Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 127)

М а т е х. Пятьдесят?

Э ф ф е р. Скажете тоже!

М а т е х. Десять?

Э ф ф е р. Ну, ладно. Из уважения к вам, куплю десять штук.

М а т е х. Хорошо… Что поделать. Значит, как мы договорились? По сто лир.

Э ф ф е р. Вы сошли с ума, мастер Матех!.. По сто? Да что вы!

М а т е х. Сколько? По пятьдесят?

Э ф ф е р (хохочет). Ой, рассмешили!

М а т е х. Пусть будет по десять…

Эффер продолжает хохотать.

И по лире за штуку не возьмете?

Э ф ф е р. На улице продают по двадцать пять курушей. Ладно, здесь новенькие, возьму по пятьдесят курушей.

М а т е х. Берите, господин Эффер.

Э ф ф е р. Только на выбор…

М а т е х. Выбирайте, какие вам нравятся!..

Эффер направляется к стене, на которой висят сольфы. Миса берет со стола топорик, Борнок — молоток. Преграждают ему дорогу.

М и с а (протягивает руку к сольфам). Отойдите!

Э ф ф е р. Вы мне?

М и с а. Тебе! Отойди, говорят! (Поднимает топорик.)

Б о р н о к. Не трогай! Получишь по башке!

Э ф ф е р (испуганно отступает). Они не пускают, мастер Матех… Не дают сольфы!

М а т е х (кричит). Вы что это? А?

Д ж и н а. Чего лезете?

Ш а р е й. Поглядите на них! Тоже хотят людьми стать…

М а т е х (орет). Это мои сольфы! Что хочу, то и делаю! Пустите, пустите, говорю!

М и с а (больше не боится отца). В этих сольфах — и мои глаза, отец!

Б о р н о к (без страха). В них и мои руки, мастер. Ты не продашь мои руки.

М и с а. Я не дам тебе продавать мои глаза.

М а т е х (кричит). Они мои, мои!..

М и с а. Они не твои, отец. Были твои, пока не были сделаны.

Б о р н о к. А когда сделаны, они больше не твои, мастер.

М а т е х. А чьи? Чьи же тогда?

М и с а. Они принадлежат всем.

Б о р н о к. Всем нам.

Э ф ф е р. Не пускают, мастер Матех…

М а т е х (понурив голову). Правда… Только не сделанные — мои… До тех пор, пока не сделаны. Те, что я сделал, принадлежат всем.

М и с а (Эфферу). Отойдите, говорю вам. (Снова замахивается топориком.)

Э ф ф е р (умоляюще). По сто лир за штуку… Я заплачу вам по сто лир. (Борноку.) Если хотите, куплю все сразу. Давайте, покупаю все.

Б о р н о к. Еще одно слово — и я размозжу вам голову!

Эффер, пятясь, приближается к Матеху. Молчание. Борнок и Миса садятся на свои места, продолжают работать. Матех потихоньку от Мисы и Борнока снимает со стены десять сольф и передает Эфферу, прикладывая палец к губам. Эффер дает ему деньги. В это время на улице вспыхивает фонарь, освещая комнату.

Э ф ф е р. Ну, мне пора. (Прячет сольфы под пиджак.) Счастливо оставаться. (Довольный.) С вас причитается, мастер Матех, выпьем, посидим сегодня вечерком. Попозже.

М а т е х (со смешком). Конечно, конечно… Погуляем как следует. Пригласим господина Пиная тоже. Пусть придет. Пока!

Эффер уходит.

(Довольный ходит по комнате, насвистывает.) Шарей! Сынок! Сбегай к мяснику, купи мяса! (Дает Шарею деньги.) Купи вина! Три бутылки вина… Еще чего?

Д ж и н а (капризно). Пусть купит мне помады.

М а т е х. Для моей любимой дочки купи два кило помады. (Джине.) Хватит?

Д ж и н а. Ну… пока хватит.

М а т е х. Купи луку, солений. Что еще нужно на закуску? Почем я знаю?.. Что еще?

Ш а р е й. Отец, с такими бицепсами стыдно перед чужими людьми показываться… Я куплю себе пару накладных.

М а т е х. Купи. Купи себе восемь, десять пар накладных бицепсов. Ступай живо!

Шарей бежит к двери.

Стой! (Мисе.) А ты чего хочешь?

М и с а (склонившись над сольфой). Ничего… Ничего не хочу.

М а т е х. А ты, Борнок?

Б о р н о к. Ничего… Ничего не хочу.

М а т е х. А этим купи ничего. Купи им два метра ничего.

Шарей убегает вприпрыжку.

Дочка, накрой на стол покрасивее. И сама нарядись, прихорошись. Сегодня у нас гости. Будем есть, пить, веселиться.

Джина уходит. Матех ходит по комнате, насвистывает. Д ж и н а  возвращается со скатертью в руках.

Д ж и н а. Где накрывать, отец? У нас стола нет.

М а т е х (думает). Стол… стол… (Неожиданно.) Ага… Убери это. (Указывает на рабочий стол.) Вот здесь. Убери отсюда все.

Джина быстро начинает сбрасывать со стола все, что попадает под руку.

М и с а. Потише, ты!

Б о р н о к. Нельзя ли осторожнее, госпожа Джина?

Д ж и н а. Пошел отсюда, горбун… Не будешь больше ножки подставлять.