Мон Ре Ми – Наследница тёмного мага. В объятиях тьмы (страница 19)

– Лииндель хотела все и сразу, не отдавая ничего взамен, и поплатилась за свою жадность, – холодный голос Обелиска раздался так внезапно, что Мусони подскочила.

Дверь медленно раскрылась, и Лорд Обелиск вальяжно прошел к столу, не сводя с Мусони взгляда, полного льда.

– Сплетни за моей спиной? – сказал он голосом, от которого у простых подчинённых всё обрывалось внутри.

Глава 13. Новые приятные сюрпризы.

Ледяной взгляд теперь обдавал холодом Дубнрава. Нисколько не смутившись, старик прибирал стол, одарив его теплой улыбкой. Мусони заметила, что Дубнрав встречает Лорда как своего сына, если у него вообще есть дети.

– Что ты, друг мой. Всего лишь рассказываю нашу самобытность своему зелёному ученику. Странно, что она, будучи твоим гостем, не спросила об этом тебя лично.

Искривив рот, Лорд снова впился взглядом в Мусони, которая заметила засохшие пятна крови на его манжетах. Мысль, что эта кровь принадлежит Тому, лишала лёгкие воздуха, к горлу снова подходил ком. Проследив за её взглядом, Обелиск ухмыльнулся.

– Если вы закончили болтать обо мне, то я заберу Мусони? – в его голосе почти звучала просьба.

Мусони молила про себя, чтобы наставник нашёл для неё как можно больше дел до конца дня, лишь бы не уходить с Лордом. С надеждой она глядела на старика, стараясь незаметно подать ему сигнал.

– Вообще то у нас есть одна головоломка, которую нужно решить быстро и совместно, – начал Дубнрав, и Мусони почти ликовала. – Я отпущу её, но ты выполнишь одну мою просьбу.

Явно не ожидавший никаких условий, Обелиск раздражённо посмотрел на старика, сверкнув злой искрой, однако кивнул головой и процедил сквозь зубы:

– Слушаю.

– Передай с ней Амулет Феникса, пожалуйста.

– Хочешь помочь выродку?! – ещё злее процедил Обелиск. – С чего бы мне заботиться о щенке? Пусть сдохнет, если вы не успеете приготовить новое зелье.

От его ядовитых слов Мусони мгновенно сжала кулаки и стиснула зубы. Она поклялась себе, что, если эти слова осуществятся, Лорд поплатится своей жизнью.

Подойдя к Обелиску на расстояние, когда нарушаются личные границы, Дубнрав мягко улыбнулся, задрав голову, чтобы смотреть прямым взглядом. Старик был немного ниже Мусони, а ведь Лорд был на голову выше неё.

– Иногда то, что сегодня кажется пустышкой, завтра окажется наполненным источником, – он говорит тихо, так что ей едва слышны его слова. – Семя Горемышника, в добром уходе становится прекрасным цветком, но, если уход нерегулярен, а полив скуп, он все равно взрастет, но погубит своего владельца.

Мусони не понимала, о чем речь. О каких цветах говорит наставник, и при чем они вообще в этой ситуации?

Поджав губы, Обелиск кивнул. Как это странно – сильный, жестокий Лорд, но рядом с Дубнравом он как мальчишка, который шкодит, хулиганит, но не идёт против воли родных.

Вложив в его ладонь склянку с эликсиром красного оттенка, старик похлопал Лорда по плечу и попрощался с Мусони.

– Утолила своё любопытство? Что ещё хочешь узнать? Где Блейт, наверно, – холодно произнес он, оставшись наедине. – В темнице под лабораторией. Там сухо, тепло, и почти нет крыс. Кроме нефритовых оков, я снабдил пленника книгами и постоянным доступом к воде. Можешь не переживать за его содержание, он будет жить, если его не сожрёт яд.

– Спасибо, – кивнула Мусони, заставляя себя дышать. – Я вам благодарна.

– Как же, считай, что я поверил. Однако это совсем не то, что мне сейчас нужно.

Он подошёл к Мусони, вытянув из-за уха прядь её светлых волос, и переминая их между большим и указательным пальцем, словно пробуя на вкус. Пальцы Лорда запачканы в засохшей крови, и заметив это, Мусони перестала дышать.

– Зачем вам Том? Почему вы просто не отпустите его? – сохраняя голос ровным, спросила она.

– Опять о нем. Прекрати портить мне и без того паршивое настроение, – Обелиск улыбнулся, радужка его глаз опасно отливала лиловым. – Я не для этого забрал тебя с занятий, дорогая.

– Боюсь представить для чего, – тихо ответила девушка.

– Идём, увидишь, – он вытянул вперёд руку, ту самую, которая была черная от магии, и сейчас прикрыта перчаткой. – Не бойся. Сегодня я не трону тебя, если, конечно, ты сама не пожелаешь.

– Полагаю, отказаться я не могу?

– Не можешь, но я могу заставить слушаться меня, возможно тебе нравится, когда заставляют? – ещё шире улыбнулся Лорд.

Они покинули лабораторию, и, одевшись потеплее, прошли в круглый зал со множеством дверей. Уже привычно, за одной из них выл ветер, и что-то стучало с той стороны. Остановившись у крайней двери, Обелиск поднял белый мех на воротнике пальто девушки, скрывая шею и заботливо поправил меховую шапку, также отделанную белым пушистым мехом. Из-за своей огромной любви к животным, Мусони ненавидела натуральный мех, и считала варварскими пережитками убийство животных ради мимолётной красоты. Лорд одел похожее пальто, но с отделкой из черного меха, и черную шапку.

– Надеюсь, ты оценишь, – улыбнулся он, доставая из кармана нож-иглу и, сделав небольшой надрез на ладони, открыл дверь.

«Надеюсь, этот день не станет еще хуже» – ответила про себя Мусони, страшась собственных мыслей.

Держась за руки, они на мгновение оказались в плотной тьме, которая сменилась свежим воздухом и каменными сводами – кажется, это пещера, темная и холодная. Расщелина в небольшом отдалении, к которой они и пробирались, служила источником света. Пещеру наполнял непонятный гул, что смешивался с ветром, а воздух настолько свежий, что тут же защекотал нос, и какое-то время Мусони дышала ртом.

Обелиск обернулся на неё, желая запечатлеть момент глазами, как будет меняться её лицо. Они вышли на свет. С высоты утеса ей открылся безбрежный морской простор. Водная гладь находилась в умиротворении, и казалось, что она лишь отражение белесо-голубого неба, с потускневшими остатками солнца. Каменистый берег устлан белым снегом, и его разделяет с морем тонкая льдистая полоса.

Море.

Мусони безгранично любит его, любое – буйное, спокойное, громкое или едва шепчущее, холодное или ласково тёплое. Любовь отражалась в её голубых глазах, и губы невольно растянулись в улыбке, настолько искренней, что даже появились ямочки.

– Любишь море? – тихо спросил Обелиск не своим голосом. – А ведь мы с ним очень похожи. Одних море губит, других спасает. Кому-то вода – жизнь, для других это верная смерть.

Поморщившись от подобной аллегории, Мусони сейчас меньше всего хотела думать о Лорде, но он уже испортил идиллию, и море теперь не казалось таким прекрасным. Капля правды в словах Обелиска всё же была, он может погубить её. Она выдохнула, стараясь насладиться видом и отгоняя от себя дурные предчувствия.

– Зачем мы тут?

– Хотел порадовать, сделать тебе приятно, – Обелиск подошёл к Мусони, и обнял её сзади, так, словно они парочка. Его голос звучал над самым ухом. – Здесь место силы, в котором я люблю бывать. Кстати, ты разве не узнаешь его?

Откуда бы ей знать, что это за место? Нахмурившись, Мусони стала внимательнее приглядываться к берегу, и её сердце вдруг стало биться чаще. Изгиб берега, вначале показался обычным, как везде в прибрежной полосе, но вглядевшись, она начала находить знакомые очертания.

– Три, два, один… – прошептал ей на ухо Лорд и словно по волшебству, в городке зажгли свет.

Знакомые малоэтажные домики, высокая долина и лес… это был Листхейл.

Кровь разгонялась по венам все сильнее, Мусони стала глубоко дышать, от тоски, которая сжимала все внутри. Листхейл…город, ставший ей родным… Где-то там, на границе с долиной, стоит её домик, с пустующими черными окнами, а из трубы не идёт дым.

– Ты рада? – спросил Лорд, все ещё обнимая её. – Я уверен, ты скучаешь и мечтаешь вернуться домой.

– Нужно было остаться в Листхейл, – с горечью произнесла Мусони. – Тогда не пришлось бы возвращаться.

– Твой отъезд был вопросом времени, – возразил Лорд, отпуская девушку и проходя к краю скалы.

– Что это значит?

– Твой отказ Тому, открыл бы двери кому-то другому, например, мне. Незадолго до нашей встречи в Авелии, я видел тебя, гуляющей по пляжу. Ты находилась вон там, – Обелиск вытянул руку с указательным пальцем.

Мусони ошарашенно вспоминала, как однажды увидела кого-то на скале. Тогда она решила, что это был Оскар, и помахала ему рукой. Неужели это был Лорд? От неприятного совпадения она нахмурилась – за что Тихе ненавидит её?

– Наша первая встреча была случайной, и я бы не заметил тебя, но ты начала махать руками. Я видел, как ты смотрела на меня, чувствовал, как радостно бьётся твое сердце, – подтвердил её догадку Обелиск, хитро прищурив глаза. – Я нашел бы тебя в любом случае, но Томберг преподнёс мне подарок.

Очерненное воспоминание заставило поежиться; Мусони подошла к краю скалы, чтобы лучше видеть город, мерцающий в последних лучах солнца, и освещаемый теплым жёлтым светом фонарей. Горожане готовились к большому празднику, и во многих местах уже сияли разноцветные гирлянды.

– Тебе неприятны мои слова?

– Мне вообще претит, что я кому-то так интересна.

– Да неужели? Претит вообще, или только, если в деле есть я?

– Вообще! – твердо ответила Мусони.

– Маленькая лгунья, – почти ласково протянул Лорд, опираясь спиной на скалу. – Ты снова провоцируешь меня.

Поджав губы, Мусони сосредоточилась на пейзаже, игнорируя пристальный взгляд Лорда, который явно хотел что-то добавить. Что бы это ни было, она решила просто насладиться моментом, и не обращать внимания на слова, которые выводят её из равновесия. Холодный свежий ветер щекотал нос и ресницы, заставив зажмуриться. Как здесь чудесно. Едва подумав, она подловила себя, что хотела бы оказаться здесь в другой раз в другой кампании. Обелиск снова завладел приятным воспоминанием, запачкав его своим присутствием.