Мия Мара – Огненный стяг. Дом Земли (страница 13)
– Ну да, – буркнул Саша.
На некоторое время возникла пауза, только слышно было, как Егор топчется где-то поблизости.
– Ты бокс любишь? – наконец донеслось из-за ёлок.
– Не очень.
– А я люблю. Это на случай, если ты вдруг захочешь Алису обидеть…
Саша от возмущения выпрямился.
– Не собираюсь я её обижать! Мы просто разговариваем. – Ему вдруг захотелось посмотреть белобрысому выскочке прямо в глаза. Может, он и не так крут, как некоторые, но обижать девчонку – просто свинство.
Бросив на землю собранный хворост, парень шагнул к елям и вдруг осознал, что больше не слышит ни самого Егора, ни хруста веток. Обход вокруг ёлок ничего не дал – его спутника нигде не было. Неужели спрятался или убежал?
– Егор?
Тишина.
Глупая шутка. Саша огляделся – вокруг никого, только безмолвные стволы деревьев.
Он замер и вдруг осознал, что не помнит, где поляна.
***
Егор не сразу сообразил, в чём дело. Сначала решил, что на него свалилась тяжёлая ветка. Ощупал голову, но признаков ушиба не было. Тогда юноша попытался открыть глаза. Это было непросто – вокруг всё плыло.
Постепенно зрение восстановилось. Егор увидел коренастого паренька, с которым только что собирал хворост. Тот шёл прямо к нему. Наверное, видел, что случилось.
– Его-ор! – вдруг закричал Саша, оглядываясь по сторонам, хотя сам Егор сидел на земле прямо перед его носом.
– Чего орёшь? Вот он я!
Но Саша не слушал и испуганно водил глазами, точно искал что-то или кого-то, а затем и вовсе бросился прочь.
Егор поднял руку, чтобы остановить его, и обмер – её не было. Юноша пошевелил пальцами, но лишь почувствовал, а не увидел их. Со второй рукой было то же самое. Он зажмурился, потом снова открыл глаза. Деревья и трава есть, а рук нет.
Ничего не понимая, он посмотрел вниз – снова только трава и корни. Всё тело, как и руки, отсутствовало. Ему вдруг представилась собственная голова, болтающаяся в воздухе в полном одиночестве.
Закричав от ужаса, Егор бросился к лагерю. Первым, на кого он наткнулся, оказалась Соня. Девочка сидела на стволе сломанного дерева и любовалась собственным маникюром. Парень позвал её, но она даже не подняла головы.
Тогда он побежал к Алисе и Лине, которые стелили на траве покрывало, готовя импровизированный стол. Егор стал кричать, махать руками, в ярости даже дёрнул сестру за волосы, но ничего этим не добился.
Он был уже на грани отчаяния, когда вдруг увидел отца.
– Папа, – позвал Егор, но тот лишь равнодушно обвёл глазами лес. – Папа, посмотри на меня! Я здесь!
Вадим не слышал: он продолжал вытаскивать из рюкзака продукты, мурлыча под нос какую-то дурацкую песенку.
– А-а-а! – Егор впал в бешенство, попытался толкнуть отца, но тот никак не отреагировал.
Юноша в бессилии опустил руки. Его не видел даже родной отец. Что, если он так и останется пустым местом? Приведением, бестелесным духом, блуждающим по лесу? Не видя своего отражения в чужих глазах, Егор начал таять, как льдинка.
Неожиданно он почувствовал у себя на плече чью-то руку. Она была горячей. Парень вздрогнул, обернулся и увидел мать.
– Мама, ты меня видишь?
Та медленно кивнула. Егор обрадовался, но тут же отпрянул.
Женщина перед ним лишь отдалённо напоминала ту Ольгу, которую он знал. Она стояла прямо в центре пылающего костра. Вместо джинсов и ветровки на ней было тёмно-красное платье, ниспадающее до земли. Бледная кожа мерцала в отблесках пламени, глаза стали малахитовыми, а волосы текли по плечам огненными реками.
– Запомни этот страх, – произнесла мать, – рано или поздно он завладеет тобой.
Языки костра взметнулись ввысь, обжигая Егору лицо. Всё вокруг стало каким-то нереальным. Всё, кроме матери, огня и огромного валуна.
Юноша посмотрел на камень – теперь тот был абсолютно чёрным. На гладкой, словно зеркало, поверхности проступали замысловатые огненные знаки.
***
Соня присела на ствол упавшей осины и стала ждать, когда вернётся Егор – единственный, по её мнению, адекватный человек в этом сборище ненормальных. Она скучала. Парни ушли за хворостом, Лина и Алиса готовили место для обеда, женщины хлопотали у костра, а отец Егора разбирал вещи. Куда подевался проводник, было загадкой. От скуки Соня принялась разглядывать собственные пальцы. Она очень гордилась длинными крепкими ногтями и перед отъездом тщательно вывела на них стильные узоры.
Внезапно ей в лицо ударил порыв ветра, да с такой силой, что девочка едва не упала с дерева. Тряхнув головой, Соня огляделась – перед ней была та же поляна. Изменился только камень: он стал чёрным, а на его отполированной поверхности проявились какие-то странные надписи.
Соня растерянно опустила взгляд и, не удержавшись, вскрикнула. Её идеальные ногти были теперь обломанными и грязными, коже пришлось ещё хуже: она сморщилась и пожелтела. Теперь это были руки дряхлой старухи.
Она вскочила и побежала к Лине и Алисе.
– Посмотрите! Вы видите? Что-то случилось с моими руками!
Те в ответ омерзительно расхохотались.
– Вот это рожа! Такой только детей пугать! – закричали они и стали тыкать в Соню пальцем.
Девочка прижала ладони к лицу и почувствовала, что оно тоже изменилось. Это была не она, а какое-то мерзкое чудовище с выпирающими вперёд бровями, длинным крючковатым носом и огромной нижней челюстью. Соню окатила волна ужаса. Она неловко шагнула в сторону и едва не сшибла с ног Вадима.
Взглянув на неё, мужчина брезгливо поморщился и отпрянул в сторону. В панике девочка заметалась по поляне.
– Смотрите, смотрите на неё! Вот уродина! – слышалось со всех сторон.
– Что со мной? – Соня в отчаянии бросилась прочь с поляны, надеясь укрыться за деревьями.
Она бежала, не разбирая дороги. Корни хватали за ноги, ветви царапали руки, а в голове звучал отвратительный смех её спутников. Хотелось только одного – исчезнуть, чтобы больше никто никогда не смеялся, глядя на неё.
Заметив впереди Анну, Соня остановилась как вкопанная. Такой красивой свою тётку она никогда не видела. Стройная фигура женщины была окутана дымкой, тончайшее серо-голубое платье струилось вниз к самой траве. Длинные соломенные волосы, заплетённые в мелкие причудливые косы, развевались на ветру. Черты лица Анны словно проявились, стали ярче, сочнее. Девочка бросилась к ней.
– Что со мной стало?
Женщина повернулась, и Соня почувствовала холод внизу живота. Это одновременно была её тётя и какое-то чужое, незнакомое существо.
– Я не вижу никаких перемен, – спокойно ответила Анна.
Девочка прикоснулась к лицу в надежде, что оно стало прежним, но вновь почувствовала под ладонями уродливые бугры.
– Как же?.. – рыдая, воскликнула она. – Разве ты не видишь? Моё лицо… оно изменилось! Теперь надо мной все смеются!
Анна посмотрела на неё с сочувствием.
– Не плачь. Пока это всего лишь маска, которую ты любишь носить, но она может остаться с тобой навсегда.
– Нет! – Лицо хлестнул новый порыв ветра.
***
Алиса ослепла. Она не могла вспомнить, как именно это случилось. Просто вокруг неё неожиданно образовалась кромешная тьма.
Девочку охватил страх. Ещё мгновение назад она видела Лину, родителей, солнце над деревьями и сочную траву под ногами, а теперь всё было черным-черно. Голоса исчезли, она осталась совсем одна в этой темноте. Пытаясь нащупать какую-нибудь опору, Алиса вытянула руки, сделала несколько неуверенных шагов и почти сразу упёрлась в прохладную поверхность валуна. Странно, ей казалось, что он стоит дальше.
Она держалась за камень, как за спасительную соломинку. Этот валун – всё, что у неё осталось. Жизнь больше не имела смысла – слепой она никогда не сможет рисовать. Её, словно пешку, вышибли с шахматной доски. Что делать? Куда идти и зачем? Девочка не могла закричать или заплакать – слёзы вместе с криком застряли в горле вязким комком.
Алиса беспомощно шарила руками по камню и вдруг спиной почувствовала чьё-то присутствие. Обернувшись, она взмахнула рукой в пустоте, и её запястье тут же оказалось в руке матери. Девочка без труда узнала тонкие пальцы и сухую тёплую ладонь.
– Мама, я ничего не вижу! Помоги! – взмолилась она, поддавшись вперёд. Но мать отстранилась и только крепче сжала её руку. – Мне страшно, – прошептала Алиса.
– Я знаю. Запомни всё, что чувствуешь сейчас.
– Чувствую? Мама, я ослепла!
– Обычное зрение может подвести. Однажды ты потеряешь всё, если не научишься видеть сердцем.