным взаимодействием[139]. Как мы убедились в двух предыдущих главах, дети с устойчивыми проблемами в поведении особенно уязвимы, а потому одна из наших первоочередных задач – повысить их толерантность к неприятным ощущениям, чувствам и мыслям[140]. Игра – естественный язык детства, способный существенно укрепить устойчивость ребенка к стрессу. Это не только увлекательно и весело, но и помогает детям убедиться, что они могут решать проблемы, с которыми сталкиваются каждый день, исследуя себя и свой мир.