Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 94)

В древности, говорит далее проповедник, имел силу закон, согласно которому никто не мог брать себе жену кроме как из своего колена (Чис. 36:5, 7–8, 10). Однако со временем иудеи стали нарушать закон и жить по-язычески, отступили от отеческой веры и дошли до крайнего нечестия. За это Бог многообразно наказывал их, «ибо и город был окружен осаждающими, и святыни попраны нечистыми и преступными ногами, и сам народ страдал от грабежа, отеческая земля была опустошена, они отведены в чужую страну, представляли жалкое зрелище для видящих и слышание для слушающих и со всех сторон подверглись страшным бедствиям». В эту эпоху «уже не могло быть попечения о том, чтобы разбираться в родах: поелику весь народ был подавлен тяжестью ежедневных бедствий и несчастий, и колена, слившись, потеряли каждое свое преимущество». Однако достоинство рода Давидова не совсем исчезло, «ибо его значение для колен, как некие реликвии, переходя по наследству, оставалось до Самой Всехвальной Девы, Сей единой в женах обрученной мужу Матери и Девы»[1118].

Далее Андрей обращается к Евангелисту Матфею с вопросом о том, почему он в своей родословной разногласит с Лукой. Матфей отвечает: «Между нами нет никакого разногласия: ибо тот, составляя повествование в обратном порядке, пропустил естественных отцов, помянув лишь отцов по закону; я же сделал ясное упоминание об отцах естественных; каждый из нас, как вдохновенный одним и тем же Духом, признает слова другого, ни в чем не изменяя их»[1119].

Приводится мнение «многоученого мужа» (имеется в виду Юлий Африкан[1120]) о том, что одна родословная учитывает физических отцов, а другая — законных отцов, ставших таковыми в силу закона левирата: у Иосифа было два отца, Иаков и Илий, один физический, другой законный. Они «были единоутробными братьями, из двух разных фамилий; из них один, то есть Иаков, когда брат его Илий умер бездетным, взяв в замужество его жену, принял от него третьим Иосифа, по естеству своего сына, по закону же сына Илиева». Если же родословие Иосифа передается так, «то явно, что и Сама Дева Богородица Мария из одного с ним колена, поскольку, по закону Моисееву, одному колену не дозволялось смешиваться с другими»[1121].

Проповедник оспаривает мнение о том, что кто-либо из евангелистов мог составить родословную Христа по материнской стороне: «это не только было бы неприлично, но было бы и чуждо обыкновению Писаний, потому что никогда ранее не было родословия по женской линии». В то же время, «ведя род Иосифа от Давида, евангелисты убедительно подтвердили вместе с этим, что и Дева Мария произошла от Давида, то есть чрез жениха показывая и род невесты по закону Моисееву»[1122].

В завершающей части слова святой Андрей обращается к самому празднуемому событию — рождению Богородицы от Иоакима и Анны — и доказывает, что это событие было прообразом рождения Христа от Девы: «Нужно было, чтобы Тот, чрез Кого всё и в Ком всё, как Господь природы, показал на праматери Своей чудо, сделав ее из бесплодной матерью, а потом в Матери изменил законы природы, сделав Деву Матерью и сохранив знамения девства»[1123].

Четвертое Слово на Рождество Богородицы тематически завершает цикл проповедей на этот праздник. Оно включает в себя хайретизмы наподобие тех, что встречались нам в Акафисте:

Радуйся, Благодатная! Радуйся, осиянная, чрез Которую прогнана тьма и введен свет! Радуйся, Благодатная, чрез Которую упразднен закон и воссияла благодать! Радуйся, начало радости и конец проклятия! Радуйся, истинно Благодатная, Господь с Тобою — Тот, Который после [произошел] из Тебя, прежде [был] с Тобою; прежде — силой, после — действием; теперь уготовляя чрево Твое Себе в жилище и после устраивая из Тебя плотски великое таинство Домостроительства. Радуйся, одна принявшая в Свое недро благословение — Господа, чтобы освободить праматерь от первой клятвы! Радуйся, богоприемная сокровищница девства, из которой и нетленное рождение произошло, и богатство девства осталось нерасхищенным! Радуйся, Матерь, пребывающая в чистоте, и Дева, сосцами питающая! Радуйся, диадема красоты, Царица рода [нашего], отовсюду украшенная царскими отличиями! Радуйся, божественное святилище Христа, Который один только в небесном святилище священнодействовал, по чину Мелхиседекову! (Евр. 5:6, 10; 6:20; 7:11, 17, 21). Радуйся, жезл Ааронов, корень Иессеев, скипетр Давидов, царское одеяние, венец благодатей, неписанный образ девства, дощечка святыни (Исх. 28:36; 29:6), слово явлений! (Лев. 8:8). Радуйся, посредница закона и благодати, запечатление Ветхого и Нового Заветов, яснейшее исполнение всякого пророчества, акростих богодухновенной истины Писаний, Бога и Слова одушевленный и чистейший свиток (Ис. 8:1), в котором без слов и букв ежедневно читается Сам Писатель — Бог и Слово! Радуйся, начаток нашего воссоздания и предел божественных нам обетований и пророчеств, предвозвещенное святилище Божественной славы, долгожданное спасение язычников! (Быт. 49:10). Радуйся, истинная лестница Иакова, гора дымящаяся, ковчег святыни, покрытый со всех сторон златом (Евр. 9:4) — сияющим Духом, золотой сосуд, носящий небесную манну — Христа — и нетленную пищу всего мира![1124]

Дионисий. Цикл фресок «Акафист Божией Матери». Фрагмент. XV в. Ферапонтов монастырь

Здесь перечислены многие прообразы Девы из Священного Писания, в том числе те, которые упомянуты в Акафисте. Однако далее проповедник считает нужным дать еще один список прообразов и рассказать, «какими многоразличными именами Она украшена, и как выразительно во многих местах Писания показана». Священное Писание, говоря о Ней, называет Ее Девой, Отроковицей, Пророчицей, чертогом, домом Божиим, храмом святым, второй скинией, святым престолом, жертвенником, очистилищем, золотой кадильницей, Святым святых, херувимом славы, золотым сосудом, скрижалями завета, иерейским жезлом, царским скипетром, диадемой красоты, рогом с благовонным миром познания, алебастром, подсвечником, фимиамом, светильником, фитилем, колесницей, купиной, камнем, землей, раем, страной, нивой, источником, агницей, каплей «и другими именами, какими знаменитые истолкователи Духа, по таинственному воззрению на символы, пророчески называют Ее»[1125]. И далее эти и другие ветхозаветные прообразы Девы объясняются с обильным цитированием ветхозаветных Писаний.

Затем проповедник предлагает богословское толкование празднуемого события:

Сокрушенное падением праотца, естество человеческое имело нужду в воссоздателе или восстановителе, и молча громко вопияло к Создателю:

«Для чего, Господи, стоишь вдали?» (Пс. 9:22). Громче же и слезно оно жаловалось чрез пророков: «Где прежние милости Твои, Господи? Ты клялся Давиду истиною Твоею»? (Пс. 88:50). Что же милости Хотящий? (Ос. 6:6). Не презрел, не замедлил, не отложил обетований надолго. Каких обетований? «Не отступлю от тебя и не оставлю тебя» (Нав. 1:5), что впоследствии Он сказал и ученикам, восходя от земли на небо, от которого, впрочем, Он и не отлучался: «Не оставлю вас сиротами, приду к вам» (Ин. 14:18). Это же Он ясно обещал и чрез пророков, еще прежде неизреченного Своего вочеловечения. Когда это было так и уже время требовало исполнить обетование, смотри, что сделал Совершающий наше спасение… Он не откуда-то принес для этого средство, и не из другого существа сделал для Себя сосуд; но, взяв из той же самой персти и из той же самой, если можно сказать, закваски брение, построил Себе драгоценный и, поистине, неизреченного зодчества храм, в котором Сам, как первый и единственный Архиерей и Царь, спасительно и жертвенно совершил примирение наше с Отцом Своим, сверсущностно, но и сущностно восприняв из человеческой сущности всю нашу сущность[1126].

Миниатюра рукописи Акафиста Пресвятой Богородицы. 1350–1360-е гг., Византия. Государственный историчкский музей, Москва

Здесь преподобный Андрей возвращается к осмыслению тайны соединения двух естеств в Иисусе Христе. Об этой же тайне он вновь говорит после краткого пересказа истории рождения Девы Марии от праведной Анны. Рождение Христа от Девы являет истощание Божества, но одновременно и величие Той, от Которой Бог воплотился:

О неизреченное истощание! О благость! Ибо Бог даровал нам это, превыше естества и обычного порядка, чрез Женщину одного с нами племени и рода, чрез Женщину, Которой не только красота души возвысились до той беспредельной высоты, что Сам Христос — красота непостижимая — возжелал Ее красоты и избрал Себе от Нее второе рождение без отца, но и состав тела столь благообразен и столь чист, что вместил в себе бестелесное и невместимое величие сверхсущностного естества в лице одной из трех Его ипостасей! Вот кто такая Богородица Мария, общее прибежище всех христиан… Вся тварь, радуйся, ликуй и рукоплещи! Ныне родилась нам Отроковица, из Которой спасение, и через Которую всемерное искупление — Христос Иисус, Бог и Слово, «Который есть и был и грядет» (Откр. 1:8) и пребывает во веки[1127].

Таким образом, цикл из четырех проповедей, посвященных Рождеству Богородицы, начавшись с изложения православной христологии и учения об обожении, заканчивается обращением проповедника к Иисусу Христу как главному центру молитвенного внимания и богословского размышления. Но история спасения человеческого рода воплотившимся Богом имеет свое начало в рождении Девы, предызбранной для того, чтобы стать Вместилищем Невместимого. В этом смысле событие Рождества Богородицы — начальный этап пути человечества ко спасению и вечной жизни, дарованной Христом.