Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 133)

С и л я х т а р  Ю с у ф. Моя жизнь принадлежит моему повелителю и вам!

К ё с е м-с у л т а н. Спасибо тебе, Юсуф-ага, до свидания. Сегодня ночью благодаря тебе я буду спать.

Утро. На сцене  ж и т е л и  С т а м б у л а.

Т р е т и й  ж и т е л ь. Сегодня утром я встретил женщину из дворца. Она спросила у меня, как найти дом муллы Хюсейна, и так страшно торопилась, будто боялась, что начнется светопреставление, если она не сможет быстро найти дом ходжи-заклинателя.

В т о р о й  ж и т е л ь. На всех улицах кто-нибудь из придворных разыскивает дом какого-нибудь ходжи. Может быть, султан Ибрахим занят размышлениями о боге или вместе с учеными господами обсуждает вопросы веры?

П е р в ы й  ж и т е л ь. Так всегда бывает: тот, кто не смыслит в явном, старается постигнуть скрытое. Эхе-хе! Стал ты падишахом целого мира, а что толку? Да хоть бы стал ты падишахом тысячи миров — все напрасно! Если уж ты не сумел стать властелином хотя бы одной женщины…

Ч е т в е р т ы й  ж и т е л ь. Что за речи, уважаемые! Уж не хочешь ли ты бросить тень на беспредельную мощь нашего благородного падишаха? Зачем нарочно ломать руль в опасных водах зла, когда воды добра светлы и спокойны.

П е р в ы й  ж и т е л ь. В тех водах, о которых ты тут толкуешь, плавают только простодушные утки. Поработайте немного головой, и вы такие узелки распутаете… Ваши сердца упьются блаженством!

Третий и четвертый жители глядят на первого с удивлением — они не понимают, о чем идет речь.

В т о р о й  ж и т е л ь (смеется). Говорят, султан Ибрахим очень грустит. Ни охота, ни развлечения на Босфоре, ни рабыни не могут рассеять его грусти. Говорят, он слоняется из одного покоя в другой, как будто ему тесно в огромном дворце.

П е р в ы й  ж и т е л ь (ехидно). Еще бы не тесно! Ему не только дворец, ему весь мир тесен. Для него небо всегда в тучах. Говорят, Кёсем в сильной тревоге.

Т р е т и й  и  Ч е т в е р т ы й  ж и т е л и. Почему?

П е р в ы й  ж и т е л ь. Говорят, Кёсем все время бранится, бьет невольниц. Разве могут быть веселы куры, если петух не красуется среди них?

Время близко к полудню. Дворец Топкапы. Покои султана Ибрахима. П а д и ш а х, задумавшись, расхаживает взад и вперед, вздыхает.

С и л я х т а р  Ю с у ф (входит и почтительно кланяется). Да будет здоров и счастлив наш господин!

С у л т а н  И б р а х и м (вздрогнув, поворачивается). Это ты, Юсуф! Хорошо, что пришел. Прошлой ночью, стоило тебе уйти, как у меня опять стало так тяжело на сердце…

С и л я х т а р  Ю с у ф. Надо было мне остаться с вами, мой господин!

С у л т а н  И б р а х и м. Как можно, Юсуф, как можно! Что же, тебе всю жизнь, все время караулить мою бессонницу? Неужели ты на это согласен? Во мраке моя душа…

С и л я х т а р  Ю с у ф. Да хоть бы у меня была тысяча жизней, мой повелитель, пусть бы они сгорели, только бы у вас на душе стало светлей!

С у л т а н  И б р а х и м. Спасибо, Юсуф, твоя привязанность — мое самое драгоценное сокровище.

С и л я х т а р  Ю с у ф. Мой повелитель осыпает меня почестями и похвалами.

С у л т а н  И б р а х и м. Что слышно, как диван? Что делает Великий везир?

С и л я х т а р  Ю с у ф. Вот записка от него, мой господин.

С у л т а н  И б р а х и м. Ну, что там?

С и л я х т а р  Ю с у ф. Паша Великий везир пишет, господин… (Читает.) «Уже много дней мы не видели счастливого лица повелителя. Диван глубоко озабочен его здоровьем. Не угодно ли его величеству сегодня показаться нам, его рабам, в зале приемов? Важные государственные дела требуют рассмотрения и решения нашего падишаха. Если же и сегодня он не пожелает прийти, я поспешу припасть к священным стопам моего повелителя».

С у л т а н  И б р а х и м. Потрудись, Юсуф, пойти и сообщить Великому везиру, что я чувствую себя плохо и сегодня тоже не намерен идти в зал приемов. Пусть паша соизволит пожаловать сюда, мы побеседуем здесь.

С и л я х т а р  Ю с у ф. Может быть, вы сами напишите об этом на полях записки, господин?

С у л т а н  И б р а х и м. Написать? О да! Падишах начертал свой высочайший ответ на записке Великого везира. Это будет в полном соответствии с этикетом дворца Османов, не правда ли, Юсуф?

Оба смеются.

(Пишет, читает написанное.) «Я получил вашу записку. Очень тронут вашей заботой о моем здоровье. Сегодня я чувствую себя плохо и не приду в зал приемов. Пожалуйте ко мне, мы рассмотрим эти важные дела и вместе подумаем, как удушить растущую во мне тоску, этого зверя, который жиреет на моей крови. Хочу вас видеть, дядька!» (Отдает записку Юсуфу-аге.)

Величаво входит  К ё с е м-с у л т а н.

К ё с е м-с у л т а н. Дай мне записку, Юсуф-ага!

Силяхтар отдает ей записку.

Мой сын, ты — падишах, ты не можешь просить, ты должен приказывать. Великий везир — твой раб, он может только просить. Кликни — и он придет. Исправь «вы» на «ты», напиши: «приходи ко мне», а не «пожалуйте ко мне».

С у л т а н  И б р а х и м (раздражен, но робеет перед матерью. Молча исправляет записку, отдает Юсуфу-аге и произносит официально). Я жду Великого везира здесь, силяхтар-ага.

Юсуф выходит.

К ё с е м-с у л т а н (мягко). Я рассердила тебя, мой державный сын? Юсуф — твой силяхтар, он рядом с тобой днем и ночью. Тебе не нужно с ним быть официальным. Если хочешь, можешь говорить с ним свободно. Но… Но Великий везир — это другое дело… Он носит твою печать, он правит всей страной, в его руках вся мощь державы. Никогда не позволяй ему забывать, что ты падишах. Я пережила многих султанов, мой сын, и ни один из них не позволял возвыситься ни одному Великому везиру, они ревниво охраняли свою власть от всех.

С у л т а н  И б р а х и м. Даже от матерей?

К ё с е м-с у л т а н (смущена). Даже от матерей! Хотя…

С у л т а н  И б р а х и м. Хотя?

К ё с е м-с у л т а н. Если жизнь требует…

С у л т а н  И б р а х и м. То матерей не ревнуют к власти, не так ли, родительница?

К ё с е м-с у л т а н (встревоженная тем, что Ибрахим сказал «родительница»). Чего я только не перенесла, чтобы спасти тебя от ненависти твоего брата! Неужели мои труды должны пойти прахом? Пока ты не научишься летать на собственных крыльях, я не могу покинуть тебя, мой птенец…

С у л т а н  И б р а х и м (про себя). Пока я не научусь летать на собственных крыльях…

Раскаиваясь в своей откровенности, Кёсем-султан с беспокойством смотрит на султана Ибрахима.

Входит  К а р а  М у с т а ф а-п а ш а, припадает к ногам падишаха.

(Наклоняется, поднимает его и виновато взглядывает на Кёсем.) Добро пожаловать, дядька, как поживаешь, как дела?

К а р а  М у с т а ф а-п а ш а. Я увидел ваше счастливое лицо, мой повелитель, и мне стало легче.

С у л т а н  И б р а х и м (раздраженно, отвернувшись от матери). Уже много ночей я совсем не сплю, дядька. (Бросает взгляд на мать.)

Кёсем-султан выходит.

Я мучаюсь в когтях невыразимой тоски. Голова моя словно в тумане, внутри меня — холод. Наступает день, и я вообще не чувствую себя — руки, ноги словно бы не мои…

К а р а  М у с т а ф а-п а ш а. Я думаю, мой повелитель, вам нужно заставить ваше тело потрудиться, утомить его. Когда работает только мозг, он угнетает тело. И тогда оно жестоко мстит духу.

С у л т а н  И б р а х и м. Но ведь я и так утомлен, угнетен телом, дядька, зачем же мне еще его утомлять?

К а р а  М у с т а ф а-п а ш а. Это усталость от безделья, мой падишах, от нее не отдохнешь, этим она и опасна. Только хорошо поработавшие мышцы хорошо отдыхают.

С у л т а н  И б р а х и м. Твои речи утешительны, дядька. Я немного успокоился. Какой же труд ты мне посоветуешь?

К а р а  М у с т а ф а-п а ш а. Да мало ли!.. Рубить саблей, бросать копье, скакать верхом, потрясать булавой, натягивать лук — в особенности натягивать лук… В один прекрасный день вы отправитесь в поход, как ваш брат, во главе войска, завоюете новые страны. Как возрадуются души ваших предков! Когда повелитель сам ведет войска, они и сражаются иначе…

С у л т а н  И б р а х и м. Моя жизнь протекала в темной келье, и рука моя не касалась рукояти сабли. Я не встану во главе войска на посмешище всем. Это было бы для меня полным падением.

К а р а  М у с т а ф а-п а ш а. Усилиями пробивают самую крепкую оболочку, мой повелитель.

С у л т а н  И б р а х и м (разглядывает Великого везира). Я слышал, дядька, ты великий искусник в метании стрел. Кара Мустафа-паша — славный лучник султана Мурада.

К а р а  М у с т а ф а-п а ш а. Да будет ему прибежищем рай, ваш брат любил меня.

С у л т а н  И б р а х и м. Мы тоже любим, дядька.

К а р а  М у с т а ф а-п а ш а. Ваша любовь продлевает мне жизнь, мой падишах.

С у л т а н  И б р а х и м. Молюсь, чтобы это было так, дядька.

К а р а  М у с т а ф а-п а ш а. С чего мы начнем, мой повелитель?

С у л т а н  И б р а х и м (рассеянно). О чем ты, дядька?