Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 134)
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. О государственных делах.
С у л т а н И б р а х и м. С того, что ты находишь важным.
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Сначала о границах…
С у л т а н И б р а х и м. Дядька!
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Мой повелитель?
С у л т а н И б р а х и м. Сегодня ночью я видел во сне мою мать.
К а р а М у с т а ф а-п а ш а
С у л т а н И б р а х и м
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Ваша родительница вас очень любит, мой падишах. Итак, границы…
С у л т а н И б р а х и м. Ах, да! Границы…
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. В окрестностях Клиса[45] замечены подозрительные действия венецианцев, нужно принять меры.
С у л т а н И б р а х и м. Разве Клис не в Анатолии, дядька? Что могут делать там неверные венецианцы?
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Я говорю: Клис, мой повелитель, а не килисе[46].
С у л т а н И б р а х и м. Мой силяхтар Юсуф очень не любит венецианцев, он всегда говорит: «При первом же удобном случае мы покажем им их собственные границы». Я расскажу ему об этом, как только он придет. Я скажу ему: «Скоро я разобью твоих неверных венецианцев, радуйся, Юсуф». Пошлем против них войско. Что скажешь, дядька?
Дядька, что ты нахмурился? Я совершил ошибку?
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Войско не посылают на врага только для того, чтобы порадовать силяхтара, мой падишах! И вообще это наши с вами заботы.
С у л т а н И б р а х и м. Я очень люблю своего силяхтара, дядька, хочу, чтобы и ты любил Юсуфа.
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Любите Юсуфа-ага сколько пожелаете, мой повелитель, но любить — это одно, а дела — это совсем другое. Однажды ваш брат, да будет ему прибежищем рай, сказал мне: «Ты обижаешь моего силяхтара, не посвящаешь его в государственные дела, дядька. Почему?»
С у л т а н И б р а х и м
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Я ответил: «Мой державный повелитель, сначала скажите мне, своему рабу, делит ли с вами власть ваш раб силяхтар? Если делит, то я неправ, и перед вашей волей моя шея — тоньше волоса, но если не делит, тогда эти дела — только наша с вами забота».
С у л т а н И б р а х и м
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Да, мой повелитель.
С у л т а н И б р а х и м. А вот моя мать сегодня утром сказала мне, что ни один падишах династии Османов не возвышал своего Великого везира больше, чем нужно.
Ты все хмуришься, дядька. Ты на меня сердишься?
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Вы — падишах, мой повелитель, как смеет раб сердиться на своего господина!
С у л т а н И б р а х и м. Скажи мне, почему моя мать обнимала меня с таким неистовством, так целовала, словно хотела задушить?
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Наверно, ваша родительница очень любит вас, мой падишах… Немного более, чем нужно. Что касается границ с Ираном…
С у л т а н И б р а х и м. Как, и они против нас замышляют дурное, дядька?
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Мой повелитель, в отношениях между государствами благие намерения не что иное, как западня. С Ираном всегда приходится соблюдать осторожность. Мы должны держать на востоке большие силы, чтобы обеспечить действие Каср-и-Ширинского договора[47].
С у л т а н И б р а х и м
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Это еще не все. У вашего брата был один любимец — перс по имени Юсуф-хан. Он подыскивал султану Мураду виночерпиев, мальчиков-танцовщиков и так приучил покойного к кутежам, что довел его до гибели. Это невиданный развратник. Он пытался бежать в Иран, но был пойман. Кто знает, что бы он предпринял против нас, попади он туда.
С у л т а н И б р а х и м. Что же с ним делать, дядька?
К а р а М у с т а ф а-п а ш а
С у л т а н И б р а х и м
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Далее. Необходимо изменить содержание серебра в монете.
С у л т а н И б р а х и м. Хорошо. Паша, ведь для каждого падишаха чеканится монета, когда же будет отчеканена моя?
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. В наиболее благоприятное время, мой повелитель.
С у л т а н И б р а х и м. Пусть будет, паша, в наиболее скорое время!
К а р а М у с т а ф а-п а ш а
С у л т а н И б р а х и м. Давай, паша, будем поискуснее править государством. Пусть мой народ скажет о нас: «Вот это падишах появился, вот это Великий везир!» А кто задумает посеять смуту в моей стране, попытается натравить моих подданных друг на друга, пусть тот будет уничтожен.
К а р а М у с т а ф а-п а ш а
С у л т а н И б р а х и м
К а р а М у с т а ф а-п а ш а
С у л т а н И б р а х и м
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Моя жизнь посвящена моему падишаху. Виделись ли вы с главным врачом, мой великий повелитель?
С у л т а н И б р а х и м. Сколько раз, дядька! Никакого проку. Сейчас уже ищут ходжей, всесильных заклинателей. Они идут к нам с утра до вечера. И все напрасно! Напрасно!
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Мой падишах, какой может быть прок от заклинателей? Это же свора мошенников!
С у л т а н И б р а х и м. Кто упал в море, хватается и за змею, дядька.
Государственные дела окончены, паша?
К а р а М у с т а ф а-п а ш а. Да, мой повелитель.
С у л т а н И б р а х и м. Ты свободен, паша.
К ё с е м-с у л т а н. Мой державный сын, Юсуф-ага принес радостную весть!
С у л т а н И б р а х и м. Да, Юсуф?
С и л я х т а р Ю с у ф. Мой господин, мы нашли одного ходжу, который, говорят, видит скрытое.
Среди ваших рабов, дворцовых носильщиков, есть один араб по имени Хаджи Мехмед. Однажды он шел по улице, и какой-то воришка украл у него кошелек с золотыми монетами. Хаджи копил их несколько лет. В отчаянии искал он помощи, и наконец ему посоветовали обратиться к ходже-заклинателю. Хаджи Мехмед разыскал этого святого человека, и ходжа сразу же принялся гадать на песке.
С у л т а н И б р а х и м. А что это такое, Юсуф?
С и л я х т а р Ю с у ф. Один из способов видеть скрытое, мой господин. Погадал он на песке и говорит Хаджи Мехмеду: «Я вижу в конце нашей улицы какие-то развалины. Там под обломками мраморной колонны я вижу что-то, похожее на кошелек, а в нем вроде бы новенькие золотые». Хаджи Мехмед тотчас же помчался к тому месту…
С у л т а н И б р а х и м. И что же?
С и л я х т а р Ю с у ф. Ни один золотой не пропал из кошелька, мой господин!
С у л т а н И б р а х и м