Мон Ре Ми – Четыре шрама тени (страница 2)

– Проходи.

– Ты уже дома! Я шла наугад, но мне снова повезло…

Я помогаю ей скинуть куртку и едва слышно уточняю, что мама ещё дома.

– Тогда, посмотрим телевизор? – спрашивает подруга, улыбаясь.

Киваю, беру её за руку и увожу в свою комнату. Сильва любит смотреть телевизор именно со мной – ей нравится мой голос. Мы отключаем звук, и я работаю вместо диктора, читая бегущую строку, или поём в караоке, но только тогда, когда мамы нет дома. Она хоть и полюбила Сильву, а мои увлечения продолжает пресекать. Мама не знает, но в тайне от неё я продолжаю заниматься тем, что прожигает мне душу. Я не могу жить без творчества.

Сильва осторожно ощупывает мой стол и садится в кресло, мы включаем телевизор. Пока новости.

Я улыбаюсь, настраивая голос, не стесняюсь размять уродливую кожу шеи, что местами натянута как у столетней женщины, а местами сбита в уродливые узлы. Мои ожоги – дар молодой матери. Кипяток, что коснулся кожи младенца, волею несчастной судьбы.

– Сегодня в Окулиусе прекрасная погода, конец января обещает и дальше радовать нас умеренно тёплой температурой, – официально произношу я, пародируя известную ведущую, и лицо подруги начинает сиять. – Главные новости Оремидора. В Авелии новая волна протестов, вызванная творчеством так называемых Теневых. Уточняется, что некая группа, чьи личности неизвестны, создают опасную, радикальную музыку и песни, что вводят людей в состояние гипнотического транса. Напоминаем, что на прошлой неделе произошло сразу пять случаев самоубийств разного характера, но их объединяет одно – погибшие перед смертью слушали творчество Теневых. Мы не можем включить этот трек в прямом эфире, потому что переживаем за вашу безопасность.

Я сглотнула и нахмурилась, к концу предложения мой голос сел. Наш мир давно изменился, стал практически совершенным, благодаря Уникалам – людям, рождённым с особенными талантами к творчеству. Их голоса, картины и скульптуры создают направление движения для целых поколений. От них зависит наше настроение, они задают ритм жизни. Долгое время они создавали атмосферу мира, но появление неких Теневых ставит мир в шаткое положение.

– Можешь не верить, но я чувствую, как ты хмуришь брови прямо сейчас. Давай лучше погуляем? Я нашла прекрасное местечко, где совсем нет людей!

Сильва знает, что я ношу маску, знает, что у меня шрамы на лице, руках и шее. Она знает про меня всё, и даже то, что я скрываю от мамы свои тайные увлечения. С подругой я чувствую себя живой и не притворяюсь другим человеком. Стыдно признаться, но я знаю её немного хуже. В Окулиус переехали в начале учебного года, но из-за работы родителей постоянно меняют города. Сильва слепая с рождения, её кожа плохо переносит прямые солнечные лучи, и до недавнего времени она была одинока точно также, как я.

Ещё она любит долгие прогулки и слушать мелодии ветра – Сильва утверждает, что ветер на самом деле не только композитор, но и певец. Я соглашаюсь, но сколько не сижу с закрытыми глазами рядом с ней, не могу услышать и почувствовать то, что она.

Вот и сейчас, в безлюдном месте возле небольшой журчащей речушки, я стараюсь проникнуться, и начинаю потихонечку петь. Некоторое время Сильва слушает мой голос, а потом улыбается и кладёт руку на моё плечо:

– Ты снова сдерживаешь себя. Твои лёгкие не раскрываются, и ты поёшь в пол силы.

– Ну, а вдруг кто услышит? – стеснительно озираюсь по сторонам я, говоря шепотом. – Если кто-нибудь из маминых подруг узнает, что я пела на улице в парке, мне устроят скандал.

– Странная у тебя мама. У тебя ведь определённо талант, почему она не даёт тебе шанс?

Шмыгаю носом и задумчиво смотрю на воду, а подруга мечтательно продолжает:

– Если бы у тебя был выбор, с каким даром Особенных ты хотела бы родиться?

– Сложный вопрос. Наверно от того, что всё под строгим тревожным запретом, мне нравится всё! А ты?

– Я… – она поднимается и осторожно прощупывает поверхность земли рядом с собой. – Я бы танцевала под музыку ветра…

Она начинает танцевать – её руки плывут по ветру словно ленты, тело раскачивается в мягком такте. Сильва и представить не может, как она прекрасна в этот момент – я видела танцы Уникалов сто раз, но никто не чувствует музыку так, как моя слепая подруга. Я смотрю на блики солнца от воды на её распущенных белых волосах, и чувствую странное тепло под кожей. Слова сливаются в рифму, я начинаю петь, и неизвестная ранее мелодия срывается с моих губ в совершенно новую песню, ту, что я придумала здесь и сейчас, вдохновлённая танцем.

По коже разливается волна ужасно приятных мурашек – я чувствую себя другим человеком, ощущаю себя свободной. Мир вокруг замирает, есть только мы и наше внезапное вдохновение…

Вдруг Сильва замирает, и я останавливаюсь месте с ней – по тревожному выражению лица я понимаю, что мы не одни.

Озираюсь, и успеваю заметить только быстро мелькнувший высокий силуэт.

– Кажется, это был мужчина, – вздыхает Сильва и тихонечко садится обратно. – Ты пела словно ангел.

– А твой танец заставил бы нимф смущённо спрятаться и больше ни-ког-да не танцевать. Твои родители не против, чтобы ты занималась, так почему бы не начать?

– Сама не хочу. Да и зачем? Проводить время в кругу твоих обидчиков, где все соперничают между собой? Нет, мне хватает рассказов о буллинге. И где гарантии, что они поймут таких, как мы.

Я ещё пару раз тревожно оглядываюсь, не покидает ощущение, что за нами продолжают наблюдать, а рука уже тянется к ненавистной маске, но её перехватила Сильва.

– Расслабься, он ушёл. Это просто случайный прохожий. Посмотрим, что нового на просторах интернета? Побудь ещё моими глазами, пожалуйста!

Она с детским восторгом треплет меня за предплечье и я, смеясь, достаю смартфон.

В прошлый раз ей безумно понравилось выступление одного новенького блогера, из первой касты Уникалов. Он нашего возраста, учится, как и остальные одарённые в закрытом заведении Оремидора. Он только в начале своей блестящей, полной творчества и волшебных моментов, жизни.

Касты Уникалов – это их уровень значимости. Высшую, первую касту, занимают певцы и дикторы – те, кто имеет особый голос, способный своим магическим тембром зажигать сердца, подчинять или влюблять в себя с одной лишь фразы. С рождения у таких Уникалов отличительный знак в виде бусинки на нижней губе. Среди этой касты много девочек, которых в народе прозвали Сирин. Мальчики, Сираны, рождались реже, но вырастая, голоса этих мужчин обладают особым магическим шармом, противостоять которому не способен никто.

Левиафан – псевдоним сияющего Уникала с ярко-алыми волосами и синими, словно лёд, глазами. На его нижней губе бусинка, похожая на каплю. Он появился в сети всего несколько дней назад, и удивительно, насколько резко взлетела его популярность.

– Знаешь, Сильва, кажется, у тебя особый талант подмечать среди Уникалов самых выдающихся, – я включила его последнее обращение, и улыбка подруги стала мечтательной. – У него уже несколько сотен тысяч подписчиков. Настоящая звезда.

– И красавчик, – кивнула Сильва, положив голову мне на плечо. – Ты приуменьшила его привлекательность. Я кожей почувствовала это в твоём голосе.

– Однако это не помешало кому-то влюбиться, – улыбнулась я. – Знаешь, он слишком идеален. Таких людей не бывает.

– Уникалы все такие, – возражает подруга, дуя губы.

– А вот и нет! Как же тот, лысый, что поёт песни для бабушек?

Подруга пихнула меня под ребро. Левиафан напевает красивую песню о весне и любви, и у меня по коже бегут мурашки.

– Тот Уникал даёт бабушкам надежду на светлую старость! Ну а время, знаешь ли, никого не щадит. Неизвестно, какими мы будем в его возрасте.

– Ну мне вообще не стоит за это переживать! Состарившись, надеюсь, мои шрамы перестанут так цеплять людям глаза!

Мы сидели на берегу, пока не замёрзли, слушая лиричные песни Левиафана и обсуждая его внешность. Я была глазами Сильвы, и старалась передать ей внешнюю картинку певца, хотя его исполнение настолько волшебно, что видеть его – совершенно лишняя деталь.

Мы познакомились и стали подругами чуть больше полугода назад, но это тот случай, когда ощущение, что знаешь человека всю жизнь. Как приятно, когда рядом родная душа.

Мы с ней как две половинки, чьи неровные, поломанные края создали идеальную форму.

Глава 2.

Новый день, который мне нужно просто пережить. Сегодня много творческих предметов. С тех пор, как школа углубилась на выявлении талантов, учиться стало труднее, особенно тем, кто не особо выделяется одарённостью. Первым идёт занятие по художественному искусству, и для меня это наказание. Кстати, среди Уникалов, художники и скульпторы стоят в той же первой касте, что и певцы. Они невероятны – их глаза имеют золотистую радужку, и они творят потрясающие шедевры буквально на чём угодно и любыми подручными средствами.

– Сегодня натюрморт. Ознакомимся с знаменитыми работами и попытаемся повторить их успех! – воодушевлённо произнёс преподаватель, расставляя изображения, поражающие чистотой красок, реалистичностью и чувством композиции.

– Вы поскромничали, нужно было сразу нести нам работы Фейрин! – раздался громкий насмешливый голос справа от меня.

Я не единственная изгой-одиночка, что не приняли в обществе. Нас минимум двое.