Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 171)

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. Вместо Востока и вместо Запада… Мы должны направиться на Север и на Юг… Они так и говорят: — В мире есть не только «провосточники» и «прозападники»… В мире еще есть и «просеверяне»… Есть в нашем мире и «проюжане»…

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е (поднимает руку). Пригласи кого-нибудь из них сюда и вызови врача компании.

Человек в голубой маске уходит. Из-за левой деревянной кулисы появляется  Ч е л о в е к  в  б е л о й  м а с к е. На его голове тоже «счастливая» монета, только белая, а с его шеи свешивается стетоскоп. Он направляется к Человеку в золотой маске.

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. Как он себя чувствует?

Ч е л о в е к  в  б е л о й  м а с к е. Сердце в норме… Он чуть-чуть расстроен — помехами от передач подпольных радиостанций… За этот день я выпустил уже четыре бюллетеня о состоянии его здоровья…

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. Продолжайте выпускать ваши бюллетени… И дай бог, чтобы он выжил…

Ч е л о в е к  в  б е л о й  м а с к е. Но…

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. Что «но»?..

Ч е л о в е к  в  б е л о й  м а с к е. Кто будет отвечать за его смерть?..

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. А кто ответит за его спасение?.. Он выберется сюда из-под завалившей его породы целым и невредимым… Если мы его спасем… Ну а если он умрет, то тоже целым и невредимым… Пусть он останется живым, но там, под Куполом… Живым, но там, под завалившими его камнями, и не выходит оттуда никогда… Вот за что отвечаете вы, врач компании…

Появляется  Ч е л о в е к  в  г о л у б о й  м а с к е  и подходит к нему.

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. А теперь оставьте нас…

Врач уходит.

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. Где тот, кого мы звали?..

Ч е л о в е к  в  г о л у б о й  м а с к е. Отправился на встречу с прессой. На чрезвычайную пресс-конференцию… Она состоится завтра в полдень… Скоро сюда придет диктор… Чтобы сообщить слушателям нечто сенсационное…

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. Будьте осторожны…

Ч е л о в е к  в  г о л у б о й  м а с к е. Человека, которого мы вызвали сюда, я знаю много лет…

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. Я должен представить свой доклад теперь же… До встречи завтра…

Уходит. Из-за левой кулисы появляется  Ч е л о в е к  с  м а г н и т о ф о н о м, протягивает руку Человеку в голубой маске и подходит к Куполу.

Д и к т о р (держа в руках микрофон). Дорогие радиослушатели… Вместе со мной… Вы записываете нечто экстраординарное… Голос выдающегося героя… Единственного оставшегося в живых в чреве шахты… Мы спускаемся в шахту вместе с командой спасателей…

Из-за правой кулисы на сцену выходит группа мужчин. В руках у них шахтерские кайлы. Они начинают медленно кружить вокруг Купола и бить кайлами по полу сцены.

Д и к т о р. Дорогие радиослушатели… В стволе шахты темнота… Холодная как лед… Вот вы вместе со мной вслушиваетесь в шум. Это спасатели отрывают заваленных породой шахтеров… Операция по спасению продолжается, и она завершится быстро… Конечно, насколько это возможно… А сейчас я пробираюсь между завалами породы и стеной штрека… Приближаюсь к человеку, заваленному породой…

Диктор тоже кружит вокруг Купола, держа перед собой микрофон.

Наконец-то я рядом с ним. И могу наконец начать разговор. Как самочувствие?..

Диктор поднимает микрофон… Раздается голос из-за кулис. Впечатление, будто голос доносится снизу, из чрева шахты.

Г о л о с. Самочувствие отличное!..

Д и к т о р. Ты что-нибудь ел сегодня, пил?..

Г о л о с. Даже курил… Я выкурил сигару… А вот теперь курю трубку… Знаешь, вчера мне прислали бутылку шампанского… Как танцовщице в кабаре… Под землей…

Д и к т о р. Ты следишь за происходящим там, наверху?.. Получаешь ли ты газеты?..

Г о л о с. Конечно, получаю. Все газеты. Но читаю я только о забастовке мусорщиков…

Д и к т о р. Почему именно о забастовке мусорщиков?

Г о л о с. Я им симпатизирую… Я в восторге от забастовки мусорщиков… Ты-то сам читал, что сообщают сегодняшние газеты?.. Если бы я был там, наверху, то я понюхал бы запах типографской краски… Самый приятный запах на свете…

Д и к т о р. Есть ли у тебя радиоприемник, телевизор?..

Г о л о с. Незадолго перед разговором с тобой, когда мне нечего было читать… Я включил телевизор… Шла реклама. Ты даже не в состоянии вообразить то, что вытворяли эти ловкачи на телевидении… Они утверждали, что я бреюсь… Здесь, в чреве шахты… Они даже назвали меня как-то… Кажется, Моисеем. Я забыл. Я выключил телевизор… И включил радиоприемник… Послышались удары барабана и голос диктора: «Говорит Палестина!» Километры, многие километры эфира… И пронзительный голос… Крикуна. Музыка, стрекот фотокамер, коктейли, всеарабское совещание королей и президентов. И все якобы ради Палестины… Но скажите мне, когда же наконец Палестина… Встанет хотя бы на вершок своей собственной земли? Чтобы наконец обрести себя. На земле Палестины! Чтобы утвердить себя, встать твердо на ноги. Гордо поднять голову… Палестине было позволено говорить, писать, но не нести свой флаг, не нести свой меч… Я выключил радио…

Д и к т о р. Дорогие радиослушатели… Перед тем как закончить этот разговор с человеком, который сейчас там, под землей… У меня к нему есть один вопрос…

Г о л о с. Разреши мне задать тебе свой вопрос… Верно ли, что стволы наших пушек… Превращены в канализационные трубы, погребенные под землей?.. А стальные каски превращены в унитазы для генералов?.. Что за помехи перебивают меня? Мне стало трудно говорить…

Д и к т о р. Как жаль, что наше время истекает… Ты на что-нибудь жалуешься?

Г о л о с. Я ни на что не жалуюсь… Я здесь словно в саду под землей!..

Д и к т о р. Оплачивают ли чиновники компании… Все расходы по твоему содержанию?.. Здесь, в чреве шахты?.. Твоя зарплата выросла в десять раз… Ты настаиваешь, чтобы она была увеличена еще?..

Г о л о с. Зажги мне лучше трубку…

Д и к т о р. Перед тем как мы завершим нашу передачу… Не хочешь ли ты о чем-нибудь спросить?..

Г о л о с. Стала ли мадам Киссинджер любимой шансонеткой Востока?..

Диктор кашляет, громче звучит музыка.

Г о л о с. Что это, опять какие-то помехи?.. Мне очень трудно, просто невозможно говорить…

Д и к т о р. Дорогие радиослушатели… Наша следующая встреча в эфире состоится…

Свет гаснет.

Из-за правой кулисы на сцену выходит  Ж е н щ и н а  с босыми ногами… Она тоже начинает кружить вокруг Купола…

Ж е н щ и н а. О рука того, кто завален камнями… Ты теперь местная достопримечательность… Сообщения о тебе печатаются на самом видном месте на страницах газет. На сводах Купола поэты теперь пишут свои стихи… И наклеивают запреты на правду…

На сцене появляется  М о й щ и к  о к о н  в спецодежде служащего муниципалитета. На спине у него лестница, в одной руке ведро, в другой — пачка газет. Он ставит лестницу перед Куполом, взбирается по ней и начинает протирать Купол обрывками газет, затем окунает их в ведро и отжимает над входом в Купол…

Ж е н щ и н а. Ну вот, на тебя вылили выжимку из этих газет… Выжимку всего, что написано о тебе…

Ходит вокруг Купола.

Твой Купол выскоблен и вымыт водой… Каждый хочет, чтобы его Купол был прозрачным… Никто не хочет, чтобы ты жил здесь, на земле… Но никто не хочет, чтобы ты умер там, в чреве шахты… Если ты выйдешь из-под завалившей тебя породы… То для многих в это мгновенье наступит конец… Если ты умрешь, многие тоже погибнут… Таков ты… Ни живой, ни мертвый… Таков ты… Таков ты…

Что-то задвигалось под Куполом… С грохотом сваливается с лестницы Мойщик окон… Он тут же вскакивает, вскидывает лестницу на спину и испуганно пятится назад, пока не оказывается лицом к лицу с толпой. В его руке ведро.

М о й щ и к  о к о н (кричит). Купол теперь вспыхивает подобно хрустальному рекламному фонарю… Блестящая реклама дипломатии Киссинджера!.. Отмытого от всяческой грязи…

На сцене появляется  Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. С ним  Ч е л о в е к  в  г о л у б о й  м а с к е. Женщина встает и снова кружит вокруг Купола. Маски замечают ее и останавливаются, пораженные неожиданной встречей.

Ж е н щ и н а. Если бы ты дал залить твой рот сургучом… Если бы сургучом залили раны сражавшихся батальонов… Если бы раненые могли превозмочь раны и боль… То были бы спасены реки крови… Если бы ты отдал мне свою силу, хотя бы малую толику твоего голоса… Я превратила бы ее в перо для птицы… Птица же моя нагая… Она беззащитна перед бомбами… Если бы ты дал мне свое задыхающееся легкое… Дал бы мне вышедший из строя сейсмограф… То случится землетрясение. Силу его не удастся определить… Мне же нечем будет дышать…

Ч е л о в е к  в  з о л о т о й  м а с к е. Кто эта женщина?..

Ч е л о в е к  в  г о л у б о й  м а с к е. В первый раз вижу…

Ж е н щ и н а (продолжает ходить вокруг Купола). Вереницы охотников… Наполняют свои ягдташи подбитыми птичками… Птиц обманывают, рассыпая им зерна, и они легкомысленно попадают в силки… Зерно же так и не станет колоском в зобу у птицы… Когда наклоняет голову тот, кто привык кланяться, ему кажется, что все реки мира текут у его ног. Лилии умирают… Национальные флаги дезертируют, выпадают из рук трусливо преклоненных, спасающихся бегством… Бедняки выращивают хлеб, превращающийся для тебя в золотые слитки… Биржевые маклеры и мошенники всего света… Превратили Палестину в огромную постель… Теперь она стала ложем для сводников и потаскух…