Мия Мара – Огненный стяг. Дом Земли (страница 14)

Тьма неожиданно отступила. Теперь перед Алисой стояла объятая пламенем женщина, в которой она с трудом узнавала мать.

***

Какое-то время Саша безрезультатно пытался найти дорогу к поляне. Несколько бесплодных попыток заставили его поверить, что он окончательно заблудился. Парень остановился, сделал несколько глубоких вдохов и ещё раз огляделся по сторонам. Стволы, стволы, стволы… Борясь с приступом паники, Саша без сил прислонился к ближайшему дереву. И тут же услышал голоса. Он вытер рукавом куртки вспотевшее лицо и прислушался. Голоса доносились откуда-то справа. Саша пошёл туда и через несколько шагов увидел за деревьями человеческую фигуру. Он прибавил ходу, а спустя мгновение едва не столкнулся с собственным отцом.

Подполковник Хорошилов не нашёл ничего лучше, чем появиться посреди леса в парадном мундире. Увидев сына, он выругался:

– Ничтожество!

У Саши голова пошла кругом. Откуда взялся отец? Почему кричит? Он вдруг увидел эту сцену со стороны: самого себя, бледного от испуга, и нависающую над ним мрачную тень отца.

– Ничего не можешь, даже дорогу найти! Без толку тебя учить! Как родился болваном, так им и останешься! – Подполковник резко качнулся вперёд и отвесил сыну звонкую оплеуху.

Лицо обожгло болью. Не в силах больше выносить этот кошмар, он бросился назад и чуть не столкнулся с Анной. Она, словно лесная нимфа, стояла между деревьев и молча наблюдала за происходящим.

Юноша обрадовался, но что-то во взгляде тётки заставило его остановиться.

– Ты намерен и дальше это терпеть?

– А что мне делать? Ударить в ответ? Он ведь мой отец!

– Бить вовсе не обязательно. Для начала сам перестань считать себя ничтожеством.

***

Мальчишки долго не возвращались, и Вадим заволновался. Мало ли что могло случиться в этом лесу! Он решил пойти поискать их, а заодно помочь донести хворост.

Взглянув на жену, которая вместе с сёстрами хлопотала у будущего очага, Вадим улыбнулся. Ему нравились эти внезапно обретённые родственники. Даже огромный и молчаливый Михаил Захарович, из которого клешнями слова не вытянешь, вызывал симпатию. Новые знакомые разительно отличались от всех, с кем ему обычно приходилось иметь дело. В них не чувствовалось фальши. Можно было расслабиться и поддаться их природному обаянию.

Вадим решил не беспокоить жену зря. Скорее всего, мальчишки просто увлеклись и забрались немного дальше, чем нужно. Шагнув с залитой солнцем поляны в тень зарослей, мужчина огляделся. Он хорошо помнил, в какую сторону ушли ребята, но сейчас кругом были только деревья. Стволы берёз и осин тянулись ввысь, точно построенные на плацу солдаты. К ним сиротливо жались невысокие ёлки.

Мужчина не стал звать сына. В лесу стояла такая удивительная тишина, что ему не хотелось нарушать её криками. Вадим редко мог позволить себе минуты одиночества и, решив воспользоваться случаем, просто пошёл по следам. Поначалу находить их было легко: парни притоптали траву, как слоны. Он даже почувствовал себя немного следопытом, вспомнив любимые в детстве книги Фенимора Купера. Но чем дальше Вадим уходил от поляны, тем гуще становились заросли, тем плотнее кроны деревьев подступали друг к другу. В полумраке следы стали почти не видны.

За деревьями что-то мелькнуло. Мужчина пошёл туда, уже предвкушая, как прочтёт сыну нотацию за непослушание. Сказано же: не отходить далеко от лагеря! Но вместо мальчишек он наткнулся на спину Михаила Захаровича. Бородач стоял, прислонившись плечом к дереву, будто ждал кого-то.

Вадим удивился. Он хорошо помнил, что перед уходом видел великана сидящим у валуна. Тот явно был неравнодушен к камню и считал его чем-то вроде древнего капища. Но сейчас дядя Миша находился прямо перед ним.

– Вы ребят не видели?

– Видел.

– И где они?

– Кто ж знает?

– То есть как? – удивился Вадим. – Что же делать?

Дядя Миша медленно повернулся.

– Как что? Ясное дело – спать.

Слова застряли у Вадима в горле, а затем и вовсе вылетели из головы: широкое бородатое лицо Михаила Захаровича вдруг вытянулось и обросло густой бурой шерстью, а руки превратились в мощные лапы.

Зверь встал во весь рост, открыл клыкастую пасть и заревел. Что было дальше, Вадим не видел, потому что без сознания рухнул на землю.

Косолапый замер над неподвижным телом, потягивая широкими ноздрями воздух, и, убедившись, что мужчина перед ним в полном беспамятстве, снова обратился в человека. В руках великана появилась увесистая палка. Он провёл ею вокруг Вадима, оставляя след на земле, а затем бесшумно растворился за деревьями.

Глава 7. Камень

Лина подняла голову и увидела, что на поляне никого нет. Мама, тётки, Михаил Захарович, ребята и даже Тори – все куда-то подевались. Краски вокруг потускнели, словно она попала в негатив цветной фотографии. Блёклое, точно выцветшее солнце зависло над сиреневыми кронами. Его бледно-розовые лучи лились в центр поляны, прямо на вершину валуна.

Девочка хорошо помнила, что раньше камень был белым и гладким, а теперь его чёрная поверхность оказалась испещрённой какими-то письменами. Зачарованная видением, она подошла к валуну. Он был влажным. Вода текла откуда-то с вершины, но казалось, что это лучи тусклого солнца струятся вниз.

«Вот почему ты такой гладкий», – подумала Лина.

Очень быстро узкие струйки стали широкими потоками. Теперь камень походил на огромное зеркало, в котором отражалась её жизнь. Перед глазами за несколько мгновений промелькнули десятки лет. Из подростка Лина превратилась в девушку, женщину, потом – в дряхлую старуху. Сердце сжалось от страха – вся её грядущая жизнь была полна одиночества, никто так и не смог её полюбить.

От жалости к себе у Лины перехватило дыхание. Слёзы застлали глаза. Она вдруг остро ощутила, как проживёт жизнь совсем одна, лишённая любви и понимания. Это открытие было невыносимым. Ей захотелось выпрыгнуть из собственного тела, убежать прочь с поляны, от этого камня и от себя.

– Не убежишь, – раздался за спиной тихий голос матери. – Лучше перестать бояться.

Лина обернулась – и отпрянула. Кожа Маргариты казалась полупрозрачной, в глазах плескалась тёмная синева. Волосы струились по плечам, перетекая в складки длинного переливающегося платья. Тело женщины выглядело зыбким, дрожало, струилось, будто состояло из воды и в любой момент могло рассыпаться миллиардами брызг.

– Мама? Я схожу с ума?

– Нет.

Лина вспомнила образы, которые показал ей камень.

– Я не хочу быть одинокой.

– И не будешь. У тебя есть ты.

Лину охватило отчаянье, слёзы брызнули из глаз.

– Этого мало! – закричала она. – Мне такая жизнь не нужна!

– Не плачь. Скоро ты поймёшь, что недостающие части нужно искать в себе, а не в других.

Лина хотела закричать, что не согласна с такой судьбой, что быть одинокой ужасно, но странное солнце вдруг погасло, и всё погрузилось во тьму.

***

Прохожий, невесть каким ветром занесённый в эти места, никогда бы не догадался, что валун в центре поляны хранит в себе могущественную магию. Но случайные путники здесь не ходили.

Камень был таким старым, что помнил руки древних богов. Когда-то они нарекли его Алатырём и начертили на его поверхности магические знаки, дающие силу тем, кто имел на то право.

Давным-давно на этом месте плескалось море, но потом вода ушла, а земля вокруг поросла дремучим лесом. Однако камень, как и прежде, проводил силу четырёх стихий и открывал двери в другие миры, жизнь в которых существенно отличается от жизни за нашими окнами.

О существовании Алатыря и его силе знали немногие. Посвящённые хранили тайну ценой своих жизней, ведь попади камень не в те руки, нарушилось бы хрупкое равновесие стихий. Валун пролежал на этой поляне много тысяч лет, и всё это время Елена Захаровна и её брат хранили его от чужих глаз, взамен пользуясь скрытой в камне мощью.

Именно магию Алатыря испытали на себе подростки, и на каждого она подействовала по-своему. Но на самом деле всё было совсем не так, как привиделось им.

Единственным свидетелем случившегося могла стать Тори, но она, к сожалению, и сама всё пропустила.

– Спи, – ласково потрепав собаку за ухом, шепнул Михаил Захарович. И та, сладко зевнув, тут же подчинилась.

***

– Аня, пожалуйста, высуши ветки, – попросила сестру Ольга, пока остальные занимались обустройством лагеря. – Они настолько сырые, что огонь не желает их есть.

Анна посмотрела на мокрые сучья и усмехнулась.

– Что, порезвились вчера? Теперь костёр разжечь не можете?

Она быстро огляделась по сторонам – убедиться, что никто не смотрит, – и дотронулась до влажных хворостин. Воздух вокруг них пришёл в движение, образуя множество миниатюрных вихрей. Через пару секунд ветки полностью высохли.

Ольга благодарно улыбнулась сестре, сложила хворост на месте старого кострища и выпрямилась. Сблизив ладони, она дождалась, когда между ними вспыхнет крохотный огненный шарик, а затем толкнула его в будущий костёр. Послышался треск – это пламя распробовало сухое лакомство.

– Не можете без фокусов? – Маргарита с укором наблюдала за сёстрами. – Есть же спички.

– Предлагаешь ветки феном сушить? – фыркнула Анна. – Между прочим, мокрые они по твоей вине.

– Я просто предлагаю быть осторожнее.

– Ну всё. – Ольга с трудом оторвала взгляд от языков пламени, пожирающих сухое топливо. – Стихии в сборе. Пора начинать.