Мо Цзе – Легенда о Юньси (страница 65)
– Ваше величество, пожалуйста, позвольте мне войти и взглянуть! В конце концов, я столько лет служу наследному принцу и знаю о его физическом состоянии гораздо больше, чем лекарь Гу.
Император Тяньхуэй холодно посмотрел на него, колеблясь.
– Ваше величество, пожалуйста, впустите меня. По крайней мере, я смогу позаботиться о нем и проследить, как принцесса Цинь лечит принца, какие средства использует. Это будет лучше, чем просто оценить результат операции.
Слова Хань Цунъаня звучали вполне логично. К тому же император сомневался в Хань Юньси и ее диагнозе.
– Можете войти, – кивнул он.
– Спасибо, ваше величество. Я обязательно прослежу за лечением, – чуть не запрыгал от счастья лекарь Хань.
Он так обрадовался, что голос стал тверже и громче, чем раньше. Услышав это, Гу Бэйюэ встревоженно посмотрел на принцессу Цинь: она по-прежнему сосредоточенно следила за наследником. Лекарь Гу не знал, как поступить, если ее отец войдет в покои. Что бы он ни предпринял, все это отвлечет Хань Юньси от операции. Обычно спокойное выражение лица Гу Бэйюэ в мгновение ока изменилось, брови плотно сдвинулись. Он с напряжением вгляделся вдаль.
Хотя Хань Юньси слышала движение за дверью, она не придавала ему значения. Все внимание было сосредоточено на пациенте. Правда, никто не мог гарантировать, что оно не рассеется, если отец собственной персоной явится в покои принца.
Хань Цунъань медленно приближался к двери, и лекарь Гу решил открыть ее, чтобы задержать его и не дать вмешаться в ход операции. Он пытался двигаться как можно тише, не создавая шума, но Хань Юньси все же заметила это. Она больше не могла сосредоточиться. Спина взмокла от напряжения, а на лбу выступили капельки пота. Если принцесса и дальше продолжит в том же духе, то обязательно допустит ошибку, которую невозможно будет исправить. Что же делать?
Неожиданно откуда-то донесся холодный, но такой знакомый голос:
– Ваше величество, разве вы не обещали принцессе Цинь, что никто не посмеет побеспокоить ее во время операции?
«Лун Фэйе! Это он!»
Услышав его, Хань Цунъань мгновенно остановился. Гу Бэйюэ с облечением вздохнул и отпустил ручку двери, а сердце Хань Юньси восстановило прежний ритм.
Точно как в день, когда она спасала генерала Му, великий князь внезапно появился словно ниоткуда и помог ей. Стоило услышать его магнетический голос, как все тревоги отступили. Теперь принцесса точно знала, что супруг рядом, а значит, ей ничто не угрожает. Она взяла себя в руки и полностью сосредоточилась на состоянии Лун Тяньмо.
Находясь в павильоне, ни она, ни лекарь Гу не могли видеть, что именно сделал Лун Фэйе, чтобы остановить Хань Цунъаня, но, как только его мощный голос раздался за дверью, никто больше не проронил ни звука.
Пока Хань Юньси и Гу Бэйюэ лечили наследного принца, великий князь сидел на ступеньках, ведущих в комнату Лун Тяньмо, перегородив путь лекарю Ханю. Хотя Лун Фэйе развалился на лестнице, словно простолюдин, его мощная аура не позволяла окружающим забыть, кто на самом деле находился перед ними. Каждое его движение дышало необузданным бунтарством. Он с вызовом обвел всех взглядом, и спустя мгновение император уступил. В конце концов, он дал обещание не нарушать покой Хань Юньси.
Наблюдая за родственником, правитель Тяньнина гадал: «Как же этот холодный и равнодушный ко всем человек по-настоящему относится к жене?»
Обычно император держался в стороне от пересудов и сейчас действительно не мог понять, что руководило Лун Фэйе: желание помочь принцу или спасти девушку в покоях?
В павильоне воцарилась мертвая тишина. Время будто замедлило бег. Наконец Хань Юньси услышала урчание в животе Лун Тяньмо – это яд расщеплял хрупкие кости плода. Постепенно звук становился все громче, но спустя время исчез. Принцесса неотрывно наблюдала за пациентом, напряжение в ее теле возрастало с каждым мгновением. Приближался момент, определяющий дальнейшую судьбу наследника. Внезапно глаза Хань Юньси расширились, и она почти одними губами прошептала:
– Приготовьте крововосстанавливающую пилюлю.
Лекарь Гу тотчас подал лекарство. Только когда система нейтрализации ядов издала сигнал, Хань Юньси взяла нож и сделала тонкий разрез. Гу Бэйюэ внимательно наблюдал за ее плавными, по-настоящему искусными движениями. Из раны на животе длиной не больше двух цуней засочилась ярко-красная кровь, но, когда Хань Юньси ввела иглы в акупунктурные точки, она стала черной. Ее было так много, что вскоре все простыни на кровати принца обрели багрово-коричневый цвет.
Хань Юньси склонилась над Лун Тяньмо. Выражение ее лица по-прежнему оставалось сосредоточенным. Хотя она получила известность благодаря отточенным навыкам в нейтрализации ядов, а не хирургии, принцесса никогда не позволяла себе легкомысленно относиться к операциям.
– Лекарь Гу, подайте лекарство!
Пилюля и правда обладала чудесным свойством. Мгновение назад бледное лицо принца сразу обрело здоровый румянец. Заметив его, Хань Юньси измерила пульс, довольно улыбнулась и продолжила вводить иглы. Лечение требовало времени, но риск плохого исхода уже сведен к минимальному.
Спустя полчаса организм Лун Тяньмо полностью очистился от яда. Хань Юньси ввела противовоспалительные и заживляющие снадобья, тщательно перевязала рану, привела одежду принца в порядок и только после этого, глубоко вздохнув, взглянула на Гу Бэйюэ. Лишь сейчас она по-настоящему поняла, как устала. Испытания последних дней тяжелым грузом упали на плечи. Еще раз измерив пульс и убедившись, что жизнь пациента вне опасности, Хань Юньси отошла от кровати.
– Лекарь Гу, пожалуйста, откройте дверь. Теперь они могут войти.
Гу Бэйюэ с тревогой посмотрел на нее. Вопреки ожиданиям, он не спешил исполнять просьбу. Вместо этого лекарь налил чашку теплой воды и, достав из медицинской сумки несколько кусочков женьшеня, протянул Хань Юньси.
– Вот, отдохните немного, спешить некуда.
Принцесса взяла женьшень и положила в рот. Она знала, что это растение было на вес золота и ценилось за лекарственные свойства. Ему, должно быть, не меньше пятисот лет, если не тысяча, а Гу Бэйюэ дал принцессе сразу три больших кусочка. На миг показалось, что его окружает слабое золотистое сияние, словно он божество, спустившееся с небес.
Заметив, что она пришла в себя, лекарь Гу открыл дверь. Императрица первой бросилась к нему с расспросами:
– Как принц?
– Поздравляю, ваше величество, императрица, вдовствующая императрица. Операция прошла успешно, с наследным принцем все хорошо!
– Правда?
Император Тяньхуэй поспешно встал и, пошатнувшись, чуть не упал назад.
– Правда? Это правда? – вне себя от радости, снова и снова спрашивала вдовствующая императрица.
– Операция прошла хорошо. Опухоль в животе его высочества рассосалась, а яд вывели из организма! – честно ответил Гу Бэйюэ.
– Скорее… скорее!
Императрица была так счастлива, что не могла усидеть на месте и впереди всех бросилась в покои сына. Видя, как она встревожена, лекарь быстро добавил:
– Пожалуйста, не спешите. Ступайте аккуратно, чтобы не упасть.
– Мы ждали столько лет, что сейчас просто не можем медлить! Я так мечтала об этом дне! Не сомневалась, что с сыном все будет хорошо!
– Я так и знала, что Хань Цунъань неправильно поставил диагноз! Разве мог Тяньмо страдать от такого постыдного недуга? – внезапно вмешалась вдовствующая императрица.
Две женщины были так счастливы, что, позабыв о приличиях, бросились в комнату принца. Император Тяньхуэй стрелой последовал за ними. Только лекарь Хань, ошеломленный услышанным, упал на землю. Единственным, кто спокойно перенес известие о выздоровлении принца, оказался Лун Фэйе. Взглянув на Гу Бэйюэ, все еще стоявшего у двери, он повернулся и зашагал прочь.
Комната была наполнена едким запахом крови и лекарств, но вошедшие, полностью поглощенные радостным событием, казалось, совсем этого не замечали. Хань Юньси уже успела собрать инструменты, оставив только чашку со снадобьем и окровавленную простынь. Лун Тяньмо спокойно лежал в постели, его некогда большой живот стал почти нормальным: сквозь повязки просматривалась обвисшая кожа, которая за все эти годы успела растянуться.
Императрица, не смутившись из-за окровавленной простыни, села на кровать и коснулась лица сына. Она была так взволнована, что от переживаний у нее перехватило дыхание.
– Он действительно исцелился? Правда?
– Все в порядке! В порядке! – как под гипнозом, повторяла вдовствующая императрица, уставившись на живот внука.
Только император Тяньхуэй, памятуя о положении при дворе, из последних сил сохранял спокойствие.
– Хань Юньси, все прошло успешно?
– Ваше высочество, как сказал придворный лекарь Гу, опухоли в животе принца больше нет. Как только действие анестезии закончится, он проснется. Я оставила три лекарства. Каждый вечер необходимо делать перевязку, тогда рана быстро заживет, – серьезно ответила она.
– Когда он должен очнуться?
Супруга императора и вдовствующая императрица, несмотря на крайнюю радость, все-таки услышали вопрос и тотчас взглянули на Хань Юньси. Конечно, она прекрасно понимала, что ее не отпустят, пока Лун Тяньмо не придет в себя.
– Примерно через один большой час, – честно ответила она.
– Принцесса Цинь, вам следует остаться в боковой комнате и отдохнуть, – велел император Тяньхуэй.