Мона Авад – Зайка (страница 33)

– На Demitasse в начале семестра. Мы видели ее. Верно?

– Да, – говорит Кира. – Видели.

Теперь уже они обе смотрят на нее, мечтательно склонив головы набок. Ожерелье? Или змея? Или змеерелье?

Ава же смотрит на них, как тогда на цыганку в парижском метро. Готовая в любую секунду снять сережки и выпрямиться во весь рост.

– Ты пришла с Самантой! Ты ее подруга!

– Саманта! Почему ты нас не знакомила?

– Потому что я кусаюсь, – говорит Ава, выскальзывая из-за стола. – Так что, можно сказать, с ее стороны это акт нереального милосердия.

Когда она встает, зайки кажутся рядом с ней карлицами.

– Ты куда? – слышу я свой голос.

Она снимает очки-сердечки и небрежно бросает на стол. Смотрит – сначала на заек, потом на меня.

– На воздух, – говорит она. – Просто подышать хочу.

– Подожди, я с тобой, – я пытаюсь выбраться следом, но зайки не пускают – Кэролайн плюхается на сиденье рядом со мной, а Кира напротив – и сразу же хватает меня за руки – очень крепко – и пытается привести в порядок мои мокрые волосы, осыпая пулеметной очередью вопросов: Зайка, ты в порядке? На тебя правда напал насильник? Кто это был? Как он выглядел? Бог ты мой, а это не то место, где, говорят, официантка угрожает ножом клиентам? Ты, наверное, в глубоком шоке? Как думаешь, мы можем использовать это в Мастерской?

– А он был секси? – к нам присоединяется и Виктория.

– Зайка, не был он секси, ну разве можно спрашивать об этом в такой момент?

– Ну извините, что я не хочу ковыряться и спрашивать, не боялась ли она, что он оторвет ей голову?

– О господи, Саманта, а ты боялась?

– Может. Не знаю, – бормочу я, но они меня не слушают, наперебой задавая вопросы, но уже не столько мне, сколько друг дружке.

Я наблюдаю за Авой в треснувшее окно. Она стоит рядом с Элеанор. Они… разговаривают. Разговаривают? Я вижу, что Элеанор шевелит губами, выглядит это так, будто она говорит. Ава как будто слушает, но выражение лица у нее ледяное. Я чувствую, как у меня внутри все проваливается, а в груди поднимается волна паники. В этот момент Ава отворачивается от Элеанор и ловит мой взгляд.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга.

А потом она уходит. Идет к выходу с парковки.

Я сваливаю.

– Ава, подожди!

Я перелезаю через Кэролайн и бегу к дверям закусочной, толкаю вертящуюся дверь.

Снаружи никого, если не считать кучки бомжей и Элеанор, глядящей на меня, склонив голову набок, с сочувственной, заинтригованной улыбкой.

– Все в порядке, Саманта? – спрашивает она.

Саманта. Когда она в последний раз звала меня по имени?

– Девочки беспокоились за тебя, но я сказала им: не волнуйтесь. Саманте просто нужно время.

Она смотрит на меня с такой печальной улыбкой. Ох, Зайка. Ты по-прежнему так далека от нас, и почему-то упрямо стоишь на месте и не хочешь догнать нас и влиться. А ведь я убивала ради тебя бог весть сколько раз. Дарила тебе платья. Мы все дарили тебе тепло наших сердец, согревая так, как никто и никогда не согревал тебя уже очень много лет. Но я понимаю, тебе все еще нужно личное пространство и время побыть одной, возможность немножечко побаловать своего внутреннего волка-одиночку. И ты только подумай, мы ведь не мешали тебе, позволяли все это, даже несмотря на то, что нас это расстраивало. Естественно, расстраивало. Очень досаждало и бесило.

Я опускаю голову. Но спросить все равно нужно.

– Что ты сказала Аве?

Судя по тому, что ее темные глаза мигом обращаются в камешки, она хочет сказать мне: Не переходи черту, Зайка. Но вместо этого пытается отшутиться.

– Кому? – фальшивое замешательство у нее на лице сменяется не менее фальшивым пониманием: – А, ты имеешь в виду твою подругу. Она ведь твоя подруга, не так ли? Ева? Или Ада?

– Ава, – говорю я, и меня тут же пронзает такое чувство, будто я сказала ей то, что не нужно было.

– Да, Ава, верно. У нее такой стиль. Как по мне – мрачновато и чересчур экстравагантно, но весьма самобытно. Я бы даже сказала идеальное сочетание. Именно так, как я себе и представляла, – меня начинает мутить от выражения показной печали на ее лице. – Как так вышло, что ты до сих пор ни разу о ней не упоминала, Саманта? – спрашивает она, нацепив на себя маску обеспокоенного психотерапевта, и наклоняется ко мне так близко, что я слышу запах эфирных масел, которые она добавляет в свои ванны.

– Что ты ей сказала? – упрямо спрашиваю я, удивляясь свой настойчивости.

Уголки ее рта врезаются глубже в жесткой улыбке, глаза превращаются в две черные дырки.

Ты такая, та-ака-ая красивая, в слезах признавалась ей я недавно вечером. Хотя в тот момент она вовсе не казалась мне красивой, скорее внушала ужас своими серебристыми волосами и черными глазами.

– Мы разговаривали, а потом она просто развернулась и ушла.

– Просто развернулась и ушла? И все?

– Я спросила, какие питомцы были у нее в детстве. Просто чтобы поддержать разговор. Не представляю, почему это вдруг вывело ее из себя, – она беспомощно пожимает плечами. Ох, Саманта, видимо мне не дано постичь все эти странные повадки, свойственные тебе и твоему дикому племени. – Но мне показалось, что она куда-то спешит. Наверное, она опаздывала на встречу с кем-то другим? Я не стала расспрашивать.

В поисках Авы я обыскиваю всю стоянку, но ее нигде нет. Тучи набухли над обветшалыми домами. Их обветшалые владельцы стоят на остановке, ждут, когда за ними приедет не менее обветшалый автобус. Это место пронизано отчаянием, Хмурая. Да что там, оно само воплощение гребаного отчаяния.

Я оборачиваюсь к Элеанор. Она стоит на тротуаре и наблюдает за мной с выражением снисходительного сочувствия, и… чего еще? Жалости? Или любопытства? Не могу понять, вот только у меня от этого внезапно бегут мурашки по коже.

– О, смотри, а это не твой друг Иона вон там?

– Что? Где?

– Да вон. Эй, Иона! Привет! Иди сюда! Иона! – она машет рукой.

Я пытаюсь проследить за ее взглядом и вижу сгорбленную фигуру Ионы. Он стоит, прислонившись к машине, и курит, держа в руке раскрытую книгу.

– Иона! Иона! – зовет она.

Мне хочется заставить ее умолкнуть. Но тут Иона поднимает голову, прищуривается и видит машущую ему Элеанор. Удивленно оглядывается. Ведь не может же она махать именно ему? Но тем не менее машет. Он улыбается и неуверенно машет в ответ.

– Эй, Иона, подойди к нам! – кричит Элеанор.

Он засовывает книгу в карман и, шаркая, подходит к нам. Улыбается Элеанор, а на меня смотрит с выражением, которое можно описать исключительно как «нескрываемая радость».

– Привет, Саманта. Привет, Элли.

– Иона, – говорит она и хлопает в ладоши с таким восторгом, будто к нам приближается не он один, а целый парад. – Мы так рады тебя видеть!

Он смотрит на нее с удивлением. Правда? Серьезно?

– Да, Саманта как раз говорила о тебе.

– Говорила обо мне? Круто, – он смотрит на меня и расплывается в улыбке, но я не могу найти в себе силы улыбнуться в ответ.

– Я тоже как раз думал о тебе. Я видел тебя сегодня, попытался поздороваться, но ты меня, кажется, не видела. Вроде как занята была.

– Ну да.

– Мы давненько не виделись. Я думал ты пишешь, и все такое.

– О, Саманта действительно глубоко погружена в Работу, – вставляет Элеанор.

– Правда?

Я молчу.

– Клево. Я тоже, – говорит Иона. – Так вы приехали сюда поработать? – спрашивает он, кивая на закусочную. – Я тоже иногда прихожу сюда поработать. Там все такие приветливые. Долорес всегда угощает меня кофе. О, а еще там есть акула.

– Акула? – переспрашивает Элеанор.

– Ну да, там в аквариуме плавает здоровенная рыбина, похожая на акулу.

– Ничего себе! Рыба, похожая на акулу. Как интересно, прямо не верится. А тебе, Саманта?