Мон Ре Ми – Наследница Темного мага. Тьмы касание (страница 3)

– Раскрою, когда захочу. Мой дом.

Едва сорвалось последнее её слово, шторы на всех окнах встрепенулись и резко раскинулись в разные стороны.

– Что за…, – Мусони подскочила от неожиданности и зажмурилась. Такие фокусы уже немного перебор.

Жёлтый солнечный свет озарил гостиную. Ведар же невозмутимо продолжал штопать дыры, словно не замечая ни происходящего вокруг, ни испытующего взгляда девушки.

– Не бойся, сядь на место. Итак, другое дело! —Старик встряхнул свой балахон еще раз, и нитки, схватывающие лохмотья, рассеялись, оставив после себя совершенно целую ткань. Ведар рассмеялся, заметив, как округлились глаза собеседницы. – Так будем знакомы, Ассель Мусони! Я Путник, Хранитель, Колдун Ведар.

Повертев в руках свой балахон, старик просиял – ему нравилось, что одежда приобрела опрятный вид.

– Рада знакомству, – по инерции ответила Мусони, но вдруг осеклась. – Хранитель и колдун? Это псевдонимы?

Ох и необычно начался этот день. Странно, путано и непривычно. Мусони старалась совладать с волнением, которое нарастало в ней: «Спокойствие, он не выглядит опасным, он гость, а значит, всё хорошо».

– Из Далекого Края, из Тайных Земель прибыл я сегодня, на рассвете. Почти уверен, что о местах таких ты не слыхала. Не в этот раз поведаю о них, да о былом. О прошлом, что воедино сплетает и минуты и столетья. Молвить историю могу я днями, месяцами, – продолжил Ведар и вдруг посерьезнел, голос его стал на тон тише, как будто он размышлял вслух. – Немного предисловия поведать стоит, иль нет…

Старик прикрыл глаза, как будто решил вздремнуть. Его дыхание звучало сипло и громко, в тишине комнаты оно звучало как гром. Честно говоря, состояние путника вызывало у девушки опасения, а опыт знахарства подсказывал, что ему можно помочь.

– Вы здоровы?

Старик вдруг раскрыл глаза и лукаво подмигнул Мусони, как будто она сказала несусветную чепуху.

– Здоровье крепко, да зорок глаз, хотя испытаньям подвергался не раз, – бодро сказал он, положив посох поперек колен. – Недуг мой неизвестен простому люду. Мудра была, но не всесильна Тарэй Добрина. Судьбою тебя наградили, однако…

Последние слова старик произнёс с задумчивой грустью. Едва успокоившись, девушка вновь пришла в волнение. Она никому не рассказывала о своей прежней жизни, тем более имена.

– Вы знали мою бабушку?

Кажется, он не слышал вопроса и продолжал свои рассуждения:

– Ещё не смирилось сердце, не обрела душа покой, – вздохнул путник, глядя на сияющий кристалл и осторожно вынимая его. – Добрина, она же Зорина. Нелегка того судьба, кто служит людям. Бескорыстно. Самоотверженно. До конца. Как кажется несправедливо, что не вечны они, уходят… Никто не поможет, руки не подаст, не скажет слов…

Прикусив нижнюю губу, Мусони почти проткнула её зубами. Он знает её семью, и он не случайный гость. Осталось набраться терпения, когда старик расскажет, зачем пришел.

– Ведар, зачем вы здесь?

Справившись с кристаллом, сейчас он крутил его в пальцах, но внимательно смотрел на девушку, как будто изучал её, словно внутри его терзали сомнения. Мусони поежилась – создалось ощущение, что её сканируют. Она свела брови, стараясь выдержать этот пристальный, слишком долгий взгляд.

Изумруды глаз пали на кристалл и повернув его еще разок, старик протянул руку. Светящийся камень из посоха подарком лежал на ладони, но принимать его девушка не торопилась. Она непонимающе смотрела на старика и ждала объяснений, готовая задать кучу вопросов, но не решаясь. Улыбнувшись и положив камень на столик, Ведар встал и прошел к камину. Вытянув ладони, он начал что-то нашептывать себе под нос. Могло показаться, что он просто поворошил поленья и пламя в камине стало расти. Вот только реагировал камин на его бормотание, и теперь поленья огню вовсе стали незачем.

Мусони этого не заметила, её вниманием завладело завораживающие сияние кристалла. Словно заколдованная, она вгляделась в него – он манил и мягко сиял. Внутри него как будто перетекало что-то жидкое, привлекательное и тёплое.

– Клеймом бродяги одарила ты меня. Как же еще? Сумасшедший? Вор? Единый раз сочувствие ты проявила к здоровью моему, да лишь только потому, что дома чистота тебя заботит…

В голове девушки переполошились мысли и стояла жуткая неразбериха. Напряжение росло – те самые мысли, которые обычно умалчиваются на задворках сознания, и всячески скрывают, озвучивали вслух. Изнанку её души выворачивали наружу.

Смятение, охватившее её, прогнала мягкая беззлобная улыбка старика. Он вернулся и уселся в своё кресло и вдруг резко посерьезнел:

– Теперь услышь! Запаса времени не имею я. С заходом солнца снова в путь, но прежде необходимо раскрыть тебе грядущего виднеющие дали. Миновали опасности времена, и магия почти обыденна стала теперь, ведь разные имена носит она, оставаясь собой тем не менее, – старик поднял вверх указательный палец, наставнически покачивая им. – Сложно положение твое, ведь ранее не говорил никто всерьез о связи магии с тобой. Наследница. Ты из другого мира, и магией всесильной ты наделена.

Молчание. Странное чувство сковало ей горло, не давая вымолвить ни слова. Она только покосилась на кристалл, как будто искала в нём поддержку слов старика.

– Невежество тебе мешает. Сейчас ты скована, и магия твоя слаба. Отсюда и неверие в мои слова. Прими сей дар, и скоро, может быть, сей дар тебя и убедит. А коль не убедит – долой. Забудешь про него, меня, сей день обычным станет.

Мусони вскинула брови и наконец обрела дар речи, справляясь с эмоциями. Губы тронула легкая насмешливая улыбка.

– Хороший розыгрыш, но вы опоздали лет на десять. Возможно тогда я бы скакала от радости в кресле и бежала упаковывать чемодан, – с сарказмом сказала она.

Магия? Кто верит в такие вещи на пороге своего двадцатилетия? Лучше не заражаться ересью, чтобы потом не было больно от разочарования. Магии не бывает, она живёт в старых книжках. Возможно ли, чтобы «Пшик» – и все готово! И вот тебе и карета из тыквы, и поцелуи сделают жабу человеком, и от вечного сна они тоже пробуждают. Верить и любить сказки – это здорово. Они переворачивают с ног на голову, заставляют потерять ощущение настоящего. Именно это ощущение обожала Мусони, прочитывая очередную книгу – окрыление, проживание, погружение в другие миры. Однако реальность сильно опрокидывает, ведь чудес не бывает. В жизни все жестко, а некоторые с детства чувствуют жизнь сильнее.

– Невежество мешает осознать серьезность слов моих, – старик опустил палец и призадумался: «Как мало она знает, как много нужно рассказать. Возможно отступиться проще, чем на путь её поставить истинный.» – Твоё неверие оправдано, однако. Коснись сейчас кристалл, чтоб убедиться, в благих намерениях моих и истине.

Ведар взял кристалл в руку и вновь протянул на расправленной ладони. Вздохнув, Мусони коснулась указательным пальцем кристалла, который отозвался на её касание волнистым переливом.

Воспоминания.

Волосы на руках Мусони встали дыбом, а дыхание перехватило. Вмиг она будто заново пережила несколько дней из своего детства.

Гуляя по лесу, девочка играла в догонялки с маленькими каменистыми существами, покрытыми мхом. У них были лапки, как у птички, и крошечные глазки-пуговки. Из мха торчали травинки, напоминавшие хвосты. Девочка пыталась поймать их, смеясь, но они быстро ускользали, прячась среди настоящих камней. Но стоило ей успокоиться, как они снова появлялись на тропинке, подпрыгивая на месте.

Вдруг перед глазами промелькнуло другое воспоминание. Однажды в лесу Мусони нашла цветок папоротника. Обрадованная, она сорвала его и поспешила к бабушке, но цветок рассыпался, оставив лишь горстку пепла.

Следующее воспоминание о Мшистом коте. Выглядел он совершенно как обычный кот, но вместо шерстки покрыт мхом. Он любил кислое молоко и кисломолочные продукты. Как и другие котики, он играл с солнечными зайчиками, разными клубками и мячиками. Своими задорными играми он всегда веселил девочку, не давая ей впадать в уныние.

Добрина улыбалась и поглаживала внучку по голове, когда та рассказывала о своих необычных друзьях. На вопрос, верит ли она во всё это, бабушка всегда кивала и поддакивала. Детские воспоминания о необычных ситуациях всегда казались не более, чем фантазией, которой не занимать у любого озорного ребенка. В детстве Мусони переполняли фантастические истории, которые она регулярно приносила бабушке Добрине. Но что, если это не вымысел?

Отдернув руку, Мусони резко втянула воздух ртом, словно обожглась.

Непонимание, неверие, шок, страх, и вместе с ними жуткий интерес. Буря эмоций овладела сознанием, любопытство и жажда чего-то еще, чувство, которое сложно разобрать.

Улыбаясь изумрудами глаз, Ведар кивал головой.

– То прошлое твоё. Не выдумки, не небылицы. То истина была в глазах твоих.

– Нет, просто я росла любопытной и любила сочинять истории, – не соглашалась Мусони, судорожно размышляя над тем, как ей удалось так ярко погрузиться в мир детских иллюзий.

– Да что ж я, фокусник какой по-твоему?! – вдруг грозно произнес Ведар.

Старик попытался встать, но вдруг сильно закашлялся, хватаясь за посох. Кашель не давал ему вздохнуть, лицо старика стало быстро краснеть. Он задыхался.

Мусони действовала быстро. Вбежав на кухню, она достала из потайного ящика в стене бутылочку с темной настойкой, разбавила его водой и, помешивая, кинулась назад к Ведару, который уже хрипел.