Мо Цзе – Легенда о Юньси (страница 35)
Наложница подумала, что сейчас Хань Юньси воспользуется возможностью прилюдно продемонстрировать свою независимость. Однако же, вопреки ожиданиям, невестка смиренно смотрела на свекровь, ожидая ее решения. Настроение наложницы И переменилось. Обида сменилась чувством собственного величия. В конце концов, сама жена императора пожаловала в их дворец, чтобы просить помощи! И все-таки после случившегося наложница не могла так легко отпустить императрицу и принцессу.
– Юньси, кхм… посмотри, как ты ослабла! Что, если по пути во дворец ты еще сильнее простудишься? Великий князь во всем обвинит меня, скажет, я не доглядела!
Когда это наложница И переживала о невестке? Лицо императрицы помрачнело. Она, как и Хань Юньси, видела эту женщину насквозь: та просто пользовалась возможностью, чтобы побольнее задеть. Дело вовсе не в здоровье принцессы.
– Наложница И просто шутит. Все в столице знают, что великий князь слушает только императора и матушку! Разве посмеет он упрекнуть ее? И я навсегда запомню вашу доброту!
Эти слова не просто подчеркнули статус наложницы И, но и поставили ее в один ряд с великим князем и императором. Они не нарушили допустимых границ и польстили наложнице. Хань Юньси не знала, что совсем недавно императрица хотела просить помощи у супруга, но эта лесть была слаще сотни слов Мужун Ваньжу. Сама приемная дочь, стоя в стороне, с волнением наблюдала за происходящим. В голове крутился всего один вопрос: «Чего добивается принцесса?»
Императрица так разозлилась, что крепко сжала губы, чтобы не сказать лишнего. Чанпин же было не до разговоров. Зуд на лице снова усилился. Ощущения становились невыносимыми, и она, чуть не плача, промолвила:
– Наложница И, я понесу ответственность, если состояние тети ухудшится! Просто позвольте ей пойти со мной во дворец!
Наблюдая за принцессой, женщина не торопилась с ответом. Она посмотрела на невестку, а затем тихо вздохнула.
– О, это…
– Матушка, – заплакала Чанпин, сжимая руку императрицы, – пожалуйста, помогите мне убедить наложницу И, скорее!
Сдерживаясь из последних сил, она сказала:
– Наложница И, у Чанпин действительно очень важное дело. У ворот уже ждет повозка. Мы обещаем, что состояние Хань Юньси не ухудшится. В случае чего, лекарь Гу во дворце и позаботиться о ней, поэтому разрешите ей пойти вместе с нами.
Эти слова не убедили наложницу. Изображая нерешительность, она продолжала молчать до тех пор, пока принцесса не заплакала еще громче.
– Наложница И, очень вас прошу! Пожалуйста!
В этот момент госпоже И хотелось ответить: «Умоляй», но она сдержалась и сказала:
– Юньси, поезжай во дворец.
– Хорошо, – кивнула Хань Юньси.
Императрица тотчас же приказала слугам помочь ей усесться в повозку. Прежде чем скрыться за занавеской, наложница И многозначительно взглянула на невестку, но та сделала вид, что не заметила. Она держала во рту ломтики женьшеня, которые дала свекровь, и, размышляя над событиями дня, повторяла единственную мысль: «Наложница И, Мужун Ваньжу, подождите, я скоро вернусь».
Глава 42
Время не ждет!
Проехав несколько ли, повозка внезапно остановилась. Лишайные пятна распространились по всему лицу Чанпин и ужасно чесались. Не терпелось поскорее избавиться от них, поэтому, не дожидаясь приезда во дворец, она приказала слугам остановиться на обочине и, с лампой в одной руке и подолом юбки в другой, поспешно пересела в карету Хань Юньси. Слепящий свет ударил в лицо спящей принцессе, и она подсознательно протянула руку, чтобы заслониться.
– Ваше высочество, что вы…
Прежде чем она договорила, принцесса сняла вуаль и обнажила обезображенное лицо, которое при свете лампы выглядело еще бледнее обычного.
– Призрак, – только и смогла выдавить Хань Юньси.
Конечно, она знала о последствиях этого яда, но впервые сталкивалась с ними напрямую.
– Да как ты смеешь называть меня так? – вспылила Чанпин.
Неужели она действительно была похожа на призрака? Все лекари, к которым она обращалась, в ужасе отводили взгляд. После этого принцесса больше не могла смотреть на себя в зеркало.
– Нет… нет…
Хань Юньси была настолько слаба, что не могла даже покачать головой. На самом деле после лекарства, пшенной каши и кусочков женьшеня силы постепенно возвращались к ней, но сейчас она должна продолжить играть запланированную роль.
– Лекарь Гу сказал, ты хорошо разбираешься в ядах. Помоги мне, я больше не могу это терпеть! – бесцеремонно приказала Чанпин.
Даже сейчас, прося о помощи, она не проявляла почтительности, хотя статус супруги великого князя Цинь выше ее собственного. Разве могла Хань Юньси оставить все как есть? Необходимо было во что бы то ни стало проучить эту девчонку!
– Принцесса… Принцесса, я… я… – только и вымолвила она.
Чанпин, встревоженная ее состоянием, вновь потянулась к своему лицу.
– Почему ты медлишь? Сделай что-нибудь, скорее!
Принцесса вплотную подсела к гостье, едва не коснувшись ее. Хань Юньси не пугали язвы: за всю карьеру она видела вещи и пострашнее, поэтому больше не боялась подобных картин.
– Принцесса… Принцесса… У меня… нет сил! – наконец закончила она.
– Просто посмотри! Разве для этого требуются силы? Мне говорили, ты очень искусна в ядах. Так почему не можешь вылечить меня прямо сейчас?
Чанпин суетилась, словно муравей на раскаленной сковороде. Едва сдерживаясь от желания почесать лицо, она сыпала распоряжениями и махала руками перед Хань Юньси.
– Тогда… тогда, принцесса…
Она выглядела так, будто совсем скоро отправится к праотцам. Не выдержав накала, Чанпин вышла из себя:
– Да говори же!
Откуда же ей было знать, что чем сильнее она волновалась, тем больше адреналина выбрасывалось в кровь – и тем хуже становилось ее состояние?
– Поднеси свет… ближе, чтобы я могла получше рассмотреть, – медленно произнесла Хань Юньси.
Как назло сейчас судьба принцессы полностью зависела от нее, поэтому Чанпин сделает все, о чем попросят. Она послушно поднесла лампу еще ближе. Как только свет озарил ее лицо, Хань Юньси потеряла сознание.
– Ох!
Чанпин пришла в ярость и закричала как сумасшедшая. Чем она заслужила все это?! Подняв фонарь, принцесса собиралась швырнуть его в гостью, но, пересилив себя, сдержалась. В конце концов, эта девица была ее единственной надеждой! Услышав крик, императрица, ожидавшая снаружи, встревоженно спросила:
– Дочь, что происходит?
Принцесса вышла из повозки, с силой бросила лампу на землю, и она тотчас разбилась на мелкие осколки. Потеряв контроль, Чанпин с остервенением закричала:
– Эта дрянь упала в обморок! В обморок! Ничтожество!
Из ее глаз покатились слезы, и, не в силах сдержаться, она закрыла лицо ладонями.
– Не трогай! Это изуродует тебя!
Императрица поспешно отдернула руки дочери и помогла надеть вуаль. В последний момент Чанпин вырвалась из объятий матери, сбросила шляпу и принялась яростно чесаться. Спустя мгновение ее щеки закровоточили, но принцесса, будто не чувствуя боли, не могла остановиться.
– Кто-нибудь… держите ей руки! – испуганно закричала императрица.
Стражник тут же шагнул вперед и схватил принцессу за запястье.
– Храбрый какой! А ну отпусти! Все страшно чешется, не могу больше! Приказываю отпустить меня, иначе тебя казнят!
Она вырывалась, как безумная, не на шутку перепугав мать.
– Быстро свяжите ей руки и закройте рот!
Хотя солнце давно зашло, кто-нибудь мог увидеть Чанпин в таком виде, и что им тогда делать? Как избежать позора? Вскоре ее руки связали, а рот заткнули. Глядя на несчастную дочь, императрица проклинала Хань Юньси: именно из-за нее принцесса пошла в темницу и заразилась. Если эта девчонка не поможет, то никогда не вернется домой!
Усадив Чанпин в повозку, свита направилась в сторону дворца. Хань Юньси, удобно расположившись в императорском экипаже, по-прежнему не открывала глаз, но на лице ее расплылась довольная улыбка. За все приходится платить. Если обидел кого-то, тебе вернется сполна.
Когда экипажи вернулись во дворец, уже светало. Новые приступы болезни настолько измотали Чанпин, что она была на грани обморока. Хань Юньси же наоборот успела восстановить силы. Слуги отнесли ее в павильон Душевного спокойствия, принадлежавший принцессе, – и уложили на теплую кровать. Вскоре пришли лекарь Гу с императрицей.
– Говорят, она простудилась, поэтому ослабла. А по дороге лишилась чувств.
Гу Бэйюэ промолчал. Сев рядом с кроватью, он коснулся руки Хань Юньси через занавеску, измерил пульс и догадался, что причина упадка сил заключалась вовсе не в болезни, а в голодании. К счастью, кто-то вовремя помог принцессе, поэтому ее жизни больше ничего не угрожало. Единственное, что ей сейчас требовалось, – отдых.
В темных глазах Гу Бэйюэ промелькнуло веселье. Поняв задумку Хань Юньси, он поднялся и серьезно объявил:
– Принцесса действительно замерзла. У нее слабое здоровье, и потребуется время, чтобы она полностью восстановилась. Боюсь, пока она не сможет исцелить вашу дочь.
– Как же Чанпин?
Императрицу вовсе не заботило состояние Хань Юньси, в первую очередь ее волновала судьба дочери.