Мо Янь – Большая грудь, широкий зад (страница 141)
Не успели оглянуться, как наступили годы Республики. Сюаньэр исполнилось шестнадцать, и ноги ей наконец бинтовать перестали.
Чтоб увидеть маленькие ножки, ищи к высоким скалам дорожки. Дом матушкиной тетушки оказался, так сказать, у лотосового пруда. Полуграмотный дядюшка повесил на воротах табличку с надписью «Вместилище Лотосового Аромата». Он гордился маленькими ножками Сюаньэр и почитал племянницу, которая выделялась не только маленькими ногами, но и красивой внешностью, – настоящим сокровищем, за которое не грех и поторговаться. «Наша Сюаньэр не иначе как за чжуанъюаня244 выйдет», – говорил он. «Маньчжурская династия Цин приказала долго жить, Большая Лапа, – возражали ему. – И чжуанъюаней больше нет». «Тогда за дуцзюня, военного губернатора провинции, – уступал дядюшка. – А нет, так за начальника уезда».
Летом девятьсот семнадцатого года только что вступивший в должность начальник уезда Гаоми Ню Тэнсяо сразу взялся за четыре важных дела: запретил курение опиума, объявил вне закона азартные игры, поставил задачу очистить уезд от бандитов и отменил бинтование ног. В результате запрета на опиум в казну перестали поступать средства, а притоны все равно продолжали действовать, теперь уже подпольно. С азартными играми ничего не вышло – как играли, так и продолжали играть. Справиться с бандитами тоже не удалось, эту задачу пришлось признать невыполнимой. Оставалось бинтование ног, и тут никаких препятствий не было. Уездный начальник самолично проводил пропаганду на местах и делал это с большой помпой.
В один из редких в седьмом месяце погожих дней в Дала-не появился автомобиль с открытым верхом. Вызвали городского голову, тот вызвал люйчжанов245, они кликнули линьчжанов246, а те оповестили селян. Всем было велено собраться на току – мужчинам, женщинам, детям. Неявившимся грозил штраф – один доу зерна.
Пока народ собирался, начальник уезда обратил внимание на табличку на воротах тетушкиного дома.
– Вот уж не ожидал, что и крестьяне обладают вкусом, – удивился он.
– В этой семье пара отменных «золотых лотосов», начальник, – угодливо доложил городской голова.
– Порочные привычки уже превратились в общенациональную болезнь, – заявил Ню. – На самом деле «лотосовый аромат» всего лишь вонь от бинтованных ног.
Народ на току медленно, но собрался и с вниманием слушал речь начальника уезда. Как рассказывала матушка, он был в черном суньятсеновском френче, на голове – цилиндр кофейного цвета. В дополнение к черным усикам и очкам в золотой оправе из кармана спереди свешивалась цепочка часов, а в руке он держал трость. Голос каркающий, в уголках рта собиралась слюна, но болтать он мог бесконечно. Говорить умел, хотя и непонятно о чем.
Матушка застенчиво цеплялась за край тетушкиной одежды. С тех пор как ей стали бинтовать ноги, она не выходила из дому, – как говорится, вторых ворот не переступала, – и если не плела сети, то вышивала. Она впервые в жизни видела столько народу и от смущения головы не поднимала. Казалось, все вокруг только и делают, что пялятся на ее маленькие ножки. В тот день на ней была кофта из зеленого бархата, украшенная пестрой тесьмой, пришитой шелковыми нитками на рукавах и по низу. Блестящая черная коса почти до колен. Ярко-красные штаны до пят, внизу тоже тесьма. Из-под них то и дело выглядывали расшитые цветами красные бархатные туфли на высоких деревянных каблуках, постукивавшие при ходьбе. Стоять ей было тяжело и приходилось опираться на тетушку.
В своем выступлении начальник уезда подверг особой критике «Вместилище Лотосового Аромата».
– Это зловредное наследие феодализма, – заявил он. – Патологическое явление.
Все стали искать глазами маленькие ножки матушки, она не знала, куда деваться. Затем уездный лично зачитал «Манифест об освобождении ног»:
УВЕДОМЛЕНИЕ ОБ ОСВОБОЖДЕНИИ НОГ,
С УКАЗАНИЯМИ И РАЗЪЯСНЕНИЯМИ
Власти доводят до общего сведения указ с формулировкой закона.
Закон сей подлежит исполнению в трехмесячный срок.
Довести до сведения жителей городов и сел, а также ретроградов шэньши.
Любые сомнения и колебания считать несущественными.
Настоящий манифест об освобождении предусматривает отказ от старого.
Возрастное ограничение – пятьдесят лет. Впредь следует с трепетом исполнять.
Завершить к тридцатому дню шестого месяца, будет послан инспектор для проверки.
Проверку проводить постоянно, раз в месяц, нарушителей ждет штраф.
На первый раз штраф две сотни юаней, далее возрастает помесячно.
За замужних отвечает супруг, за прочих – отцы и старшие братья.
Предупреждаю: народ невежественный, возможно неверное истолкование.
Доставить извещения в алтари и храмы, следить за разъяснением и толкованием.
Объявлять по дворам и хозяйствам, раз в три дня обходить с гонгом.
Уверен, после окончательного освобождения народ станет крепче и здоровее.
К осмелившимся пренебречь вышесказанным наказание применять без пощады.
Дочитав, он велел шести молоденьким девицам, которых привез с собой, продемонстрировать, что такое естественные ноги, и те, щебеча, выпорхнули из автомобиля. Двигались они действительно бодро, легко и быстро.
– Почтенные земляки, братья и сестры! – тут же громогласно обратился к собравшимся уездный. – Раскройте глаза и смотрите!
Толпа не сводила глаз с девиц. Коротко стриженные, на лбу челка, голубые блузки с отложным воротничком, короткие белые юбочки, открывающие стройные ножки, белые носочки и белые шанхайские тенниски фирмы «Хуэйли». Ну просто струя свежего воздуха! Прохладный ветерок повеял в грудь жителям дунбэйского Гаоми.
Выстроившись в ряд и поклонившись зрителям, девицы напустили на себя строгий вид и начали: «Ножки наши от природы, от родителей породы». Они прыгали и высоко задирали ноги, демонстрируя, какие они длинные. «Бегай, прыгай до упада, нам увечных ног не надо». Снова прыжки и пробежки. «Из таких, как мы, игрушек превращают вас в старушек в цепких феодальных лапах. Прочь бинтов вонючих запах! Ножки, ножки от природы – символ счастья и свободы!»
После того как «ножки от природы», отпрыгавшись, удалились, их место занял врач-ортопед с большущей моделью маленькой ножки и стал наглядно объяснять, где кости ломаются, а где бинтование приводит к их искривлению.
В конце господину Ню пришла в голову еще одна идея. Он велел выйти обладательнице лучших «золотых лотосов» во всем Гаоми, чтобы она дала собравшимся возможность воочию убедиться, насколько уродливы маленькие ножки.
Перепуганная матушка спряталась за тетушкиной спиной.
– Это распоряжение начальника уезда, разве можно не подчиняться? – подал голос городской голова.
Матушка обхватила тетушку за бедра:
– Тетя, тетя, спаси меня! Я не пойду…
– Иди, иди, Сюаньэр, – сказала тетушка. – Пусть полюбуются. Как говорится, не бойся, что ничего не знаешь о товаре, сравни – и все будет ясно. Пусть кто-нибудь скажет, что копыта этих диких ослиц превосходят «золотые лотосы», созданные моими руками.
Поддерживая Сюаньэр, она вывела ее вперед и отошла в сторону. Сюаньэр шла нетвердой походкой, покачиваясь, как ива на ветру. В глазах старомодных мужчин Гаоми она являла собой образ настоящей красавицы. Они глаз с нее не сводили, словно хотели приподнять ресницами штанины Сюаньэр и хоть на миг увидеть ее «золотые лотосы». В том же направлении устремил свой взгляд и уездный. На мгновение он замер, раскрыв рот, а потом возгласил:
– Вот, полюбуйтесь, такая славная девушка, а из-за бинтования ног превратилась в несусветное страшилище – ни воды принести, ни руками что-то сделать.
– Благородных девиц не для грубой работы растят, на это служанки есть! – бесстрашно парировала тетушка.
– Ты, что ли, мать этой девушки? – глядя в сверкающие глаза тетушки, спросил уездный.
– Ну да, и что из того?
– Ее маленькие ножки – твоя работа?
– Ну да, и что из того?
– А ну схватить эту дерзкую ведьму, пусть посидит в кутузке, пока ноги ее дочери не будут разбинтованы, – велел уездный.
– Поглядим, кто осмелится это сделать! – зарычал молнией выскочивший из толпы Юй Большая Лапа. Он сжал кулаки и загородил собой жену.
– Ты кто такой? – осведомился уездный.
– Да уж из тех, кто постарше тебя будет! – грубо бросил дядюшка.
– Арестовать его! – приказал свите разъяренный уездный.
Вперед несмело выступила пара служителей. Они попытались поиграть с Большой Лапой в кошки-мышки, но тот одним взмахом отмел их в сторону.
Народ недовольно загудел и, подбирая комья земли, стал швырять в девиц с «ножками от природы».
Народ в дунбэйском Гаоми не запугаешь, и на расправу он скор. Об этом господин Ню, видимо, уже был наслышан.
– Сегодня у меня еще важные дела в уезде, так что на сей раз тебя прощаю. Но раскрепощение женских ног – кампания общегосударственная, и того, кто осмелится выступать против, ждет суровое наказание! – И тут же, скользнув в салон автомобиля, заорал: – Пошел! Пошел!
Водитель метнулся к капоту, вставил заводную ручку и принялся с лязганьем крутить ее. В салон суматошно запрыгнули большеногие девицы и свита уездного. Мотор наконец зачихал, водитель вскочил на сиденье, крутанул руль, и автомобиль рванулся вперед, подняв клубы пыли.
Какой-то пацаненок, хлопая в ладоши, пропел:
– Юй Большая Лапа смел да удал, уездного начальника перепугал.
Этим же вечером к свахе по фамилии Юань, по прозвищу Раскатай Губу заявилась урожденная Люй, жена местного кузнеца Шангуань Фулу. Она вручила свахе подношение – отрез белой ткани – и попросила обратиться к семье Юй с предложением породниться – выдать Сюаньэр за ее единственного сына Шангуань Шоуси.