Митрополит Иларион – Тайна Богоматери. Истоки и история почитания Приснодевы Марии в первом тысячелетии (страница 27)
Ложесна Марии, оставшиеся запечатанными, сирийский богослов и поэт сравнивает с запечатанным гробом, из которого воскрес Христос:
Воскресением Своим уверяешь Ты неверующих в рождество Твое, потому что чрево Матери Твоей пребыло заключенным, как запечатан был гроб. Чистым пребыл Ты во чреве и живым — во гробе. О Тебе свидетельствуют и заключенное материнское чрево, и запечатанный гроб.
Материнское чрево и гроб вещают о рождении и воскресении Твоем. В заключенном чреве Ты зачат, запечатанный гроб родил Тебя. Преестественно (чудесно) и материнское чрево родило Тебя и гроб возвратил.
Запечатан был гроб, в котором положили и стерегли Мертвого, девственно было чрево, не познавшее мужа. Девственное чрево и запечатанный гроб, подобно трубам, оглушают слух глухих Иудеев.
Заключенное чрево Матери и запечатанный камень гроба обличают клеветников, которые зачатие производят от мужа и в воскресении видят похищение тела. Печать девства и печать гроба уверяют, что пришел Ты с неба. Иудеям заграждаются уста и рождением, и воскресением Твоим. Когда клевещут на рождение Твое, осуждает их смерть Твоя. Когда отрицают воскресение Твое, низлагает рождение Твое. И рождение, и воскресение, как два борца, принуждают умолкнуть клеветнические уста[222].
Пребывание Иисуса в утробе Матери сравнивается с Его смертью на кресте. И в том, и в другом случае Он оставался Богом, сохранялось Его Божественное вездеприсутствие:
Смотри, весь Он был на кресте, и в то же время весь был повсюду.
Так весь Он был и в материнском чреве, и в то же время весь пребывал во всем.
Как на кресте оживотворял мертвых, так созидал и младенцев, будучи Младенцем.
Умерщвленный, отверз Он гроб и, будучи в материнской утробе, отверзал утробы матерей.
Слышите, друзья мои, о Сыне Сокровенного; видима была плоть Его, но незрима сила Его.
Ничем не удержима сила Сына; ее не заключало в себе материнское чрево, как заключало плоть.
Когда сила Его пребывала в материнском чреве, тогда созидал Он младенцев во чреве матерей.
Его сила обнимала и державшую Его в Своих объятиях. А если бы отнял Он силу Свою, разрушилось бы все.
Сила, содержащая все твари, и когда был Он во чреве, не оставляла всего.
Он Сам Себя образовал в материнском чреве, и от Него получили образование вида своего все бывшие в материнских утробах[223].
Мария носила безмолвного Младенца, когда в Нем были сокрыты все роды языков.
Носил Его и Иосиф, но в Нем сокрыто было естество, которое древнее всего состарившегося.
Вышний стал Младенцем, и в Нем сокрывалось сокровище мудрости, достаточное для всех.
Вышний питался молоком Марииным, а по Его благости питаются все твари…
Когда питался Он молоком Марииным, тогда источал жизнь всему.
Когда возлежал Он на лоне Матери Своей, тогда на лоне Его были все твари[224].
В богословии Ефрема важную роль играет терминология «обмена» между Богом и человеком. Именно в этой терминологии он описывает обожение человека: Бог взял у нас человечество, чтобы нам дать Свое божество[225]. В «Песнопениях на Рождество» эта тема раскрывается также применительно к Деве Марии. Она щедро дарила Иисусу Свое материнство, кормила Его молоком, а Он умалил Свое божество для того, чтобы вместиться в Ее утробу и там облечься плотью:
Из великой сокровищницы для всей твари уделяла Ему Мария, что могла уделять.
Давала Ему молоко, которое Сам Он образовал; давала пищу, которую Сам Он сотворил.
Как Бог подавал Он Марии молоко и как человек питался Ее молоком.
Руки Ее носили Его, потому что умерил Он могущество Свое. Держало Его лоно Ее, потому что умалил Он Себя.
Кто измерит беспредельное величие Его?
И, однако же сократил Он меру его до вместимости одежды.
Прикрывала и облекала Его одежда, потому что отложил Он славу Свою; измеряла и прикрывала Его, потому что сократил Он Себя.
Умолкало и утихало море, когда носило Его на себе. Как же могли носить Его Иосифовы длани?
Принял Его в себя шеол, и расторглось его чрево. Как же могла носить Его в себе Мариина утроба?
От силы Его раскололись надгробные камни. Как же могло носить Его Мариино лоно?
На уничижение пришел Ты, чтобы всем даровать жизнь. Хвала Тебе от всех, оживотворенных Твоею рукой!
Кто может говорить о Сыне Сокровенного, Который сошел и плотью облекся в материнском чреве?
Вышел из утробы как Младенец, питался молоком, возрастал среди детей Сын Господа всех[226].
Та же тема раскрывается в песни, которую поэт вкладывает в уста Девы Марии:
Исполнилась восторгом Мария и воспела Ему сладкую песнь: «Кто даровал Мне, чуждой деторождения, что зачала и родила Единого и Множественного, Малого и Великого, Который весь во Мне и весь во всем?
Этот день, в который к Моему убожеству пришел Гавриил, внезапно сделал Меня из рабы госпожой. Я — Раба Божества Твоего, но и Матерь человечества Твоего, Господь и Сын Мой.
Через Тебя, Сын Царя, Я, раба, внезапно стала царской дочерью. Ради Тебя, Сын Давидов, Я, убогая в доме Давидовом, возвышена, Я, дочь земли, чрез Тебя, Небесного, вознеслась до небес.
Какое изумление объемлет Меня! Вот предо Мной ветхий днями Младенец. К небу устремлено око Его, не умолкает лепет уст Его, который представляет Мне, что молчание Его беседует с Богом.
Кто видел Младенца, Который во все проникает взором? Во взоре Его видно, что Он — правитель всей твари, и горней, и дольней. Это — взор Повелителя, Который всем повелевает.
Как источники молока открою Тебе, Первоисточник? Как буду питать Тебя, Питающий всех со Своей трапезы? Как приступлю к пеленам Твоим, Облекающийся светом?
Не знают уста Мои, как наименовать Тебя, Сын Присноживущего. Дерзну ли наименовать Тебя Сыном Иосифовым? Но ужасаюсь, потому что не его Ты семя, но боюсь и отрицать его имя, потому что он обручен со Мной.
Наименую ли Тебя, Сын Единого, Сыном многих? И тысячи имен недостаточно для Тебя: Ты и Сын Божий, и Сын Человеческий, вместе и Сын Давидов, и Сын Мариин.
Кто сделал безмолвным Господа всех уст? Пречистое зачатие Твое злые люди обращали мне в упрек. Ты, о Святой, будь заступником Своей Матери, покажи силу Твою, да уразумеют они, как Я зачала Тебя»[227].
Рассказ евангелиста Матфея об избиении младенцев по приказу царя Ирода и о бегстве Марии с Младенцем и Иосифом в Египет поэтически осмысливается в следующей части песни Марии:
«Ради Тебя, Который любит всех, стала Я ненавидима; гонят Меня за то, что зачала и родила Я единственное Прибежище для сынов человеческих. Да возрадуется Адам, потому что Ты — Ключ от рая.
Вот, на родившую Тебя свирепеет море, как на Иону. Вот Ирод, как мятущаяся волна, стремится потопить Владыку морей. Куда бежать Мне? Научи Меня Ты, Господь Матери Своей!
С Тобой предамся я бегству, потому что Тобой повсюду приобретается жизнь. И темница с Тобой — не темница, потому что чрез Тебя человек восходит на небо. И гроб с Тобой — не гроб, потому что Ты — воскресение»[228].
Избиение Вифлеемских младенцев. Мозаика. 1315–1321 гг. Монастырь Хора, Стамбул, Турция
Мария описывается в гимнах Ефрема как невеста Божия, а Иисус — как Ее Возлюбленный[229]. Говоря об этом, Ефрем обращается и к евангельскому сюжету о браке в Кане Галилейской, и к библейской книге Песнь песней:
Женихи с невестами своими восклицали радостно: «Благословен Младенец, Которого Матерь сделалась невестой Святого! Блажен брак, на котором был Ты, потому что, когда иссякло вино, Ты внезапно дал его в изобилии»[230].
«У кого есть сын, пусть приходит он и будет братом Моему Возлюбленному. У кого есть дочь или сродница, пусть приходит она и будет невестой Бесценному Моему. У кого есть раб, пусть даст ему свободу прийти и служить Господу своему…
Дочь свободных — Твоя раба, если служит Тебе, Сын Мой, а раба делается чрез Тебя свободной и приемлет от Тебя утешение, потому что освобождена Тобой. Духовное яблоко (Песн. 2:5) носит Она в лоне Своем, если любит Тебя.
Желайте, непорочные [души], чтобы Возлюбленный Мой обитал в вас; желайте и вы, осквернившиеся, чтобы Он освятил вас; желайте, Церкви, чтобы украсил вас Он, Сын Творца, пришедший восстановить всю тварь»[231].
Мария — не только Матерь Иисуса и не только Его невеста, но одновременно Его сестра и дочь:
Никто не знает, как наименовать Матерь Твою, Господи наш. Наименует ли кто Девой? Но пред очами Рожденный Ею. Наименует ли имевшей мужа? Но Она не познала его. Если же и Матерь Твоя непостижима, кто в состоянии постигнуть Тебя.
Одна Она — Матерь Твоя, вместе же со всеми — сестра Тебе. Она и Матерь Тебе, и сестра, и невеста Твоя, как и все целомудренные. Всем украсил Ее Ты, Красота Матери Твоей!..
От Тебя приобрела Мария все украшения обязавшихся браком; без мужа зачала Тебя во чреве, сверхъестественно сосцы Ее наполнились молоком; Ты землю жаждущую сделал внезапно источником молока.
Когда носила Она Тебя, всесохраняющий взор Твой облегчил бремя Ее. Питала Она Тебя, потому что алкал Ты; поила Тебя, потому что угодно было это Тебе и Ты жаждал. В объятиях Своих носила Она Тебя, пламенеющий Уголь, потому что щедроты Твои охраняли лоно Ее.
Чудес исполнена Матерь Твоя: сошел в Нее Господь, — и стал рабом; сошел Велегласный, — стал в Ней безгласным; сошел Пастырь, — стал в Ней и родился агнцем[232].
Какая [матерь] носимому во чреве ее могла говорить то же, что Мария? Какая матерь дерзала сына своего именовать Сыном Творца, Сыном Создателя, Сыном Всевышнего?