Мия Флор – Каменная кровь 3 (страница 12)

— Лучше не начинай, — говорю и замираю, потому что Амай приближает своё лицо к моему.

— Анна, ты же прекрасно знаешь о моих намерениях.

— А ты — о моих. Они не изменились. Если ты пришёл меня успокаивать и воспользовался моментом моей усталости — это ничего не значит.

— М-м-м… — он склоняет голову к моей шее, вбирая мой аромат. Я косясь смотрю на сковородку, висящую рядом на стене — на всякий случай, если Амай позволит себе ещё одно прикосновение.

Да, у меня нет сил. Но я умею себя защищать.

— Я же сказал, что умею ждать, Анна. А ещё — уговаривать.

Я уже раскрываю рот, чтобы возмутиться, и вдруг чувствую, как Амай впихивает туда кусок сыра. Не знаю, откуда он его взял, но вместо того чтобы выплюнуть ему в лицо, я зло его разжёвываю, прожигая Хладного взглядом.

— Ешь. Я хочу поговорить с тобой на сытый желудок.

Я фыркаю. Амай улыбается, будто происходящее его забавляет.

Я отворачиваюсь, потому что каждый его взгляд как минимум побуждает меня бросить в него кочергой.

Амай откуда-то достаёт кусок жареной утки и хлеба, и у меня скапливается слюна во рту. Мы ужинаем вместе. Молча. Пару раз я почти давлюсь едой, но заставляю себя насытиться. Пока я слаба, да ещё и без своих каменных и магических сил — я абсолютно беззащитна.

— Скажи, Анна, — начинает Амай, подсаживаясь ближе. — Теперь понимаешь, как ты нужна своей матери и Мавридии? Как ты нужна своей семье?

При его словах только что съеденное подступает к горлу.

— Понимаю, — выдыхаю я, готовясь выслушивать нотации.

— Я знал, что ты поймёшь. Что ты не настолько отдалась своим чувствам, чтобы предать собственную семью.

О боги… Он знает, как ударить больнее.

— Мы не будем говорить о Николае. С ним и так всё ясно. Не хочу делать тебе больно. Ты прорыдала весь вечер на моей груди. Он не стоит твоих слёз.

Ха. Он не будет! Одно напоминание о Николае и моём разбитом сердце вновь ранит. Одиночество поглощает меня.

С Николаем мы были как одно целое. А теперь кажется, что без него я не смогу жить. Иногда я прислушиваюсь к теням, надеясь, что он там… Вот-вот выйдет из-за угла, мы объяснимся — и всё будет как прежде.

Но нет. Николай именно бросил меня.

Оставил одну.

Оставил Амаю.

Почти убил мою мать…

Он может быть жестоким. Я видела не раз, как он убивает. Он безжалостен…

Что, если Амай изначально был прав? Что, если Николай просто использовал меня?

Нет. Я больше не поведусь на чувства. Моё сердце и так изранено.

Если Амай хочет сотрудничества — возможно, я ему его дам. Но я не собираюсь становиться его женой.

— Ну же, Анна, — очевидно, на мои глаза вновь набежали слёзы, и Амай бережно проводит ладонью по моим волосам. — У тебя есть я. Твоя семья. Те, кто никогда от тебя не откажется. Перед тобой весь мир. Мир, который Королева собирается уничтожить. Ты нужна нам, — последнее он произносит почти шёпотом.

А меня наполняет такая щемящая боль, что хочется уткнуться носом в стол и снова расплакаться. Но я этого не делаю. Мне нужно быть сильной. Нужно понять, что происходит — и какую роль я могу сыграть в надвигающейся буре.

— Говори, что от меня требуется, — с трудом выдавливаю я.

17

Анна

Амай лукаво улыбается, и в его голубых глазах проскальзывает удовлетворённость ходом разговора.

— Мне нужно, чтобы мы обручились, — кажется, он стал ещё ближе, поэтому я отстраняюсь.

— Этого не будет, — говорю как можно чётче. — Я же уже сказала.

— Анна, пойми, чтобы я получил поддержку кланов и смог сразиться с Королевой, мне нужна ты. Как законная супруга, — на его лице сохраняется спокойное выражение, будто мой отказ — явный и понятный — не более чем каприз ребёнка, отказывающегося принимать лекарство.

— Может, сначала стоит проверить, дадут ли они эту поддержку? Ты прекрасно знаешь, что эфирный клан был истреблён. И знаешь — за что. Подумай, что будет, если совет кланов вновь узнает о существовании эфирников, — близость Амая давит, и я встаю со скамьи, чтобы отойти подальше. Опираюсь на один из невысоких кухонных шкафчиков и, сложив руки на груди, жду ответа.

— Понимаю твоё волнение. Но это совсем другая эпоха. Королева наступает, она опасна. Время на исходе. Как только Рубиновая получит силу, подобную богам, и станет демоном — будет поздно. Многие из мавридиев уже это понимают. После потери земного легиона, они в особо уязвленном состоянии. У них нет другого выбора. Только ты.

— Тогда зачем мне нужно становиться твоей женой? Если им нужна я, зачем тогда ты?

— Затем, что я нужен тебе. Да, ты сильная эфирница, но тебе необходим союзник.

Я фыркаю, рассматривая один из своих браслетов.

— Сильная, но бесполезная.

— Это решаемо, — замечает мой взгляд Амай. — Мы найдём Костриса и печать. Но пока тебе необходим союзник — чтобы тебя защитить и убедить остальных в подчинении.

— Так в чём проблема? Мы можем создать союз. Он же не обязательно должен быть брачным, — я развожу руками.

Внутренне я признаю: Королеву нужно остановить. Вся эта история с рубиновыми пещерами и силой, которую она может получить, — пугает. Как и то, что у неё всё ещё моя сестра. Теперь, когда каштоуны видят во мне только предательницу, а Николай отвернулся — у меня нет пути обратно.

Амай встаёт и подходит. Проклятье! Ну почему ему постоянно нужно быть где-то рядом? Почему он не может просто соблюдать дистанцию?

Я выставляю вперёд ладонь — она упирается в грудь Хладного. Он опускает на неё взгляд и усмехается.

— Я хочу обезопасить себя и моих воинов. Если ты станешь моей, вряд ли передумаешь, пойдёшь на попятную и вернёшься к Королеве. И ещё — я хочу, чтобы в моих детях текла кровь эфирников, — он берёт мою ладонь и убирает со своей груди.

— Ты сейчас серьёзно думаешь о потомках? Со мной? — от его наглости меня бросает в дрожь, я протискиваюсь в сторону и опять отхожу на безопасное расстояние.

— Да. По крайней мере, со мной наши дети будут расти с родителями, Анна. Я предлагаю тебе преданность, веру, власть — настоящую и счастливую семью.

— Амай… Мой ответ — нет. Ты уже слышал. Давай я не буду больше повторять. И я всё понимаю: твоё желание спасти мир, отомстить за смерть матери… Я просто не чувствую, что справлюсь со всем этим. Ты же понимаешь, что я не в силах противостоять даже самому слабому эфирнику? Мне всё ещё нужно спасти сестру.

— Поэтому тебе нужен я. Чтобы тебя защищать. Я собрал ради этого целое войско. И мне нужно что-то взамен. Поверь, это не так уж много, — он вновь оказывается рядом, и я нащупываю метлу за своей спиной.

Амай усмехается, заметив, как я вытаскиваю её перед собой.

— Разве простого сотрудничества недостаточно? Просто вычеркни слово «брачный» и оставь только «союз».

Взгляд Амая становится ледяным и пронизывающим до дрожи. Он не отвечает, но напирает. Кладёт ладонь поверх моей — той, что сжимает метлу — и отводит в сторону. Его взгляд опускается на мои губы, заставляя щёки воспламениться. Амай упирается одной рукой в стену возле моей головы. Я мысленно подбираю бранные слова, которые раз и навсегда отобьют у Хладного желание приближаться ко мне на такое короткое расстояние.

— О, как неожиданно, — слышу я озорной голос матери. — Извините, что помешала, — она скользит довольным взглядом по мне с Амаем. — Вы продолжайте. Я пришла попить горячего. Если хотите — и вам сделаю.

Мама по-доброму улыбается. Я так давно не видела её такой. На этот раз она без костыля, на ней тёплая шаль, и хочется её обнять.

Сердце внутри сжимается: я знаю, она уже одобрила наш с Амаем брачный союз — буквально считает его зятем. В каком-то смысле мама желает видеть меня счастливой. Она действительно верит, что мы с Хладным сможем объединить Мавридию, дать отпор Королеве и жить долго и счастливо…

Где-то внутри хочется поддаться искушению — сыграть роль примерной дочери, сделать маму счастливой.

Но всё это будет лишь иллюзией, потому что план, выданный Амаем, предполагает, что у меня есть сила, я умею ею управлять и не обезумела… Иначе мы погибнем все.

Я отхожу от Амая на другой конец просторной кухни, поближе к маме.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, так и не осмеливаясь ее обнять. Будто чувствую себя недостойной доя этого дочерью…

— О, уже лучше. Видеть вас вместе придаёт сил и здоровья, — она озорно подмигивает Амаю.

А я будто спотыкаюсь о собственное чувство вины… Мама не так всё поняла. Надо бы ей сказать, но я не решаюсь. Слова застывают в горле. Хочется насладиться её улыбкой… Ещё чуть-чуть.

Сажусь на скамью, где мама уже поставила кружки. И, конечно же, Амай пользуется моментом, чтобы оказаться рядом.