Митрополит Иларион – Святые наших дней (страница 29)

Однажды, когда он спал возле храма, его заметила проходившая мимо женщина. Звали ее Марго, она взяла его в свой дом. У нее был сын, ровесник Годердзи, и она решила, что сможет воспитать двоих. Она была гадалкой. И когда она заболела, двенадцатилетний мальчик стал принимать людей вместо нее:

– Мы беседовали о православной вере, о Божией любви. Так продолжалось несколько дней. И такая благодать была ниспослана Господом, что стоило мне взглянуть на человека – я уже знал о нем все. К некоторым даже по имени обращался, говорил об их переживаниях и учил, как защищаться от лукавого. Объяснял, что значит Церковь в нашей жизни, говорил о христианских добродетелях. Мне давали много денег, но я ни копейки не брал себе, все отдавал Марго. Ей понравилось мое поведение, и она оставила меня на всю зиму у себя. Люди уже шли ко мне. Марго больше не гадала, а я получил возможность свободно проповедовать Новый Завет Господа Иисуса Христа.

Время от времени Марго говорила мальчику:

– Может ли спокойно спать твоя мать, когда тебя нет дома?

В конце концов с наступлением весны, Годердзи ушел от Марго и вернулся домой. Там, по рассказам сестер, он много постился и молился, а свою маленькую комнату увешал иконами. Теперь уже родители не препятствовали ему жить так, как он хочет, понимая, что это особенный ребенок.

Монастырь Антония Марткопского

В то же время, по свидетельству сестры Джульетты, Годердзи с трудом уживался с матерью: «У них все время были конфликты из-за одинаковых характеров. Оба очень упертые, и у обоих очень сильные характеры». Мать делала ему замечания, а он говорил ей:

– Ну оставь меня в покое, я уже не могу по твоим подсказкам жить. Я самостоятельный человек, я монах!

Тринадцать сирийских отцов.

Икона. Грузия. Кон. XX в.

После шестого класса он бросил школу. Часто, никого не предупредив, уходил из дома и шел в какой-нибудь монастырь пешком. Мать вместе с дочерью начинала искать его по монастырям. Однажды нашли его в монастыре Бетания, он показал матери и сестре храм, кладбище, познакомил их со старцами Иоанном и Георгием. Мать уехала успокоенной.

В другой раз, когда ему было шестнадцать лет, он отправился пешком в монастырь Антония Марткопского:

– Дорога очень затянулась, – вспоминал он впоследствии. – Я был голоден уже третий день. В виноградниках после недавнего сбора урожая еще можно было найти немало гроздьев, но я боялся, чтобы это не сочли за воровство, и продолжил путь. От голода темнело в глазах. Хотелось хотя бы кусок хлеба и немного сыра. Прошел небольшое расстояние и вижу, что мне из виноградника два человека в монашеских одеяниях машут руками: «Путник, ты голоден, пожалуй к столу!» Подошел я и увидел хлеб и сыр, о которых мечтал, и немножко красного вина. Подали мне хлеб, сыр и спросили, куда я иду. Я ответил. Они закивали головами, угостили меня вином и сказали: «Время продолжить путь!» Попрощался я и вышел на дорогу. Потом подумал: «Каким образом иноки оказались в этом винограднике?» – и оглянулся. Однако там никого не было.

Когда он пришел в монастырь и рассказал об этом одному монаху, тот ответил:

– Сынок, это Антоний Марткопский и Иоанн Зедазнийский явились тебе.

Эти святые жили в VI веке и принадлежали к группе тринадцати отцов, пришедших в Грузию из Сирии. Иоанн Зедазнийский был руководителем группы, остальные двенадцать, включая Шио Мгвимского, Давида Гареджийского и Антония Марткопского, были его учениками. Сначала все они жили вместе, но потом Иоанн разослал учеников по разным частям Грузии, и они стали основателями монастырей. Эти монастыри на протяжении веков служили главным оплотом монашеской жизни на земле Иверии.

В годы войны Годердзи работал на мясокомбинате вместе с матерью, а после войны – на пекарне с отчимом. Но вскоре отчим умер, и семья снова бедствовала.

В 1949 году Годердзи призвали в армию. Служил он в пограничных войсках, его часть располагалась в Батуми. Тогда в этом городе только начала возрождаться церковная жизнь. Годердзи очень хотел иметь возможность посещать храм и молился об этом. Вскоре начальник части назначил его почтальоном, и он стал выходить в город. Каждый раз, идя на почту, он заходил в Никольский храм, недавно вновь ставший действующим, и иногда священник тайно причащал его в алтаре.

Со священником Годердзи подружился, и тот дал ему молитвенник на древнегрузинском языке. Когда сослуживцы спрашивали, что это за книга, Годердзи отвечал, что она на армянском. Но все-таки вскоре книгу пришлось отдать обратно.

Католикос-Патриарх Мелхиседек III

После трех лет военной службы Годердзи вернулся в Тбилиси. Вскоре его признали психически больным и назначили ему пенсию по инвалидности. Прямо во дворе своего дома он начал строить храм с двенадцатью куполами. При этом денег не зарабатывал и часто оставался без хлеба, но люди приходили на помощь. Однажды, когда он собирался обедать, отворилась дверь, и вошла женщина. Она сказала:

– Сидела я дома, и вдруг сердце молвило: «Встань, возьми хлеб и пойди к Годердзи». Я встала, купила рыбу, сварила картошку, взяла хлеб и вот подоспела, очень вовремя, как нельзя кстати.

Три раза приходили представители городских властей и разрушали самодельный храм, а он снова начинал его строить. Наконец, Годердзи оставили в покое как психически больного. Двенадцать куполов ему возвести не удалось, но пять он достроил, хотя, конечно, это были не полноценные купола, а башенки с водруженными на них крестами.

Внутри дом-храм был разделен на пять комнат. Главная служила часовней: в ней были собраны основные иконы и святыни, перед которыми он молился. Еще одна продолговатая комната, тоже сплошь увешанная иконами, в том числе репродукциями, вырезанными из советских журналов, служила для приема посетителей. Здесь стоял стол и несколько стульев. Третья комната размером полтора на два квадратных метра – келья. Четвертая – мастерская, здесь он молился утром и вечером, читал, изготавливал иконы. Пятая комната служила складом.

В комнате-часовне на видном месте висел портрет Царской семьи – императора Николая Александровича, его жены и детей – с подписью: «Святая мученическая семья. Да сопричтутся со святыми». В те годы почитание российской Царской семьи было делом подсудным, но он через всю жизнь пронес любовь к Царственным страстотерпцам.

На богослужение он ходил в Сионский кафедральный собор. На него обратил внимание Католикос-Патриарх Мелхиседек III: в те годы даже за патриаршими службами молилось по десять-пятнадцать старушек, и присутствие молодого человека не могло остаться незамеченным. Годердзи взяли сторожем, потом ему разрешили убираться в алтаре, а затем он стал читать за богослужением.

В те же годы Годердзи начал юродствовать. Ходил по улицам босиком и проповедовал:

– Проснитесь, признайте Христа и веруйте!

Он мог прийти в оперный театр, прервать спектакль и начать проповедовать Христа. Но поскольку у него была справка о том, что он психически больной, все это до поры до времени сходило ему с рук.

Первые годы священства

Работая сторожем в Сионском соборе, Годердзи в свободное от богослужений время нередко посещал жившего при соборе Патриарха Мелхиседека и подолгу беседовал с ним. Патриарх полюбил его и в 1953 году сделал своим иподиаконом. Он знал о горячем желании Годердзи стать монахом, но хотел, чтобы он стал также и священником.

В 1954 году стараниями Патриарха Мелхиседека Церкви были возвращены мощи святых мучеников Давида и Константина. Они были размещены в монастыре Моцамета в Имеретии, возле города Кутаиси. В этот монастырь Годердзи поступил по благословению Патриарха Мелхиседека.

Гробница с мощами мчч. Давида и Константина, монастырь Моцамета

25 января Годердзи подал прошение на имя Кутаисско-Гаенатского епископа Гавриила (Чачанидзе): «С отрочества твердо укоренилось во мне стремление служить нашей Святой Матери-Церкви. Посему нижайше прошу разрешить мне, недостойному, рукоположение на внештатное место диакона Вашего кафедрального собора в качестве целибата, так как я являюсь инвалидом второй степени».

30 января он принес присягу, которую, по обычаю Грузинской Церкви, написал собственноручно. В тот же день он был рукоположен в сан диакона.

Месяц спустя он пишет новое прошение – о пострижении в монашество с именем Гавриил в честь преподобного Гавриила Святогорца. Обычно постригающий сам выбирает имя постригаемому. В данном случае Годердзи указал имя в прошении. Возможно, он хотел получить имя в честь епископа Гавриила. А может быть, епископ сам заранее объявил ему его монашеское имя, и он вписал его в прошение.

Постриг был совершен 23 февраля в Кутаисском кафедральном соборе имени святых апостолов Петра и Павла. Новопостриженному монаху было двадцать шесть лет.

Петропавловская церковь, Кутаиси

Спустя четыре дня тем же архиереем в том же соборе он был рукоположен в сан иеромонаха и назначен вторым священником собора. Об этом епископ Гавриил доложил рапортом Католикосу-Патриарху Мелхиседеку, внимательно следившему за судьбой молодого человека.

Материалы из личного дела отца Гавриила свидетельствуют, что в первое время после рукоположения он неоднократно менял место служения. Лишь три месяца он прослужил в Кутаисском соборе. Через год после иерейской хиротонии вернулся из Кутаиси в Тбилиси. Здесь получил справку от секретаря Патриарха: «Иеромонах Ургебадзе Гавриил (он же Годердзи Васильевич) в январе 1956 года оставил иеромонашеское служение и ушел на мирскую службу».