Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 118)

А ш и. Синфа? Впервые вижу. Синфа…

М и с а. Не синфа, сударыня, а сольфа, соль-фа…

П и н а й (жене). Дорогая, это зурна… Один из видов зурны…

Б о р н о к. Это не зурна, господин Пинай, сольфа, соль-фа, соль-фа… Понятно?

П и н а й. Понял, понял. Фольса, фоль-са.

А ш и. Это флейта, милый. Поняла, флейта… Они флейту называют сонфа.

М и с а. Это не флейта, сударыня.

Б о р н о к. И не сонфа…

А ш и. Прекрасно, что же это такое?

П и н а й. Бог с ним, что бы там ни было. Скажите лучше, на что годятся эти палки?

М а т е х. Звуки, которые издает сольфа…

П и н а й. Звуки?

М а т е х. Разве вы не слышали? (Играет.) Кто слышит эти звуки, тот не может причинить людям зла.

А ш и. Никаких таких звуков нет.

П и н а й. Не думаю, что вам удастся продать здесь ваши синфы.

М а т е х (Борноку). Сходи на базар. Посмотрим, можно ли купить здесь пригодный для дела камыш. Поищи также липовое дерево. А ты, Миса, бери свою корзину!

Б о р н о к. Хорошо, мастер.

М а т е х. Обойди весь базар!

Миса берет корзину. Уходит вместе с Борноком.

П и н а й. Вы действительно испытывали силу этих свистулек? В самом деле, кто услышит звуки этих дудок, не может больше причинять зла?

М а т е х. Конечно, испытывал. И результат всего один… Вот я… Мой сын Миса. (Доверительно.) Горбун, что сейчас ушел… Мой подмастерье Борнок. Гм… Какой был матерый вор-домушник… Мог, точно ящерица, вскарабкаться по гладкой стене. Никакая полиция не могла с ним справиться. Вам ясно? Потом стал он моим подмастерьем. Он слышит голоса всех сольф. И теперь мухи не обидит.

П и н а й. А этот парень, что выпячивает грудь?

М а т е х. Он не слышит голоса сольф.

П и н а й. Глухой?

М а т е х. Нет, он глух только к голосу сольф.

П и н а й. А эта девушка, что красится?

М а т е х. Она слышит, но не слушает.

З а н а. Я сварила бы вам чай, но мы еще не поставили плиты.

А ш и. Не беспокойтесь, госпожа Зана, в другой раз напьемся. (Матеху.) Не понимаю, как они могут помешать злу?

М а т е х. Голос сольфы заставляет задуматься о смерти. Кто помнит о смерти, тот любит жизнь. А полюбив жизнь, начинает трудиться, и для злых дел не остается времени… (Берет сольфу и собирается играть.)

Аши что-то шепчет на ухо Пинаю.

Вот послушайте…

Пинай и Аши бросаются к Матеху.

А ш и  и  П и н а й (кричат в один голос). Не надо… не играйте! Ради бога, осторожней! Не надо!

Пауза.

П и н а й. Не думаю, что вам удастся продать здесь эти дудки. Никто не захочет их слушать…

А ш и. И зачем это надо?..

П и н а й. Одно беспокойство.

А ш и. За них не дадут и ломаной монеты.

Д ж и н а (подбоченясъ, подходит к Аши. С издевкой). Ломаной монеты не дадут? За эти сольфы давали по сто лир, понятно? По сто лир за штуку предлагал господин Эффер и хотел купить все сразу. Но отец не отдал.

А ш и. Как вы сказали? Кто предлагал?

Д ж и н а. Господин Эффер.

П и н а й. Эффер, говорите? Не наш ли это Эффер?

Д ж и н а. На пальцах у него сверкающие перстни, в галстуке — жемчуг…

З а н а. Господин с тростью.

Д ж и н а. На машине ездит.

Ш а р е й И бицепсы у него не меньше пятидесяти сантиметров…

П и н а й. Он самый… Наш Эффер, торговец Эффер. Неужели этот змей давал по сто лир за эти палки?

А ш и (тихо, Пинаю). Так я и поверила! Хвастают, дорогой, неужто не понимаешь?.. (Подходит к Зане.) Отчего вы сюда перебрались? Климат здесь лучше, что ли?

З а н а (растерянно). Как вам сказать… Не знаю… И так, и не так.

Ш а р е й. Отец никак не уложится в двадцать четыре часа. Вот поэтому мы и приехали. Поняли теперь, госпожа Аши? Мы ищем место, где один день был бы как месяц.

П и н а й (тихо, Аши). Они помешанные… Ей-богу, помешанные.

А ш и. Но ведь и здесь в сутках двадцать четыре часа!

З а н а. Мы не нашли того, что искал муж… Мы долго искали, госпожа Аши. Было, правда, почти то, что нам надо. Но уж очень дорого, сами знаете…

А ш и (Пинаю, тихо). Точно! Ты прав… Они безумные.

Ш а р е й (подходит к Пинаю. Закатывает рукав). Взгляните, господин Пинай, вы когда-нибудь видали такой бицепс? (Сгибает руку.) Поглядите, как он вздувается! (Оборачивается к Аши.) Вы видите, сударыня? Есть здесь у кого-либо бицепсы толще моих?

А ш и (восхищенно). Молодец!.. Браво! Какие бицепсы!..

П и н а й. Оставь, милая… Это не его бицепсы!..

Ш а р е й. Ого, не мои бицепсы? Вот как? Глядите, я напрягаю их на ваших глазах!

А ш и. Это его бицепсы, Пинай…

П и н а й. Ей-богу, нет… Фальшивые, накладные.

Ш а р е й (покатываясь со смеху). Вот как, фальшивые… Приревновал, приревновал ко мне жену и говорит — фальшивые…

З а н а (с укором). Шарей! Что ты говоришь! Извините, господин Пинай! (Аши.) Какой у вас тихий ребенок, дай-то господь… Совсем не плачет…

В окно заглядывает  Э ф ф е р.

А ш и. Ленится… Ленится, оттого и не плачет, госпожа Зана. А начнет плакать, ленится замолчать. Так и орет. Весь в отца…