Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 28)

Какая мать дерзала сыну своему говорить молитвенно: «Ты как Бог — упование Матери Своей, как Человек — возлюбленный Ее и Сын, со страхом и любовью должна предстоять Тебе Матерь Твоя»[233].

«Я — сестра Твоя, потому что и Я из дома Давида, который отец Нам обоим. Я — Матерь Твоя, потому что родила Тебя. Я — невеста Твоя, потому что Тебе посвящена. Я — раба и дочь, потому что купил Ты Меня кровью и крестил Меня в водах.

Сын Всевышнего пришел и вселился в Меня, и сделал Меня Своей Матерью. И как родила Я Его новым рождением, так и Он родил Меня вторым рождением. Одежда, заимствованная у Матери, в которую облекся Он, облекла плоть Ее в славу Его»[234].

Из новозаветных экзегетических трудов Ефрема Сирина наиболее значительным является «Толкование на Диатесса́рон» — свод четырех Евангелий, составленный Татианом во II веке. Татиан был учеником святого Иустина Философа и церковным писателем: сохранились апология Татиана, а также некоторые другие его сочинения. Под конец жизни Татиан отошел от Церкви и основал гностическую секту энкратитов («воздержников»), члены которой отличались крайним аскетизмом и ригоризмом. По-видимому, Диатессарон Татиана был первым сирийским переводом Евангелия. В III–IV веках Диатессарон употреблялся в Сирийской Церкви как основная богослужебная книга и лишь в V веке был постепенно вытеснен четырьмя каноническими Евангелиями[235]. Татиан в соответствии со своими гностическими симпатиями не включил в свод Евангелий родословие Христа и некоторые другие места, указывающие на Его человеческую природу.

В полном виде толкование Ефрема на Диатессарон сохранилось только в армянской версии[236]. Однако значительная часть (примерно три четверти) сохранилась в сирийском оригинале[237]. Произведение написано, вероятно, в поздний период жизни преподобного, так как в заключительной молитве он называет себя «умудренным опытом». Толкование отличается последовательностью, краткостью и конкретностью. Святой Ефрем защищает действительность человеческой природы Христа против мнения докетов. Основная мысль выражена во вступлении:

Для чего Господь наш облекся плотью? Для того, чтобы сама плоть вкусила радость победы и чтобы исполнилась и познала дары благодати… Господь здравою принял ту природу, здравость которой погибла, дабы человек через здравую природу Господа возвратил себе здравость первоначальной своей природы[238].

Фрагмент рукописи Диатессарона, найденный при раскопках в Дура Европос. III в. Сирия

Здесь утверждается мысль об обожении человека через воплощение Христа, выраженная современником Ефрема святителем Афанасием: «(Слово) вочеловечилось, чтобы мы обожились»[239]. В дальнейшем изложении Ефрем часто опровергает мнения гностиков, манихеев, маркионитов и ариан, противопоставляя им учение Церкви. В некоторых местах своего толкования Ефрем переходит от богословских рассуждений к молитве; в конце книги также помещена молитва.

Диатессарон Татиана начинается с пролога Евангелия от Иоанна, и в толковании на этот текст Ефрем говорит о Слове Божием, Которое стало плотью. Затем переходит к включенным в Диатессарон фрагментам из Евангелий от Луки и Матфея, посвященным рождению Иисуса от Девы Марии.

Говоря о явлении ангела Захарии, Ефрем подчеркивает, что оно имело меньшую значимость, чем явление ангела Марии, которое произойдет через шесть месяцев:

Захария подошел к ангелу, дабы научить, что сын его меньше ангела. К Марии же сам ангел пришел, дабы показать, что Сын Ее есть Господь ангела. В храм пришел ангел, дабы не дать повода тем, кто лживо изыскивал повод. К Елисавете ангел не пришел, так как Захария был родителем Иоанна; и к Иосифу ангел не пришел, так как одна только Мария была родительницей Единородного. Гавриил не пришел к Елисавете, у которой был муж, к Марии же пришел, дабы своим именем заместить тайну мужа[240].

Родословная Иисуса в Диатессароне отсутствует, однако Ефрем считает необходимым объяснить, что к роду Давидову принадлежал Иосиф, «о роде же Марии Писание умалчивает, так как обыкновенно исчисляет и отмечает род мужа. Если бы было в обычае объяснять и показывать материнский род, то справедливо было бы спрашивать и о роде Марии»[241].

Песнь Марии «Величит душа моя Господа» (Лк. 1:46) воспринимается толкователем как пророчество о Царстве Небесном, которое будет провозглашать Ее Сын: «Итак, в сие время и сими словами Мария начала возвещать новое царство»[242].

Сравнение между Елисаветой и Марией показывает превосходство Марии, соответствующее превосходству Иисуса над Иоанном Предтечей:

Елисавета в старости родила последнего из пророков, а Мария в юношеском возрасте — Господа ангелов. Дочь Аарона родила глас вопиющего в пустыни, дочь царя Давида — Слово Царя Небесного. Жена священника родила ангела Лица Его, и дочь Давида — крепкого Бога земли. Неплодная родила того, кто отпускает грехи, а Дева — Того, Кто изглаживает грехи. Елисавета родила того, который воссоединяет людей чрез покаяние, а Мария — Того, Кто очищает землю от нечистоты[243].

Иоанн Предтеча и Богородица с Младенцем. Икона. XIV в. Монастырь Пантократор, Афон

На девстве Марии толкователь считает необходимым остановиться подробно, защищая его от нападок язычников и иудеев:

Ибо Ее святым зачатием открывался вход Божественному Милосердию, дабы оно обитало во всякой плоти. А что Мария прежде была обручена и приняла имя своего мужа, а потом зачала во чреве, то это произошло ради преемства царей, так как невозможно было, чтобы младенец вписывался в родословную по имени своей матери; по этому же основанию сын Давида приписан был к царям. Или это произошло ради коварных людей, которые стали бы клеветнически обвинять Марию в прелюбодеянии; посему Она дана была мужу кроткому, который удержал Ее, когда Она оказалась непраздною, и не изгнал из дома, когда родила, но жительствовал с Нею и оказался добровольным союзником подверженной клеветам. Он был свидетелем за Марию пред всеми, что Сын Ее явился не по любодеянию, но зачат был силою Духа. Родился же без мужа[244].

Толкование Ефрема содержит интересные предположения относительно того, в каком месяце происходили описываемые в Евангелиях события:

Зачала Елисавета в месяце Мархешване после того, как Захария исполнил дни своего служения и обязанности. Благовещение Марии произошло в десятый день месяца Нисана, как и возвещение Захарии было в десятый день месяца Тишри. «Это — месяц шестой после того». Закон повелевал, чтобы в десятый день месяца Нисана [отделяли от стада и] заключали [в особое место] агнца [пасхального]. В тот же день и истинный Агнец заключен был в утробу Девы, — именно в то время, когда свет утверждается в своей силе, и через это научил, что Он пришел, дабы покрыть наготу Адама. Рожден же в шестой день месяца Тевет [по греческому счислению], когда солнце начинает побеждать, показывая, что диавол побежден, а человек победил в Том, Который побеждает все[245].

Это толкование основывается на убеждении, восходящем к «Протоевангелию Иакова», что Захария был первосвященником. В своем комментарии на эпизод с явлением ангела Захарии Ефрем утверждает, что оно произошло не «по правую сторону жертвенника кадильного» (Лк. 1:11), а во Святом святых Иерусалимского храма, куда заходил «однажды в год один только первосвященник» (Евр. 9:7). Происходило это в день очищения, который праздновался в 10-й день первого месяца Тишри. Если Благовещение произошло шесть месяцев спустя после явления ангела Захарии (Лк. 1:36), значит, оно должно выпадать на 10-й день месяца Нисана[246]. Но этот день находится совсем рядом с 14-м Нисана, когда евреи совершали заклание пасхального агнца.

Для Ефрема этот символизм имеет особое значение, что явствует из его «Толкования на книгу Исход»:

«Месяц сей да будет у вас началом месяцев года, и в десятый день сего месяца пусть возьмут себе каждый одного агнца по семействам, по агнцу на семейство; и пусть он хранится у вас до четырнадцатого дня сего месяца: тогда пусть заколют его к вечеру и помажут на обоих косяках и на перекладине дверей в домах, где будут есть его» (Исх. 12:2–7). Агнец есть образ Господа нашего, Который в десятый день месяца Нисана нисшел в утробу Девы. Поскольку от десятого дня седьмого месяца, в который Захария принял благовествование о рождении Иоанна, до десятого дня первого месяца, в который Ангел благовествовал Марии, протекло шесть месяцев, то Ангел сказал Марии: «уже шестой месяц ей, называемой неплодной» (Лк.1:36). Итак, в десятый день агнец заключен, а Господь зачат. В четырнадцатый же день агнец заклан во образ Господа, распятого на кресте. И опресноки, которые надлежало снедать с горькими травами, изображают новое таинство Господне, в горести и скорби принимаемое причастниками его. «…Чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших». Это изображает новый сонм учеников, готовых идти и проповедовать Евангелие. «Посохи ваши в руках ваших» (Исх.12:11). Это — кресты на плечах апостолов. «И стоя на ногах ваших», — потому что неприлично Тело живое принимать сидя. «Всякий поселенец не должен есть ее» (Исх. 12:45), ибо некрещеный не вкушает Тела. «И кости его не сокрушайте» (Исх. 12:10). Ибо, хотя руки и ноги у Господа нашего пронзены были гвоздями, и ребро пронзено копьем, но кость не сокрушена у Него[247].