Мона Авад – Зайка (страница 32)

– В смысле, сваливаю отсюда, – говорит она. – Из логова Ктулху. Тухлоквариум. Или как ты теперь называешь этот город? Я уезжаю.

Я чувствую, как во мне поднимается паника. Ты не можешь! Не можешь, не можешь!

– И когда?

– Пока не знаю. Скоро, – она смотрит в окно с таким видом, будто готова уйти прямо сейчас.

– Но ты не можешь! – выкрикиваю я и прямо слышу, как мой голос трескается пополам.

– Почему это не могу? – она бросает на меня вызывающий взгляд.

– Потому что…

Причина очень важная. Но почему же я не могу подобрать слова? Они где-то очень далеко от меня. Уплывают вдаль и ввысь, как рой воздушных шариков. Я хочу, чтобы ты осталась. Не хочу, чтобы уезжала. Слова такие простые и понятные, ну почему я никак не могу ухватиться за их ускользающую ниточку?

– Потому что?.. – подсказывает она.

– Я думала тебе нравится здесь, – наконец неуверенно бормочу я.

Она морщится.

– Да я ненавижу это место. Да, я не ною об этом так, как ты, но, черт возьми, оно меня просто бесит. Уоррен пожирает этот город, как зомби – мозги. А мне надоело чувствовать себя кормом для местных заек. Если тебе так уж интересно, я уже давно об этом думаю. Но я откладывала и не была уверена, что переезд – хорошая идея, из-за…

– Из-за?

Она смотрит на меня.

– А вот из-за Долорес! – говорит она, сердечно улыбнувшись официантке.

Та в этот момент стоит, повернувшись к нам усталой спиной и кричит на повара. Мы знаем, что она носит в лифчике нож и выхватывает его, стоит кому-то из клиентов распустить руки или начать накалять ситуацию. Некоторые приходят сюда только ради того, чтобы посмотреть, как Долорес гневно вонзит его в стол.

– Не хотела оставлять ее один на один с уорреновскими сосунками, которые ведут себя с ней так, будто она – кусок мяса.

– Ты никогда не говорила, что хочешь уехать.

– Знаешь, в последнее время с тобой было не так-то просто пообщаться, – она проводит рукой по своим платиновым волосам-перьям.

Я замечаю у нее на голове лысину размером с монету. При виде этого зрелища у меня внутри все сжимается от боли.

– Пожалуйста, не уезжай, – прошу я.

Она наклоняется вперед и протягивает руку. На миг мне кажется, что Ава хочет погладить меня по щеке, но она лишь снимает с меня солнцезащитные очки-сердечки, про которые я совсем забыла, и надевает сама. Ее глаза скрываются за двумя стеклами в форме сердца. Темно-розовый мир превращается в бледный, чертовски грязный, подсвеченный тусклым светом дешевой закусочной. И Ава – единственное красивое, что есть в этом поганом мире.

– Что мне сделать, чтобы ты осталась?

Она бросает взгляд поверх моего плеча на входную дверь.

– Закрой уши, – говорит она.

– Зачем?

– Закрой.

Но, прежде чем я успеваю поднести ладони к ушам, слышу визг. Он ввинчивается мне в виски, точно два шурупа:

– ЗАЙКА?!?!?!

Они бросаются к нашему столу, их блестящие глаза широко раскрыты, лица искажены смесью из беспокойства и облегчения.

– Зайка, слава богу!

– Мы тебя обыскались!

Это Кэролайн. И Кира. В стенах этого места они выглядят так же странно и неуместно, как пасхальные яйца в адском котле. Словно два олененка, заблудившихся в страшной, темной чаще среди клыкастых теней. При виде них мое сердце запинается и падает.

– Я…

– Мы уже собирались звонить в полицию.

– Или в охрану кампуса, или еще куда-нибудь!

– Но потом Элеанор такая: «Не волнуйтесь за Саманту, это же Саманта. Она не такая, как мы, она бывалая». Вот мы и не стали…

Кексик бросает взгляд в окно и машет. Я оборачиваюсь и вижу снаружи Элеанор и Викторию. Они стоят у внедорожника Элеанор и заглядывают в треснувшее окно закусочной.

Слава богу, ты в порядке, беззвучно произносит Элеанор и прижимает ладони к груди. Виктория просто пялится на меня с открытым ртом, как рыба, и молча хлопает ресницами.

– Мы же писали тебе, – говорит Кэролайн.

– По меньшей мере тысячу раз!

Они смотрят на Аву так, словно только в этот момент впервые ее заметили. Разглядывают ее темную одежду, ее вуаль, руки в ажурных митенках, как она сжимает сигарету с таким видом, словно с легкостью могла бы выколоть ею глаз. Причем с радостью. А потом снова смотрят на меня.

– Так что случилось? – спрашивает Кэролайн. – Ты была с нами, а потом просто раз, и… пропала.

– Будто тебя… похитили… или вроде того, – говорит Кира, украдкой поглядывая на Аву, и натянуто, неуверенно улыбается. – Мы не знали.

– Мы очень испугались за тебя, – добавляет Кэролайн.

– Да, очень испугались, – кивает Кира и снова неуверенно смотрит на Аву.

Та в свою очередь не сводит с нее глаз и смотрит так многозначительно и угрожающе, что Кира отворачивается, прижав пальцы к щеке.

– Что же случилось, Зайка? – спрашивает Кэролайн.

– Да, Зайка, что случилось?

Объясни, пожалуйста, как все это понимать.

Я снова ощущаю жгучую сухость в горле.

– Ну, я…

– Ее украл страшный серый волк, – говорит Ава, немного невнятно, из-за торчащей изо рта сигареты. – С супербелыми зубами и когтями-ножами, знаете, как у Фредди Крюгера.

– Что? О боже!

– Саманта! Это правда?

– О да, страшное зрелище, – не унимается Ава и незаметно пинает меня под столом. – Она чуть копыта не откинула. Но, к счастью, это все случилось в переулке. Я успела оттащить ее – буквально в последний момент. Прежде чем он успел изнасиловать ее и убить. А потом еще разок изнасиловать.

Я наблюдаю за тем, как Кэролайн и Кира смотрят на Аву, открыв рты. Ава смотрит на них и молча курит.

– А всё эти котята, – говорит она, указывая сигаретой на мое платье. – Это они его взбесили. Он, понимаете, решил, что это всамделишные котята. Вот и набросился. Пообедать хотел. А когда понял, что это не куча котят, а женщина из плоти и крови, в нем проснулись уже совсем другие желания.

Они вздрагивают и хватаются друг за дружку.

– Вот поэтому нам нельзя ходить в город, – шепотом говорит Кэролайн.

– Ну разве что в торговый центр, – добавляет Кира.

– Вам следует всерьез рассмотреть возможность заниматься шоппингом онлайн, – говорит Ава.

Они смотрят на нее с таким видом, словно углядели болячку на своей безупречной коже. Но я замечаю в их взгляде кое-что еще. Так смотрят на блестящее в траве ожерелье, которое может оказаться смертоносной гадюкой. А может, и просто ожерельем.

– Мне кажется, я видела тебя раньше, – говорит Кэролайн, слегка сузив глаза и мечтательно склонив голову набок.

– Вот как?