Мохан Ракеш – Избранные произведения драматургов Азии (страница 104)

С т а р ы й  Ф ы о н г. Ты не врешь? Где он?

Т х о м (всхлипывая). Ты выстрелил, он и упал там, у ручья.

С т а р ы й  Ф ы о н г (улыбается). И то неплохо.

С т а р а я  Ф ы о н г (на коленях подползает к мужу). Отец! Ты ранен, да?

С т а р ы й  Ф ы о н г (все еще сердится). Будет тебе с расспросами приставать. Смерть моя пришла, не видишь что ли?

С т а р а я  Ф ы о н г (плачет, уронив голову). Отец, не сердись на меня, прошу тебя.

С т а р ы й  Ф ы о н г. Ступайте все отсюда! Убирайся, Нгаук, подлец! (Пытается подняться, под его ненавидящим взглядом Нгаук пятится.)

Т х о м (мужу). Полно тебе, отойди немного, уважь отца.

Н г а у к  уходит.

С т а р ы й  Ф ы о н г (в бреду). А кто же проводит туда товарища Тхая? (Плачет.) Тхай…

Н г а у к (радостно встрепенувшись). Этот учителишка Тхай все еще здесь! (Стремительно убегает.)

Слышится лай собак.

Т х о м (недоумевающе смотрит вслед мужу). Отец! Может быть, я…

С т а р ы й  Ф ы о н г (отрицательно качает головой). Эх, Тхай… Товарищи мои… Шанг… Шанг… Кыу…

С т а р а я  Ф ы о н г. Отец! Прости меня. Я ведь без умысла совсем, отец!

С т а р ы й  Ф ы о н г. Все кончено… С Бакшоном… (С усилием.) Где мой пистолет?

Т х о м (плачет). Он у тебя в кобуре, отец… Мама! Умирает отец… (Ей под руки попадаются несколько ассигнаций, она машинально рвет их на мелкие клочки.)

С т а р а я  Ф ы о н г. Отец, скажи что-нибудь нам…

С т а р ы й  Ф ы о н г. Наш Бакшон…

Старая Фыонг и Тхом рыдают.

Занавес.

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Богатый дом зажиточных людей из народности тхо. Видна дверь, ведущая в соседнюю комнату. Позднее время. В доме горит лампа.

Т х о м  и  Н г а у к.

Т х о м (выбегает из соседней комнаты, волосы у нее растрепаны). Поздно так, а ты собрался куда-то.

Н г а у к (торопится и старается что-то спрятать). Иди спать, слышишь? Чего встала? Я выйду ненадолго и вернусь. Что ты на меня так уставилась, чего перепуталась?

Тхом смотрит прямо в лицо мужу. Он отворачивается, не выдержав ее взгляда.

Т х о м. Куда это ты так торопишься? (Пристально вглядывается ему в лицо; у Нгаука в руках дубинка и электрический фонарик.) Или собрался…

Н г а у к. Почему твоя мать ушла, не осталась с нами? Зачем это ей понадобилось? Неразумно она поступила. Подумаешь, благородная какая, от зятя денег взять не может.

Т х о м. Она славная. Сама всегда добрая была, но у других денег никогда не просила. Умрет — не попросит. (Тяжело вздыхает.) Где она бродит? (Разговаривает сама с собой.) Холода какие настали, а на ней всего-то одна рваная рубаха надета, и крыши нет над головой… бродит одна… Что ест, где ночует? (Внимательно смотрит на мужа.) Ну, ладно!

Н г а у к (отступая). Не гляди на меня так. Глаза как у отца твоего…

Т х о м. Ну и что же?

Н г а у к. Да так, ничего. Я пошел.

Т х о м. Куда все-таки ты ходишь? Вчера всю ночь напролет где-то шатался, и опять ночь настала, а ты — из дома. Какие-нибудь новости небось узнал.

Н г а у к. Дело есть, вот и иду.

Т х о м. Или выведал что-нибудь об учителе Тхае?

Н г а у к (смутившись). Смешная ты, право. Делать мне нечего, чтобы только за этим Тхаем гоняться! Даже жена и та меня подозревает, а что уж о посторонних говорить? Отец, умирая, все бранил меня, вот ты небось и поверила.

Т х о м. Нет, я тебя не подозреваю. Но люди-то говорят, и ничего не сделаешь. Говорят, что это ты, Нгаук, привел тэев в Вуланг.

Н г а у к. Кто это сказал? Назови-ка мне того, кто это сказал! Что за странные слухи! Просто зло берет. Кто это тебе сказал?

Т х о м. Люди…

Н г а у к. Кто же все-таки эти люди? Мне знать надо кто? Ты хочешь, чтобы меня убили? Ну, скажи кто, кто именно распускает такие сплетни?

Т х о м. Откуда я знаю.

Н г а у к. Смотри, убьют меня ни за что. Этот Тхай, он здесь повсюду листовки разбрасывает. (Испуганно.) Пойду я, ладно. (Торопливо идет к двери.)

Т х о м. Тебя самого страх берет, а говоришь, что я перепугалась. Слушай, Нгаук. Я не могу сказать, кто именно, но вся округа считает, что это ты их привел. Правда это или нет? Нгаук, скажи, не мучай меня.

Н г а у к. Посмотри мне в лицо, разве я на такое способен? Посмотри же! (Тхом смотрит ему в лицо, он машинально отворачивается.)

Т х о м. Если уж натворил пакостей, так хоть сейчас брось, что в этих делах хорошего? Худой весь стал, день и ночь куда-то мыкаешься, а что пользы? Как вернулся ты, все о чем-то думаешь, что-то тебя гнетет, гложет. Спросишь о чем-нибудь — отвечаешь, будто вокруг да около кружишь. Ну, счастлив ты? Зачем тебе деньги? Ведь если ты помогаешь тэям, так это себе на горе делаешь. Чего хорошего соглядатаем у них служить?

Н г а у к. Послушать тебя, получается, что я на самом деле этими делами занимаюсь. А деньги, которые я приношу, позволь у тебя спросить, кто тратит? Я один? Нет! Кто кольцо себе заказал, платье сшил?

Т х о м. Чем ради денег этими делами заниматься, лучше с голоду умереть, от холода подохнуть в рванье. Не давай мне больше денег, Нгаук, не нужны они мне.

Н г а у к (вспыхивает). Ты говоришь, что я занимаюсь этими самыми делишками?! Так, да? Кто тебе сказал, выкладывай!

Т х о м. Тебя я ни в чем не подозреваю, и мне никто ничего не говорил. Так, болтают люди. Но куда же ты все-таки ночью отправляешься, Нгаук? Дядюшку Кыу вместе с Тхаем уже поймали, не знаешь?

Н г а у к. Откуда мне знать? И не вспоминай о них. Тэи запретили.

Т х о м. Хватать этих людей — преступление, а не забава. Они все бросили — дом, семью, в революцию ушли. За что их ненавидеть? Не хочешь помогать им — не помогай, пусть они сами с тэями воюют, а зачем выслеживать их, хватать? Тэи пытать их начнут, допрашивать, чего доброго — расстреляют. А тебе какой прок от этого? Счастье? Преступление это. Разве есть во всей округе хоть один человек, который бы не любил Тхая? Не надо, не выслеживай их, беду накличешь!

Н г а у к. Как же, по-твоему, надо поступить, женушка? (Деланно смеется.)

Т х о м. По-моему? Пусть их разбираются сами, как знают. Это лучше всего.

Н г а у к. Я смотрю, ты без ума от Тхая. А знаешь ли ты одну вещь про него? Я тебе скажу, только ты никому не передавай. Учитель Тхай служит у французов в тайной полиции, это он спровоцировал всех на восстание, а потом донес своим хозяевам, это он привел их в Вуланг. Восхищайся им, женушка! Кто же, как не он, это сделал?

Т х о м. Вот оно как?.. Нет. Быть того не может.

Н г а у к. Уж не знаю, как это у тебя получается. Муж твой ничего дурного не делает, а ты его за предателя считаешь. Рассказывают тебе про учителишку Тхая, о котором никто не знает, что он и кто он, так ты не веришь. Хороша, нечего сказать: чужого выгораживаешь, а на мужа рада все грехи свалить.

Т х о м. Зачем ты говоришь мне это, Нгаук? Разные толки о тебе ходят, вот я и решила спросить. Если нельзя об этом говорить, то оставим, бог с ними, со слухами. Только очень уж они будоражат меня, сердят.

Н г а у к. Полно тебе. Но больше не приставай ко мне с глупыми расспросами. Меня они из себя выводят. И вот еще что, не болтай об этом Тхае. Тэи запретили. А они уже в Вуланге хозяйничают.

Т х о м (с отсутствующим видом). Сколько дней уже! (Отворачивается, бормочет.) И Шанга они там…

Н г а у к. Ладно, я скоро вернусь.

Т х о м (всхлипывает). Как подумаешь о…

С улицы раздается голос: «Нгаук, ты что там замешкался? Жена, что ли, не пускает?»

Н г а у к. Вот видишь, дождался… (Кричит.) Погодите минутку, сейчас спускаюсь! (Жене.) Будет тебе, ложись спать. (Смотрит на часы.) Двенадцать часов уже. Две ночи подряд не сплю, так ноги скоро таскать не буду. Иди спать. А мне — туда. Пришли за мной.

Т х о м. Кто пришел?