Мо Цзе – Легенда о Юньси (страница 18)
Конечно, оба понимали это. Главнокомандующий, не выдержав взгляда принцессы, в молчании стыдливо отвернулся. Заметив это, Хань Юньси слегка улыбнулась и обратилась к чиновнику.
– Пойдемте.
Она в гордом одиночестве проследовала к выходу из дворца.
«Хань Юньси в самом деле…»
Все переглянулись. Месть, которую старательно придумывали принцесса и дочь генерала, не принесла желаемой радости и облегчения, лишь разочарование. Хань Юньси отличалась от других. Ей не были свойственны манеры и ужимки столичных барышень, она честно выражала собственные мысли и делала то, что хотела. Как можно легко обвести ее вокруг пальца?
Заметив, что никто не идет следом, Хань Юньси остановилась и невозмутимо произнесла:
– Почему вы все еще там? Пойдемте…
Бэйгун Хэцзэ и стражники озадаченно переглянулись. Потребовалось время, чтобы осознать, что Хань Юньси обращалась именно к ним. Чиновник невольно восхитился ее величавой походкой. За всю службу он арестовал многих преступников голубых кровей, среди которых были и те, кто не плакал и не молил о пощаде, но никогда еще он не видел такой гордой девушки, не уступающей по силе духа мужчинам.
Жаль, что судьба этой особенной принцессы находилась в руках императрицы-матери. Вырваться из темницы гораздо сложнее, чем в нее угодить.
Как только Хань Юньси увели, Чанпин с презрением посмотрела на лекаря Гу.
– Главнокомандующий, что за шарлатан пытается лечить вашего сына? Не лучше ли выгнать его вон и пригласить действительно знающих лекарей?
В этот момент в комнату вошли нескольких людей, которых господин Му видел первый раз в жизни. Беспокойство о сыне перевесило другие чувства, поэтому, не вдаваясь в подробности, он беспрепятственно пропустил их, отодвинув Гу Бэйюэ в сторону. Придворный лекарь прекрасно знал каждого из них, равно как и их способности. Если даже он сам не смог определить болезнь Му Цину, что уж говорить об этих людях? Однако близкие генерала, ослепленные горем, были не в силах внять его советам, поэтому Гу Бэйюэ, не раздумывая, покинул усадьбу семьи Му.
Единственной, кто действительно хотел спасти молодого генерала, была Хань Юньси, но теперь и она нуждалась в защите. Гу Бэйюэ допускал мысль об аудиенции с императором, однако статус не позволял обращаться к правителю с подобными вопросами. К тому же Гу Бэйюэ не был уверен в его решении, а ситуация с Му Цину не могла ждать. Если яд наконец проявит себя, а Хань Юньси не будет рядом, то жизнь генерала окажется в опасности.
Молниеносно приняв решение, Гу Бэйюэ отправился во дворец великого князя, но не застал ни наложницу И, ни его владельца.
– Барышня Мужун, где сейчас императорская наложница И? – с тревогой спросил он.
Конечно, никто не расскажет ему о государственных делах Лун Фэйе, но наложница И не могла уехать куда-то далеко.
Мужун Ваньжу больше всего ненавидела, когда к ней обращались подобным образом – будто пытаясь напомнить, что она всего лишь приемная дочь. Правда, за столько лет во дворце она научилась прекрасно скрывать истинные чувства, поэтому никто из окружающих не подозревал о ее терзаниях. Вот и сейчас на милом невинном лице отразилась лишь тень беспокойства.
– Ох! Как могло такое случиться сразу же после свадьбы? Если матушка узнает, она рассердится! Вы говорите, что она ничего не смыслит во врачевании, так зачем она… – раз они отсутствовали, лекарь Гу решился поведать о случившемся Мужун Ваньжу.
– Барышня Мужун, принцесса не виновата, и я готов свидетельствовать об этом, но…
Поговаривали, что лекарь Гу обладал кротким нравом и был сдержан, даже когда дело касалось здоровья императора. Но Мужун Ваньжу всегда подозревала, что этот человек не так прост. Услышав историю принцессы, она притворно рассердилась.
– Как главнокомандующий Му мог так поступить? Почему дело дошло до вдовствующей императрицы? Это…
– Это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, проводите меня к наложнице И. Необходимо как можно скорее вызволить принцессу из темницы!
Мужун Ваньжу изо всех сил пыталась проявить участливость, но по-прежнему не спешила действовать.
– Матушка не любит, когда ее беспокоят посторонние. Я передам ей все, что вы рассказали сегодня, как только увижу.
Гу Бэйюэ кивнул и наконец с облегчением вздохнул. Не осмелившись дальше отвлекать барышню Мужун, он попрощался и немедленно вышел. Однако она никуда не спешила. Вальяжно восседая в главном зале, Ваньжу погрузилась в раздумья, и губы ее расплылись в презрительной усмешке. После некоторого молчания она, обычно кроткая и чуткая к окружающим, холодно взглянула на служанок.
– Кто разболтает о случившемся, жестоко поплатится, поняли?
Служанки, задрожав от страха, опустились на колени.
– Барышня, мы все поняли, поняли…
Мужун Ваньжу не собиралась помогать Хань Юньси. Единственное, чего она желала, – чтобы та больше никогда не переступила порог дворца великого князя. В день, когда главнокомандующий Му лично приходил за невесткой, она переживала, что ей больше не представится возможность поквитаться с этой девчонкой, но сегодняшний случай избавил от лишних беспокойств.
Оторвавшись от раздумий, Мужун Ваньжу лениво потянулась и направилась в свои покои, чтобы блаженно погрузиться в сон.
Как раз когда на небе едва занялась заря, Хань Юньси доставили в темницу при управлении наказаний. Здесь всегда было темно и холодно, а в зимнее время мороз пробирал до костей. Принцесса сразу почувствовала этот пронизывающий насквозь холод и уже спустя мгновение дрожала как осиновый лист на ветру. Как представительнице семьи великого князя, ей выделили одиночную камеру, напоминающую большую клетку с металлическими прутьями. В каком-то смысле Хань Юньси повезло: в темнице было относительно чисто, и, если не принимать в расчет обстоятельства, она вполне подходила для жизни.
Когда дверь камеры со скрипом захлопнулась, Хань Юньси поспешила к кану[20], чтобы согреться. Больше всего она страшилась холода! Кан был настоящим спасением!
Только пролежав на нем некоторое время, Хань Юньси ощутила, что тело наконец начало согреваться. Она не знала, как долго останется в этом неуютном зловещем месте. Даже если Му Цину очнется, управление уже начало расследование, и наверняка все процедуры займут немало времени. В конечном итоге все сводилось к одной мысли – попасть в темницу гораздо проще, чем выйти из нее.
Единственные, кто мог бы спасти ее, – Лун Фэйе и наложница И. В ближайшие дни великий князь обязательно отыщет супругу, чтобы заполучить противоядие, а его мать, несмотря на глубокую неприязнь, не захочет уступать вдовствующей императрице в этой странной игре.
Все-таки Хань Юньси еще наивна и неопытна в придворных интригах. В день, когда они вместе с Лун Фэйе пришли на поклон, она должна была догадаться, что эта властная женщина не отступится так легко. Сначала императрица хотела опозорить наложницу И, приведя во дворец уродливую невестку, затем – наказать наложницу И при осмотре брачной простыни, но попытки не увенчались успехом. Неужели она всей душой терпеть не может невестку? Чем Хань Юньси заслужила ненависть двух самых влиятельных особ в Тяньнине? При этих мыслях она невольно поежилась. Что ж, оставалась уповать на то, что ее статус остановит управление от пыток.
Сейчас мысли Хань Юньси занимал Му Цину. Она была абсолютно уверена, что он очнется в ближайшие три дня, поэтому во что бы то ни стало необходимо вовремя вывести яд, иначе беды не миновать. Если генерал умрет, то даже Лун Фэйе не сможет спасти ее, так что, как бы высокопарно это ни звучало, ее жизнь неразрывно была связана с жизнью Му Цину.
Три дня: много или мало? Для кого-то это целая вечность, а для кого-то – всего лишь мгновение. Когда лекарь Гу придет навестить ее, Хань Юньси вверит лечение генерала в его руки.
Уставшая от перипетий этого дня, Хань Юньси, размышляя о дальнейшей судьбе, незаметно для себя погрузилась в сон. Однако вскоре проснулась от ощущения ужасного пронизывающего холода. Дрова в печи давно сгорели, а тоненькое одеяло больше не согревало. Обернувшись в него и подавив зевок, Хань Юньси подошла ближе к двери.
– Кто-нибудь! Здесь есть кто-нибудь?
Но никто не откликнулся на зов. Тогда она решилась пойти на хитрость.
– Спасите! Здесь убийца!
Но что бы она ни кричала, как бы громко ни звала на помощь, никто так и не пришел проведать ее. Только эхо разносилось по коридорам темницы. Вздохнув, Хань Юньси решила не тратить зря силы. В попытках согреться она растирала руки и прыгала на месте, размышляя о том, что в арсенале управления было достаточно методов пыток – необязательно было ее избивать. Даже сейчас, не пуская в ход силу, чиновники добивались своего. Человек мог попасть в тюрьму, заболеть и скончаться. Вполне себе простой и действующий способ. Кажется, Хань Юньси недооценила это место.
Внезапно послышались шаги. Пока она, пытаясь согреться, вприпрыжку передвигалась по камере, кто-то вылил на нее ведро ледяной воды. Хань Юньси промокла с головы до ног, ощущение пробирающего до костей холода усилилось во сто крат. Тело окоченело настолько, что какое-то время она не могла заставить себя пошевелиться.
Наконец придя в себя, Хань Юньси обернулась и всмотрелась в темноту коридора. Оттуда на нее, ухмыляясь, смотрела принцесса Чанпин, за спиной которой выстроились стражники с ведрами.