Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 142)

Х ю м а ш а х. Я и хочу, чтобы вы стремились только ко мне.

С у л т а н  И б р а х и м. Тогда почему ты не признаешь прав за моей любовью? Почему не разрешаешь мне любить тебя?

Х ю м а ш а х (отклоняет голову). Могу ли я быть уверенной в постоянной любви моего господина?

С у л т а н  И б р а х и м. Что же мешает тебе этому верить, моя Хюмашах?

Х ю м а ш а х. Я не хочу огорчать моего господина… (Быстро целует Ибрахима.)

С у л т а н  И б р а х и м. Моя Хюмашах, кто не считает тебя султаншей, тот враг мне!

Х ю м а ш а х. Мой господин, я пока еще не султанша, я не родила вам детей.

С у л т а н  И б р а х и м. Ты сама не хотела, Хюмашах. Скажи, что тебя тревожит?

Х ю м а ш а х. Ваши сестры не считают меня за человека. Когда они встречают меня в гареме, они всегда смеются надо мной, издеваются надо мной перед всеми невольницами, посылают меня с самыми низменными поручениями.

С у л т а н  И б р а х и м (вспылив). Эй кто-нибудь, сюда!

Г л а в н ы й  е в н у х (входя). Что прикажете, наш господин?

С у л т а н  И б р а х и м (раздраженно). Позови сюда моих сестер! (Показывая на Хюмашах.) Я заставлю их прислуживать моей единственной султанше!

В дверях появляется  К ё с е м-с у л т а н.

Х ю м а ш а х (просительно). Мой господин, будьте милостивы, простите на этот раз ваших сестер. Ваша родительница…

С у л т а н  И б р а х и м (раздраженно). Ну и что — моя родительница, Хюмашах?

Х ю м а ш а х (нерешительно). Ваша родительница, мой господин…

С у л т а н  И б р а х и м. Да что это такое, падишах я или нет?!

К ё с е м-с у л т а н (в ярости). Ты падишах, мой сын! Да, ты падишах! Вот только ведешь ты себя не как падишах! (Презрительно смотрит на Хюмашах.) Так что ты тут наговаривала падишаху, моему сыну, девка?

Хюмашах гордо молчит, смотрит на султана Ибрахима. У того дрожат руки, он с трудом сдерживается.

Тебя спрашиваю, коварная змея, отвечай!

С у л т а н  И б р а х и м. Я заставлю сестер прислуживать моей султанше. Пусть узнают, каково издеваться над ней!

К ё с е м-с у л т а н. Ну и что с того, что они над ней насмехались? Они дочери падишаха, а она — рабыня, купленная на невольничьем рынке! Интересно, сколько детей она тебе родила, что стала твоей любимой женой? Ты забываешь обычаи рода Османов, мой сын!

С у л т а н  И б р а х и м. Обычаи, порядки! Кто их устанавливал? Предки? Почему я должен жить по законам мертвецов? Разве я не могу делать что хочу?!

К ё с е м-с у л т а н. Можешь делать что хочешь, но только сообразуясь с этими законами.

С у л т а н  И б р а х и м. Сообразуясь с законами, установленными мною! Привести сюда сестер, пусть прислуживают моей любимой жене!

Х ю м а ш а х (печально, осторожно). Мой господин…

К ё с е м-с у л т а н. Пока я жива, твои сестры не станут служить рабыне без роду и племени! Соберись с разумом, мой сын!

С у л т а н  И б р а х и м. Вы говорите с царствующим падишахом, родительница, не забывайте об этом!

К ё с е м-с у л т а н. Царствующий падишах — мой родной сын, вы тоже не забывайте об этом, мой падишах!

С у л т а н  И б р а х и м (поворачиваясь к ней спиной). Прикажите собрать ваши вещи, родительница. Вы переезжаете в летний дворец Искендера Челеби. Ваше присутствие в Топкапы стало слишком тяготить нас.

К ё с е м-с у л т а н (смущенно, но сохраняя достоинство). Я столько месяцев носила тебя во чреве, и это меня не тяготило. Когда твой брат хотел отдать тебя палачу, я преградила дорогу его ненависти, и это меня не тяготило. Когда ты упирался изо всех сил, не желая занять престол, я насильно сделала тебя падишахом, и это меня не тяготило. Так вот как ты решил отплатить мне за все, Ибрахим?

С у л т а н  И б р а х и м. Мать не дает взаймы своему ребенку, родительница. Если она мать, то она просто дает. У вас же выходит, что вы все давали мне в долг, а теперь требуете довольно высокие проценты. Наше решение твердо, родительница, извольте немедленно приготовиться к отъезду.

К ё с е м-с у л т а н. Ну что ж, счастливо оставаться, Ибрахим! Кусаться ты выучился, вот уже и матери показываешь свои зубы. Конечно, твое солнце сейчас в зените, своим блеском оно слепит глаза, но помни, зенит — это начало заката. (С ненавистью смотрит на Ибрахима, на Хюмашах. Выходит.)

Х ю м а ш а х. Мой господин, не думаете ли вы, что пребывание вашей матери вдали от вас более опасно, чем на ваших глазах?

Входят  М е х м е д-п а ш а  и  Ю с у ф-п а ш а. Хюмашах удаляется.

С у л т а н  И б р а х и м (поднимает припавшего к его ногам Юсуфа-пашу). Добро пожаловать, Юсуф, мы так соскучились по тебе.

Ю с у ф-п а ш а. Мой повелитель, от радости я не нахожу слов.

С у л т а н  И б р а х и м. Я говорю «добро пожаловать» завоевателю крепости Ханья! Поздравляю тебя с успешными битвами, с победой!

М е х м е д-п а ш а. Юсуф-паша с честью выполнил свой долг, мой повелитель. Он указал венецианцам их место.

Ю с у ф-п а ш а. Если бы мне не чинили препятствий, мой падишах, я завоевал бы для вас весь Крит. (Бросает быстрый взгляд на Великого везира.)

Мехмед-паша встревожен.

С у л т а н  И б р а х и м. Придет время, и ты это сделаешь! Сейчас ты должен отдохнуть. Мы вместе пообедаем сегодня и постараемся развеять нашу грусть.

Юсуф-паша целует полу его одежды и уходит.

Ты ведь любишь Юсуфа-пашу, не правда ли, дядька?

М е х м е д-п а ш а. Конечно, мой падишах. Он совершил великое дело.

С у л т а н  И б р а х и м. Он совершил славное дело, дядька. Юсуф часто говорил мне, что, пока Крит находится в руках у венецианцев, он представляет большую угрозу для безопасности великой Османской державы. Этот остров — точно копье, направленное в нашу грудь.

М е х м е д-п а ш а. Юсуф-паша совершил великое дело, мои повелитель. Только…

Султан Ибрахим смотрит на него.

Он отпустил на волю неверных, что были в крепости. Тысячи наших воинов пали там. А сколько тысяч кошельков золота мы потратили на эту войну? Говорят, население Крита очень богато и на земле нет женщин, которые были бы красивее тамошних. А Юсуф-паша вернулся в Стамбул с пустыми руками. Он привез моему падишаху всего два каменных столба. Возможно, это неведомые нам драгоценности, но как он мог отпустить богатых купцов без всякого выкупа?

С у л т а н  И б р а х и м (кричит). Позвать ко мне Юсуфа-пашу! (Про себя.) Может ли это быть? Как смел Юсуф так поступить?

Появляется  Ю с у ф-п а ш а.

Отправляйся снова на Крит, Юсуф. Мы требуем, чтобы ты завоевал весь остров!

Ю с у ф-п а ш а (изумлен, смотрит то на него, то на Мехмеда-пашу). Слушаюсь вашего приказа, мой падишах, но для морского похода время сейчас неблагоприятное. Остров Крит нельзя завоевать зимой.

С у л т а н  И б р а х и м. Ты считаешь, что сослужил нам службу. Ты потратил на этот поход огромные средства из моей казны. Так почему же ты отпустил без выкупа всех неверных?!

Ю с у ф-п а ш а. Да. Я потратил средства, но я взял огромную крепость. Я сохранил ее населению жизнь и честь, но сделал это ради сохранения вашей чести. Конечно, я мог бы всех предать мечу, мог бы пригнать сюда их девушек и женщин, но это было бы преступлением. Это было бы не завоевание, а разбой. Мой падишах, вы никогда не задумывались над тем, почему великая Османская держава нерушимо стоит столько сотен лет? Я сделал все, что было в моих силах, несмотря на предательство. Пусть другие ваши рабы послужат вам так, как я!

С у л т а н  И б р а х и м. Пустые слова… Выполняй мой приказ.

Ю с у ф-п а ш а. Не время сейчас. Нельзя идти!

С у л т а н  И б р а х и м. Я сказал тебе — отправляйся и покори весь Крит!

Ю с у ф-п а ш а. Мой падишах, Крит — это не корабль, и я не могу привести его на буксире за своей галерой. Но если вас так уж заинтересовал этот остров, может быть, вы проявите немного интереса и к тем людям, которые должны его завоевать? Мои воины подолгу голодали, ели траву. Я слал в Стамбул весть за вестью, просил у державы помощи — никакого ответа! Мои солдаты, отправившиеся на осаду крепости, сами превратились там в войско, осажденное нищетой. Может быть, паша Великий везир был так занят делами гарема, что не знал об этом? Или, может быть, всеми своими силами он помогал венецианцам?..

Султан Ибрахим смотрит на Великого везира.

М е х м е д-п а ш а (заикаясь). Клевета! Чудовищная ложь!

Ю с у ф-п а ш а. А хочешь, Великий везир, я расскажу о том, сколько тысяч золотых ты получил от венецианского посла, чтобы сначала помешать походу на Крит, а затем прервать его?

М е х м е д-п а ш а. Все это ложь, мой господин! Он ревнует вас ко мне! Он метит на мое место!

С у л т а н  И б р а х и м. Отдай мою печать, негодяй! Юсуф не лжет! Он говорит правду, слишком много правды…

Великий везир достает из-за пазухи печать, целует ее и протягивает султану Ибрахиму.