Мон Ре Ми – Наследница тёмного мага. В объятиях тьмы (страница 20)

– Мусони, – раздался вдруг голос, холодный и хриплый, но настолько приятный, что по всему телу прошла искрометная дрожь.

На месте, где только что стоял Обелиск, стоял другой. Скрестив руки на груди, в длинном черном кожаном плаще. Высокий ворот черной водолазки обрамляет подбородок, губы четко очерчены, нижняя губа пухлая и чувственная, верхняя тонкая. На левой половине лица длинный шрам, кончающийся у бледно голубых как льдины глаз, обрамленных густыми черными ресницами. Волосы, черные как смоль, распущены и спускаются по плечам.

Ухмыльнувшись, он достал из кармана пачку сигарет, и прикурив, выпустил клубы синеватого дыма.

Тело обмякло, Мусони впилась взглядом в парня, позабыв про море и Листхейл, оглохнув от стука своего сердца, который заглушил все прочие звуки.

Оскар.

Нет, это обман, мираж, иллюзия.

Это не может быть правдой.

Сметение завладело всем телом, не давая шанса другим чувствам. Желание верить в обман огромно, но это не по-настоящему. Разумом Мусони понимала, что это всего лишь иллюзия, но глаза не могли оторваться и начать верить, что это только обман.

Оттолкнувшись лопатками от скалы, он медленно подошёл к Мусони, которая как очарованная, не сводила с него глаз, и нежно коснулся щеки кончиками пальцев. От прикосновения она вздрогнула, но не отстранилась. Оскар, или его образ, нагнулся к лицу девушки, близко –близко, прищурив глаза.

– Мусони, я так долго искал тебя, – повторил он тем же голосом, от которого по телу разливалось тепло. – Ты прокололась, дорогая.

Осознавая, кто перед ней на самом деле, что это магия, и что она одновременно прекрасна и ужасна, Мусони не отстранилась, не в силах сопротивляться. Его дыхание, его аромат с оттенком табака… Как можно настолько хорошо изображать другого?

Лицо Оскара, его черты, вдруг исказились в злобной маске.

– Ты делаешь мне больно прямо сейчас. Ты так сильно влюблена в него?! – прорычал Оскар, искривив губы. – Маленькая лгунья!

Очнувшись, Мусони отступила на шаг назад, быстро заморгав. Хоть маска хороша, но это не Оскар, это Обелиск, и он взбешён. Играет на её чувствах и снова лезет под кожу, вызывает эмоции.

Трюк сработал, но вместе с принятием обмана, Мусони почувствовала ненависть, и прямо сейчас в её голове проносились сцены, в которых она мстит Лорду за все. Ярость застилала ей взор и туманила рассудок. Пусть она не в силах справиться с ним, но кое-что она всё-таки может.

Замахнувшись, чтобы дать Лорду пощёчину, Мусони чувствует, как её ноги скользят по обледенелым камням, и, теряя опору, срывается вниз. В голове промелькнула мысль: «Вовсе неплохо, видеть перед собой Оскара в последний момент, пусть это и обман.»

Однако рука, занесённая для удара, подхвачена твердой хваткой – он удержал её, повисшую над ледяной пропастью. Её шапка слетела, вероятно навсегда потерянная в пучинах вод. Вцепившись другой в его рукав, Мусони изо всех сил старалась не выскользнуть. Рефлексы работали отдельно от её разума, и не соглашались свалиться в ледяную воду или разбиться о скалы. Стиснув обнаженные зубы, Оскар тянул её назад. Пришлось полагаться только на силу мужчины – обледенелые камни не давали возможности уцепиться за них и помочь. Скорее своими попытками упереться ногами в скалу она стащит в пропасть их обоих. Наконец, он справился и Мусони оказалась в безопасности, уронив голову на его плечо и тяжело дыша. Сердце стучало, отдавая в горло.

– Ты космос как невезучая, – прозвучал вдруг голос Лорда, и Мусони отпрянула.

Обелиск снял маску, и она сидела в его объятиях. Страх таял, на замену ему приходило раздражение – она хотела отстраниться, но объятия, сродни тискам, стали только крепче. Лорд держал её, вглядываясь с неприкрытым презрением.

– Любить мертвецов заведомо провальное дело, – вдруг спокойно сказал он. – Их нужно отпускать и наслаждаться жизнью.

Мусони фыркнула, отвернув лицо. Она не хотела соглашаться, не желала верить, что Оскара больше нет. Ветер трепал её волосы, холодным воем задувал в уши, отчего всему телу становилось невыносимо холодно. Неожиданно Обелиск проявил акт заботы, и одел ей на голову свою шапку, открывая ветру свои каштановые кудри.

– Поверь, я знаю, о чем говорю, – вдумчиво продолжил он. – Помнишь мою руку? Конечно помнишь, можешь не отвечать. Магический след, ошибка молодости. Мне было тринадцать, когда её не стало, моей матери. Внешне она была прекрасна, но как мать – сущий дьявол. Тем не менее, я её любил, и принимал со всеми недостатками. С её смертью я смириться не смог. Повсюду видел её лицо. Она снилась мне и однажды я пошел на риск, и хотел воскресить её.

Обелиск откинул голову, его глаза приняли голубой оттенок – никогда ранее Мусони не видела у Лорда таких глаз. Судя по интонации, он скорбел. Неужели сильный, могучий маг способен на что то, кроме жестокости? Не успев по-хорошему размыслить над этим, Лорд сказал нечто, отчего волосы на голове зашевелились, распугав всё прочее:

– Ты так на неё похожа, что кровь стынет в жилах. Тот же взгляд, разрез глаз. У тебя точно такие же волосы, их мягкость и блеск. Твой смех, губы, твоя улыбка. Ты даже пахнешь как она, и это сводит меня с ума…

Не зная, что ответить, Мусони молчала, ошарашенно вглядываясь в лицо Обелиска. Неужели она правда настолько похожа на его мать? В прочем, какое это имеет значение. Она не испытывала жалости к Лорду, хотя какая-то часть неё была благодарна за откровенность. Возможно когда-нибудь эту информацию можно будет использовать против него. Да что за мысли! Разве о таком нужно думать, когда чудовище изливает тебе душу?

Обелиск продолжал сидеть с запрокинутой назад головой, и могло показаться, что он сушит слёзы. Хотя, больше вероятно, его глаза просто слезятся от порывов ветра. Его руки ослабли, и Мусони без раздумий использовала шанс, чтобы подняться. Глядя на его бледное лицо сверху, что-то больно кольнуло её изнутри.

Она собирается жалеть монстра?

Он выглядел совсем иначе – без маски высокомерия и жестокости, без тени издевательства или насмешки.

Нет, встряхнув головой, она отбросила от себя жалость. Мимолётная ностальгия – то, что испытывает Лорд, а когда она пройдет, истинное лицо этого человека оскалится, обнажая свои клыки и когти. Он монстр, и к тому же психически болен. Сейчас он дал волю слабости, но это точно скоро пройдет. Манипулятор, жестокий Лорд, играющий с судьбами людей – вот его натура, и нет гарантии, что это не очередная его прекрасно сыгранная роль.

– Здесь слишком холодно. Пора возвращаться, – голос звучал мягко, хотя она пыталась сказать совсем иначе.

Лорд встал, подойдя лицом к обрыву, и достал склянку, которую ему передал Дубнрав. Осушив её, он с размаха бросил пустышку в море, ещё некоторое время сопротивляясь потокам ветра, которые лизали его ресницы и волосы, распахивали плохо застегнутое пальто и срывали шарф. Коснувшись скалы ладонью, он в пол голоса произнёс заклинание, и на голых камнях проступили ледяные цветы, по форме похожие на розы. Красивые, но холодные и острые, и этот жест заставил Мусони и восхититься, и отпрянуть.

Вернувшись в особняк, Лорд снова достал нож-иглу, и запер дверь. Багряная от крови ручка впитала её словно губка. Рассекая воздух, он быстрым шагом проводил Мусони до двери спальни, а сам тут же направился в кабинет, на ходу кинув ей через плечо озлобленную фразу:

– Ты снова всё испортила.

Выдох. Мусони вдруг поняла, что любой её шаг, слово или действие станут разочарованием, но разве её это должно беспокоить? Отмахнувшись от навязчивого чувства псевдо вины, она переоделась и залезла в горячую ванну. Ложный предлог внезапно оказался настоящим – она в самом деле сильно замёрзла, её сильно знобило, а образ Оскара снова не выходил из головы.

Глава 14. Обитель спокойствия. Прекрасное утро.

Оскар…

Лорд настолько чёрствый, что проворачивает подобные фокусы! Он чудовище, у которого нет сострадания. Им движет личная выгода и личные интересы. Мусони фыркнула про себя, откидывая голову под воду. Раздражает так, что сил нет.

Что, если Оскар действительно мёртв?

«Прочь из моей головы!» – она боролась с неприятными мыслями, которые раз за разом побеждали. И всё-таки, она не переставала верить, что слова Лорда ложь, и маленький светоч надежды горел глубоко внутри.

С первого дня пребывания в резиденции Лорда, она не видела снов, а может просто не запоминала их. Сегодняшняя ночь оказалась исключением – Мусони приснился кошмар.

Лютый страх пронизывает каждую клеточку тела, она не в силах закричать. Вокруг темнота, которую разбавляет лишь тонкая струйка света и что-то движется в её направлении. На четвереньках, а значит, не человек, но и не зверь. Оно имеет выраженные человеческие черты, хотя искажено животными повадками. Мусони остолбенела и ждёт расправы. Существо с длинными когтями вместо пальцев, и острыми неровными зубами, скалится и приближается всё ближе. Спина сгорблена, по хребту растет копна человеческих волос. Глаза огромные и черные, не имеющие век. Она чувствует дыхание существа на своей коже, его когти касаются её плеча. Острая режущая боль пронзает её тело …

В ужасе Мусони соскакивает с кровати, вся в холодном поту. Она не сразу поняла, что в безопасности, и судорожно схватилась за плечи, словно пытаясь сорвать с них острые когти. В горле пересохло от не выпущенного крика. Всё в точности как раньше. Страшное осознание накрыло, что, если это сон-видение, то дело плохо. До этого времени все подобные сны сбывались. Она трясущимися руками налила себе стакан воды, и жадно осушила его. Сон пропал, пульс плохо приходил в норму, а картинки сна подливали эмоционального напряжения. За окном едва горел рассвет. Небо ясное, с лёгкими полупрозрачными нитями-облаками.