Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 93)

Противопоставление закона и благодати, опять же, восходит к Павлу. В Послании к Римлянам он говорит: «Грех не должен над вами господствовать, ибо вы не под законом, но под благодатью» (Рим. 6:14). Закон в словаре апостола Павла указывает на всю совокупность ветхозаветных установлений, на смену которым в Новом Завете приходит благодать — благоволение Божие к тем, кто уверовал во Христа и надеется спастись не через исполнение ветхозаветных предписаний, а через Его страдания и смерть.

Слова «возглавив (ἀνακεφαλαιώσας) всё в Себе» являются реминисценцией богословской концепции рекапитуляции (лат. recapitulatio, греч. ἀνακεφαλαίωσις — «возглавление», «переоглавление»), восходящей к святому Иринею Лионскому. Согласно этой концепции, Христос совершил переоглавление истории Адама, то есть перечисление глав этой истории в обратном порядке: то, что потерял Адам через непослушание, Христос приобрел через послушание Богу, за каждый долг Адама расплатившись Своими страданиями.

Эта христологическая концепция доминирует в проповеди, и автор вновь и вновь к ней возвращается:

Ныне Создателю всего устроился созданный храм; и творение уготовляется в новое божественное жилище Творцу. Ныне изгнанная из страны блаженства природа наша принимает начало обожения и персть стремится вознестись к высочайшей славе. Ныне Адам приносит от нас и за нас начатки Богу, достойнейший Плод человечества — Марию, в Которой делается Хлебом для восстановления [человеческого] рода[1107].

Смысл сказанного заключается в том, что благодаря Боговоплощению человеческая природа, изгнанная из рая, начинает свой путь к возвращению в рай и обожению. Дева Мария представлена как приношение Богу от человеческого рода. Она становится храмом Божества, но вместе с Ней таким храмом становится и вся человеческая природа. В Ее чреве воплотившийся Бог делается Хлебом, сшедшим с небес (Ин. 6:41, 51, 58), необходимым для того, чтобы спасти людей. Не будем забывать, что проповедь предназначена для произнесения за Божественной литургией: отсюда ее евхаристический подтекст.

Рождество Пресвятой Богородицы. Фреска. XIII в. Монастырь Панагии Олимпиотиссы, Элассоне, Греция

Проповедник далее обращается к истории первых людей, рассказывает об их грехопадении и его последствиях. В результате грехопадения люди «стали предпочитать землю небу, так что не оставалось никакой надежды ко спасению, кроме высшей помощи. Ни естественный, ни писаный закон, ни пламенные примирительные вещания пророков не сильны были уврачевать болезнь. Никто не знал, как исправить природу человеческую…» И тогда Бог благоволил «открыть нам другой стройный и созданный заново мир… даровав нам дивную, свободную и совершенно бесстрастную жизнь через воссоздание наше в Крещении божественного рождения». Но это благо Бог не мог передать людям, если бы «не явился нам во плоти, не подвергся законам природы и не благоволил пожить с нами образом ведомым Ему». А это, в свою очередь, не могло произойти, «если бы прежде не послужила таинству чистая и неприкосновенная Дева, Которая вместила Невместимого, по закону, превышающему законы естества»[1108].

О Святой Деве преподобный Андрей говорит очень возвышенно, воспроизводя традиционное учение о Ее приснодевстве и о том, что рождение от Нее Сына было безболезненным. При этом, продолжая развивать тему рекапитуляции, он говорит о Марии как Новой Еве:

Она есть Богородица Мария, богопрославленная, из утробы Которой вышел с плотью Сверхбожественный и Которую Сам Он сделал чудным для Себя храмом. Она зачала бессеменно и родила нетленно, потому что Он был Бог, хотя и родился плотски, без смешения и болезней. Эта Матерь, поистине, избежала свойственного матерям и дивно питала молоком Сына, рожденного без мужа. Дева, родив бессеменно зачатого, пребыла чистой Девой, сохранив невредимыми признаки девства. Итак, воистину Она именуется Богородицей; девство Ее чтится и рождение ублажается. Бог, соединяясь с человеками и являясь во плоти, дарует Ей собственную славу. Женское естество вдруг освобождается от первоначальной клятвы, и как первое ввело грех, так первое же начинает спасение[1109].

Здесь проповедник подходит к кульминационному пункту и говорит о рождении Христа от Девы как втором сотворении человека:

Искупитель рода [человеческаго], как я сказал, восхотел устроить новое рождение и воссоздание [человека]: подобно тому, как при первом сотворении, взяв персть из девственной и чистой земли, образовал первого Адама, так и теперь, устраивая Свое воплощение на земле — так сказать вместо персти — избирает из всего творения эту чистую и пренепорочную Деву и, воссоздавая человечество в избранной из среды человеков, Творец Адама делается Новым Адамом, чтобы спасти древнего[1110].

Следующая часть проповеди представляет собой пересказ истории рождения Девы Марии от Иоакима и Анны: проповедник опускает многие детали этой истории, изложенной в «Протоевангелии Иакова», и очерчивает лишь основной ее контур. Затем он приводит несколько цитат из псалмов, которые толкует как предсказание о рождении Христа от Девы. И завершает проповедь призывом к каждому из слушателей принести «достойный дар настоящему торжеству: отцы — благоденствие рода; матери — благочадие; неплодные — неплодство греха; девы — сугубое целомудрие, то есть души и тела; состоящие в браке — похвальное воздержание»[1111].

Второе Слово на Рождество Богородицы задумано как смысловое продолжение первого, но посвящено почти целиком теме происхождения Иисуса Христа из рода Давида. Слово содержит обширный экскурс в ветхозаветную историю со множеством цитат из книги Бытия, псалмов, Послания к Евреям и других книг Библии. Основная цель этого экскурса — доказать, что «во Христе Спасителе нашем исполнилось все, сказанное в законе и пророках, когда Он, сверхбожественный, облекшись в человеческую плоть, в последние дни пребывал с нами, живущими на этой земле»[1112].

Некоторые ветхозаветные пророчества интерпретируются преподобным Андреем в историческом ключе. Слова Иакова «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов» (Быт. 49:10) толкуются применительно к рождению Христа из рода Давидова, однако автор считает нужным сделать экскурс в политическую историю Иудеи:

Вот так предсказание! Ничто из сказанного не оказывается ложным. Ранее было показано, что, воистину, из чресл Давидовых родилась Дева. Отрасль Ее — Христос, Вождь и Князь, царствует над домом Иакова во веки и не примет конца царствования. Еще до пришествия Христова было уничтожено царство иудейское, которое, как известно, со славою стояло до времен Иехонии и до печального отведения в плен вавилонский; однако еще не исчезал род, сохранивший признаки царского благородства. Что касается слов: «доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов», то, конечно, это Христос Сын Божий и Сам Бог Господь, Которого девственно, девственным рождеством, произвела нам Сама Всесвятая Дева, отрасль Давидова. Ибо с тех пор, как была уничтожена власть иудеев, уже не восседал плотью на престоле Давида другой царь, поскольку царство было совершенно уничтожено страшным бедствием…[1113]

В других случаях автор проповеди опирается на традицию аллегорической интерпретации Писания. Слова «Он привязывает к виноградной лозе осленка своего и к лозе лучшего винограда сына ослицы своей» (Быт. 49:11) толкуются следующим образом:

Кто лоза? Конечно, Тот, Кто взывает в Евангелиях: «Я есмь истинная виноградная лоза, а Отец Мой — виноградарь» (Ин. 15:1). А осленок Его — мы, соединившиеся с Ним и как бы неразрывной цепью связанные с Ним чрез восприятие, обнищав в котором, Он даровал нам, крайне бедным, всего Себя; таким образом, чрез Него мы стали богами, а Он ради нас сделался Человеком. В духовном смысле под осленком Его можно разуметь всечестную Церковь — призвание народов, призвавшее и нас. Мы, поистине, были подобны бессловесным и были объяты неразумием, пока Само Слово, пришедши, не отъяло от нас покрывала неразумия и, милостиво покрыв нашу наготу, не возложило на нас всю истканную свыше духовную одежду богопознания о Нем, и не привязало нас, как осленка, к лозе веревкой спасения Своего, и не соединило земного с небесным[1114].

Аллегория в данном случае иллюстрирует богословскую идею, которая проходит лейтмотивом через всю проповедь: идею истощания, обнищания Божества ради обожения человека.

Лишь под конец проповеди автор обращается к событию Рождества Богородицы, но не рассказывает о самом событии, а сравнивает Анну и Марию: «одна только что освободилась от позора бездетности, а другая вскоре родит Иисуса, божественно и неизреченно ставшего подобным нам»[1115]. Анна восхваляется как «родившая богоблаженный Плод, Марию, из Которой произошел Цвет Жизни — Христос»[1116]. Последовательный христоцентризм сохраняется в проповеди от начала до конца.

Третье Слово на Рождество Богородицы является тематическим продолжением второго. Однако если там святой Андрей доказывал, что Христос происходит от семени Давидова, то здесь он ставит своей задачей доказать, что из этого же рода происходит Дева Мария. Для этого, говорит проповедник, «воспользуемся родословиями по Луке и Матфею, из которых одно идет обратным, а другое прямым порядком; укажем соединение, происшедшее в родстве предков Иосифа, и ясно покажем образ того, что Сама Дева произошла от Давида»[1117].