Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 7)

Женщина не двигается, пока не дослушивает фразу до конца, потом подходит к треугольному столику и меняет на нем скатерть. Старшая дочь подходит к ней.

Ведь ты же одна все делаешь в этом доме, если еще и ты… (Заметив перемену выражения в лице матери, умолкает.)

Держа в руках снятую со стола скатерть, Женщина смотрит на дочь, потом, стараясь сдержать усилившееся волнение, закрывает лицо скатертью.

Мама!

Женщина, медленно опускаясь на табурет, отнимает скатерть от лица.

Ж е н щ и н а (плачущим голосом). Я не могу больше, Бинни! Я не держу себя в руках, мне не вынести этого!

Из двери, ведущей со двора, с двумя кусочками поджаренного хлеба на тарелке, выходит  М у ж ч и н а  п е р в ы й. Последние слова жены доходят до его ушей, но он намеренно не позволяет себе реагировать на них даже выражением лица. Поставив тарелку рядом со стаканом молока, он подходит к этажерке и начинает рыться в папках, которыми тесно уставлена нижняя полка. Прежде чем что-то сказать, Старшая дочь выдерживает паузу, глядя на отца.

С т а р ш а я  д о ч ь (обращаясь главным образом к матери). Кому другому дано вынести в этом доме то, чего не можешь вынести ты? Я могу это узнать?

Мужчина первый, словно для того, чтобы стряхнуть пыль с папок, бьет одну о другую.

С тех пор как я стала сознавать себя, из года в год я вижу одно и то же — как ты, не жалея себя, днем и ночью губишь здоровье и нервы ради этого дома.

Мужчина первый с еще большей силой стряхивает пыль с двух других папок.

Ж е н щ и н а. И что же из этого вышло? (Испепеляющим взглядом посмотрев на мужа, вскакивает с табуретки.)

Мужчина первый снова громко хлопает одной папкой о другую. Раздраженная этими хлопками, Женщина обращается к мужу.

Тебе именно сейчас понадобилось поднимать пыль в доме?

М у ж ч и н а  п е р в ы й. Я ищу папку Джунеджи. Не знаю, куда запропастилась. (Начинает как попало запихивать папки на прежнее место.)

Громко топая ногами, в комнату вбегает  М л а д ш а я  д о ч ь.

М л а д ш а я  д о ч ь. Вот видишь, мама, он опять ко мне пристает!

С т а р ш а я  д о ч ь (почти кричит на нее). Почему ты так кричишь?

М л а д ш а я  д о ч ь. Потому что Шоки…

С т а р ш а я  д о ч ь. «Шоки, Шоки»! Это что еще за Шоки? Ты не можешь сказать Ашок-бхапа джи?

М л а д ш а я  д о ч ь. Ашок-бхапа джи? Это он-то? (Насмешливо хохочет.)

Ж е н щ и н а. А что там сейчас делал Ашок? Я думала, что он…

М л а д ш а я  д о ч ь. Что делал? В постели валялся! Когда я стала его будить, он схватил меня за волосы и…

Из двери, ведущей внутрь дома, выходит  С ы н. Он, видимо, не брился два или три дня.

С ы н. Кто валялся? Я? Абсолютное вранье!

С т а р ш а я  д о ч ь. Ты что, перестал бриться?

С ы н (ощупывая свои щеки). Хочу отпустить бороду, на французский манер. Как, мне пойдет?

М л а д ш а я  д о ч ь (нетерпеливо). Кто-нибудь из вас слушает меня? Там он меня за волосы таскает, а здесь нарочно говорит про свою бороду. (Взяв со стола стакан, пьет, горячее молоко.)

Мужчина первый все еще занимается установкой папок на место. Когда ему удается втиснуть две или три папки, падают несколько других. Он поспешно поднимает их, но на пол валятся первые.

Ж е н щ и н а (подходя к Сыну). Могу я тебя спросить?

С ы н. Спрашивай, конечно.

Ж е н щ и н а. Сколько лет этой девочке?

С ы н. Вот и я хочу тебя спросить, как может двенадцатилетняя девочка…

М л а д ш а я  д о ч ь. Тринадцатилетняя!

Ж е н щ и н а. Ты понимаешь, что это такое — тринадцатилетняя девочка?

С ы н. Тринадцатилетняя девочка есть тринадцатилетняя девочка, ей и нужно быть такой, а она…

Ж е н щ и н а. Она уже не ребенок, чтобы дергать ее за косички.

Младшая дочь показывает брату язык. Кое-как справившись с папками, Мужчина первый встает с колен.

С ы н. Значит, мне придется извиниться перед ней в том, что…

Ж е н щ и н а. И непременно.

С ы н. …в том, что я отнял у нее эту книжку?

М у ж ч и н а  п е р в ы й (не в силах более держаться в стороне, подходит ближе и вступает в разговор). Какую книжку?

М л а д ш а я  д о ч ь. Он неправду говорит. Не брала я у него никакой книжки. (Взяв тарелку с поджаренным хлебом, садится на стол.)

М у ж ч и н а  п е р в ы й (подойдя к сыну). Какую книжку?

С ы н (достает из-за пазухи и показывает издали). Вот эту.

М л а д ш а я  д о ч ь. Вот и неправда! Вовсе неправда! Я даже не видела ее.

С ы н (смотрит на нее широко раскрытыми глазами). Не видела?

М л а д ш а я  д о ч ь (сдавая позиции). Когда она была у тебя под подушкой, так это ничего. А когда я взяла ее на минутку, так ты…

М у ж ч и н а  п е р в ы й (протягивая руку за книжкой). Могу я взглянуть?

С ы н (пряча книжку обратно за пазуху). Нет… Вам не надо смотреть. (Матери.) Может, ты опять спросишь меня, сколько ей лет?

С т а р ш а я  д о ч ь. Не та ли это книжка, Ашок, которую написал Казанова?

М у ж ч и н а  п е р в ы й (громко). Подожди. (Оглядывает всех по очереди.) Могу я сначала спросить кого-нибудь, сколько лет мне?

На несколько мгновений все удивленно замирают, двигаются только челюсти Младшей дочери и ее ноги, которыми она болтает, сидя на столе.

Ж е н щ и н а. Разве кто-нибудь сказал что-то не так, чтобы…

М у ж ч и н а  п е р в ы й (чеканя каждое слово). Я спрашиваю вас, сколько мне лет? В каком я возрасте нахожусь?

Ж е н щ и н а (готовая дать отпор). Что ты хочешь этим сказать?

М у ж ч и н а  п е р в ы й. Кое-что хочу. Я хочу спросить сегодня всех — сколько уже лет я тащу на себе бремя жизни? И сколько из этих лет я отдал семье? И к чему я теперь пришел? К тому, что всякий, на кого я здесь ни взгляну, смеет разговаривать со мной пренебрежительно? Всякий, к кому бы я ни обратился, позволяет себе выказать ко мне свое открытое неуважение?..

С ы н (ища себе оправдание). Но я только потому так сказал, папа, что…

М у ж ч и н а  п е р в ы й. У каждого найдется какая-нибудь своя причина. Один сказал по этому случаю, другой — по другому. Я хочу понять в конце концов свое положение в этом доме! Разве здесь я только того и достоин, чтобы молча проглатывать любые обращенные ко мне слова — кто бы их ни сказал, как бы ни сказал и почему бы ни сказал? Всякий раз упреки, всякий раз уколы… Что, по-вашему, только это я заслужил за все годы?..

Ж е н щ и н а (глядя на мужа с ненавистью). Кому ты это все говоришь?

М у ж ч и н а  п е р в ы й. А кому я могу сказать? Кто здесь может выслушать меня? Кому следовало бы слушать, тот не считает меня ничем — разве что в крайнем случае чем-то вроде резиновой печатки. И использует эту печатку только по собственной нужде, когда надо где-то поставить штамп…

Ж е н щ и н а. Не слишком ли много ты сказал?

С ы н (желая остановить ее). Мама!

Ж е н щ и н а (не обращая на него внимания). Любопытно знать, когда это случилось и кому от этого была польза. Может быть, ты хочешь этим сказать, что…

М у ж ч и н а  п е р в ы й. Ничего я не хочу этим сказать. Будь по-твоему: в этом доме я даже не резиновая печать, а только огрызок ластика, который бывает нужен время от времени, чтобы что-то стереть. И после всего этого кто здесь может мне сказать, ради чего мне вообще следует жить в этом доме?