Мо Янь – Большая грудь, широкий зад (страница 131)

В день официального открытия салона «Единорог. Большой мир бюстгальтеров» вход был уставлен корзинами цветов. Цветы от Лу Шэнли и Одногрудой Цзинь – по обе стороны от входа. Корзину от Гэн Ляньлянь пристроили не на самом почетном месте. «Хлопушек не будет, – решил Сыма Лян. – Это всё забавы для деревенщины, только отсталый народ сейчас хлопушки запускает. Мы надуем воздушные шары, множество воздушных шаров в форме груди. Пусть все небо будет в грудях, пусть они несут весть о любви всему человечеству». Еще мы надули водородом два огромных шара и подвесили на них два рекламных слогана на красной материи с надписями большущими, с мельничный жернов, золотыми иероглифами. «Овладеешь грудью – овладеешь женщиной» – тихо плыло в воздухе. «Овладеешь женщиной – овладеешь миром». И какой следовал вывод? – «Овладеешь грудью – овладеешь миром». Еще предполагалось поставленное Сыма Ляном красочное представление. За немалые деньги он пригласил стать у нас моделями группу из семи русских танцовщиц, выступавших в то время в мюзик-холле «Райский сад». Вот почему тогда, в «кадиллаке», он так оживился. Сыма Лян пользовался ими как хотел, главное – доллары: девочки на всё были готовы. Эти призовые лошадки – товар что надо. У всех прямые светлые волосы, зеленые глаза, точеные, как горлышки пивных бутылок, шеи, длинные нежные руки, словно без костей. Пышные бедра. Красивые ноги. Задницы торчат, как у реактивных истребителей. Плоские животы, крепкие, как стальные листы. Кожа будто застывшее масло. И конечно, самое главное – все от природы пышногрудые. По указанию Сыма Ляна все семеро красовались в изысканных комплектах – бюстгальтеры и трусики всех цветов радуги. Трусики малюсенькие, меньше некуда, да еще в сеточку. Бюстгальтеры ручной работы, дизайн потрясающий, изготовлены по специальному заказу во Франции. Предназначались они для представления и поэтому были на размер меньше. Импресарио танцовщиц предложил, чтобы они выступали совсем без одежды, но Сыма Лян решительно отказался. «Не то что у меня денег нет, – сказал он. – Но мы же салон женского белья, нам бюстгальтеры надо рекламировать, чтобы люди видели, как красиво они смотрятся на теле. А ты хочешь, чтобы перед ними семеро голозадых обезьян крутились? Зачем? Чтобы загубить нашу марку? К тому же среди жителей Даланя одни уже совсем цивилизованные, а другие совсем даже нет. Одни на “мерседесах” раскатывают, другие – на ослах. Кто павлинов трескает, а кто жидкой кашкой пробавляется. Нужно еще просчитать, какую нагрузку может вынести их менталитет».

Семь девиц держали цветную ленточку, а я вместе с Лу Шэнли перерезал ее. Появились цветные шары. Народ захлопал. Засверкали вспышки. Защелкали фотоаппараты. Снова аплодисменты. Бойкие танцовщицы стали бросать шары в толпу, а потом исполнили импровизированный танец, садясь на шпагат и виляя бедрами, покачивая головами и задами и поигрывая мышцами живота. Они так сверкали своими мясами перед входом в «Единорог», что в образовавшейся давке подрались продавец бататов и молодой модник со взбитым «самолетом» на голове. На дороге образовалась пробка, приехала полиция. В суматохе у лимузина Лу Шэнли порезали покрышки. Один хитроумный юнец – видать, отпрыск чудо-стрелка Дин Цзиньгоу, с которым я когда-то учился, – спрятавшись в толпе – вот паршивец! – пустил у кого-то между ног стрелу с красивым оперением, целясь в зад одной из русских. Наконечник был бронзовый, древко из самшита, а оперение – из павлиньих перьев. Девица, в которую он попал, продолжала танцевать с болтающейся стрелой и получила за это от Сыма Ляна тысячу долларов. От всей этой суеты голова у меня пошла кругом. Когда церемония завершилась, я заперся в кабинете управляющего и не выходил три дня.

– Но ведь женщины совсем не такие ручные, чтобы позволить так вот взять и овладеть их грудью, – неторопливо разглагольствовал Единорог, начальник управления радио– и телевещания, сидя в кафе «Лили» и помешивая кофе маленькой ложечкой. Серебристые пряди на давно поседевшей голове аккуратно причесаны, волосок к волоску. Смуглое, но чисто вымытое лицо, желтые, но вычищенные зубы, кожа на пальцах желтоватая, но нежная. Он закурил дорогую сигарету «Чжунхуа» и посмотрел на меня: – Или ты считаешь, что при поддержке такого богача, как Сыма Лян, можно делать все, что хочешь?

– Ну куда мне! – В душе я еле сдерживался, но, беседуя с этим человеком, который выдвинулся во время «культурной революции» и оставался известной персоной по сей день, привычно выказывал учтивость. – Вы, почтенный начальник управления, говорили бы, если есть что сказать.

Тот презрительно хмыкнул:

– Этот сынок Сыма Ку – контрреволюционера, у которого руки по локоть в крови народа дунбэйского Гаоми, – благодаря своим паршивым деньжонкам уже стал самым желанным гостем в Далане. Вот уж поистине – с деньгами можно и беса заставить крутить жернов! Вот ты, Шангуань Цзиньтун, – кем был раньше? Некрофил и душевнобольной. А теперь гляди-ка – управляющий! – От классовой ненависти глаза Единорога налились кровью, а пальцы сжали сигарету так, что на ней выступила смола. – Но сегодня я пришел не революционную пропаганду разводить, – холодно сказал он. – Я пришел биться за славу и выгоду.

Я спокойно слушал. Над Шангуань Цзиньтуном всю жизнь измывались, так что какая разница!

– Понимаешь, – продолжал он, – тебе тоже, наверное, не забыть, как тогда на даланьском рынке – когда вас с матерью водили напоказ – я пострадал за революцию. – «Ну да, я не забыл, сохранил в памяти твою оплеуху». – Тогда я создал боевой отряд «Единорог», вел одноименную программу на радио даланьского ревкома и распространил немало руководящих статей о «культурной революции». Кто из поколения пятидесятилетних не помнит Единорога? Этим псевдонимом я пользовался тридцать лет, им подписаны восемьдесят восемь известных статей в изданиях общенационального уровня. Со словом «единорог» люди в своем сознании связывают именно меня. А ты вот посмел связать мое имя с женскими бюстгальтерами. От вас с Сыма Ляном, при вашей волчьей натуре, кроме зла ждать нечего, и то, что вы делаете, – откровенная классовая месть, наглая попытка опорочить доброе имя. Я статью напишу, выведу вас на чистую воду. В суд подам. Шарахну из двух стволов сразу – словом и законом. И биться буду до конца.

Меня аж в жар бросило, но я был краток:

– Как вам будет угодно.

– Не думай, Шангуань Цзиньтун, что, если Лу Шэнли стала мэром, тебе и бояться нечего. У меня зять – замсекретаря провинциального комитета партии, повыше ее рангом будет. Все ее грязные делишки мне известны, и сместить ее Единорогу не составит труда.

– Меня с ней ничего не связывает, так что, пожалуйста, смещайте.

– Да, и смещу. Но Единорог всегда старается обходиться с людьми по-доброму, а мы с тобой в конце концов земляки, истинные даланьцы. Единственное хотелось бы, чтобы вы мне палок в колеса не вставляли…

– Почтенный начальник управления, есть что сказать – выкладывайте.

– Мы могли бы уладить это дело миром.

– И сколько вы за это хотите?

Он выставил три пальца:

– Много драть не буду, тридцать тысяч юаней. Для Сыма Ляна это сущий пустяк, как говорится, три волоска с девяти быков. Кроме того, передай Лу Шэнли, чтобы она устроила мне назначение постоянным замом председателя в городском собрании народных представителей. Иначе всем вам крышка.

Я встал весь в холодном поту:

– Финансовые вопросы, начальник управления, обсуждайте с Сыма Ляном. Наш салон только что открылся, и мы не заработали еще ни фэня. В делах чиновничьих я не разбираюсь и с Лу Шэнли говорить не собираюсь.

– Вот он, мать его, в какие игры играет! – усмехнулся Сыма Лян. – Даже не удосужился выяснить, кто я такой! Позволь, я разберусь с этой потомственной дрянью, дядюшка. Такое ему устрою, что собственные зубы проглотит. По части шантажа и наказания простачков я собаку съел, куда там какому-то Единорогу!

– Торгуй спокойно, дядюшка, – сказал Сыма Лян через несколько дней, – раскрывай свои способности. Этого паршивца Единорога я приструнил. Не спрашивай как. В любом случае впредь будет вести себя смирно и никакой смуты разводить не станет. Мы применяем к нему диктатуру имущих210. И пусть тебя не заботит, с прибылью ты будешь или в убытке. Главное, чтобы дело было в удовольствие. Гордо шагай вперед во имя процветания семьи Шангуань. Пока у меня есть деньги, они будут и у тебя. Так что дерзай! Деньги – дрянь, дерьмо собачье! Насчет бабушки я уже договорился, ей регулярно будут доставлять все, что нужно. Мне же надо провернуть одну большую сделку, через год вернусь. Поставил тебе телефон, в случае чего позвоню. Так-то вот. А откуда я и куда – неважно.

Торговля в салоне «Единорог. Большой мир бюстгальтеров» шла вовсю. Город быстро расширялся, над Цзяолунхэ повис еще один мост. На месте бывшего агрохозяйства поднялись корпуса двух больших хлопкопрядильных фабрик, заводов по производству химволокна и синтетического волокна. Таким образом сложился крупный центр текстильной промышленности. Тех самых русских танцовщиц я отправил на машине в этот текстильный центр рекламировать бюстгальтеры.

«Главное для женщины – иметь развитую грудь. Грудь – результат прогресса человечества. Любовь к груди и забота о ней есть основное мерило развития общества в любую эпоху. Грудь – это гордость женщины, гордиться женской грудью должны и мужчины. Женщине хорошо, лишь когда комфортно груди. А если хорошо женщине, будет хорошо и мужчине. Поэтому, если ухаживать за грудью, всем будет хорошо. Общество, которое не заботится о груди, – нецивилизованное общество. Если в обществе нет любви к груди, это негуманное общество. Дети, накопите из денег на карманные расходы и купите маме бюстгальтер: нет небес – нет и земли, не было бы мамы, откуда бы взялся ты? Люди, нельзя забывать о своих истоках! Забыть про материнскую грудь все равно что утратить образ человеческий. Мужья и женихи, ни один ваш подарок не принесет женщине такую радость, как изысканный бюстгальтер. Грудь – это сокровище, первоисточник бытия, средоточие бескорыстного дарения истины, добра и красоты. Любить женскую грудь – значит любить женщину. Основная задача рекламы – постоянное внедрение в сознание. Нужно, чтобы в ушах беспрестанно звучали слова “любовь к груди”. Необходимо полностью изжить такое нецивилизованное поведение, как отказ от ношения бюстгальтера. Бюстгальтер – вещь небольшая, а польза от него огромная. С ним тесно связаны и мужчины, и женщины. Пусть бюстгальтеры будут везде. Сделать Далань городом любви к груди, городом красивых грудей, городом пышных грудей. Сделать июнь месяцем любви к груди, а седьмой день седьмого месяца по лунному календарю – праздником груди. Приглашать в этот день гостей со всей страны и из-за рубежа, выходить за пределы Азии, на мировую арену. Проводить в Народном парке Даланя конкурс на самую пышную грудь, устраивать выставки-продажи бюстгальтеров. Конкурс проводить по размерам и возрастным категориям. Готовить к празднику груди специальные выпуски газет, давать специальные колонки в периодических изданиях, организовывать телепрограммы. Еще нужно приглашать отечественных и зарубежных экспертов с докладами о роли груди в философии, психологии, медицине, социологии и в других областях знания. “Грудь на службу экономике!”211 Увеличивайте грудь, расширяйте круг друзей во всем мире. Приезжайте в Далань, приезжайте с инвестициями, приезжайте с технологиями, на машинах, с сестрами, с женами. Какие международные фестивали скорпионов, саранчи, доуфу, пива!.. Разве они смогут сравниться с нашим международным фестивалем грудей! Его и международным фестивалем сосков назвать можно. Блюстители нравственности могут посчитать это празднество неприличным. На самом деле оно очень благородно. Кто в свое время не сосал грудь? Кому при виде красивой груди не хотелось задержать на ней взгляд? Китайцы самые скрытные в разговорах о сексе, но детей-то больше всего у них рождается. Завтра женский день Восьмое марта, Центр ухода за грудью “Единорог” – точно, надо переименовать салон, никакого “Большого мира бюстгальтеров”, поменять, срочно поменять! – так вот, наш Центр ухода за грудью “Единорог” собирается преподнести жительницам Даланя щедрый подарок. В рамках рекламной кампании по продаже новых типов бюстгальтеров, среди которых есть и предназначенные специально для девушек и молодых мам, в качестве подарка на Международный женский день предусматривается скидка двадцать процентов. Купив один бюстгальтер, вы получаете пару колготок, при покупке двух – трусики, а приобретая десять и более бюстгальтеров, можно стать обладателем приспособления для увеличения груди марки “Ева”. Товар имеет медицинский сертификат надежности. Грудь стимулируют слабым электротоком, маленькую можно увеличить, большую сделать еще больше. Надо бы все эти соображения о международном дне груди донести до Лу Шэнли. Эта плутовка ломит наобум, ей сам черт не брат. Что возвести небоскреб, что снести – ей все едино. Если можно денег срубить по-быстрому, она и атомными бомбами запросто торговать будет. Росла-то среди поношений и восхвалений. Сыма Лян такие деньги инвестировал, что городской политический консультативный совет готов выдвинуть меня в заместители председателя. Все эти соображения относительно международного дня груди можно будет суммировать и передать в рабочую группу для рассмотрения. В Далане знаменитых гор и рек нет, приходится зарабатывать известность необычными способами…»