Митрополит Иларион – Святые наших дней (страница 24)
Русские солдаты Первой мировой войны
Первая мировая война длилась более четырех лет. Она охватила 38 государств с общим населением свыше полутора миллиарда человек (на тот момент это были три четверти населения земного шара). В ходе войны погибло около 10 миллионов человек, ранения и увечья получили свыше 20 миллионов. Итогом войны стало падение трех империй: Российской, Германской и Австро-Венгерской.
По территории Белоруссии во время Второй мировой войны проходил Западный фронт, где русские солдаты лицом к лицу столкнулись с немцами и австрийцами. Половина Белоруссии оказалась под германской оккупацией, другая половина была прифронтовой зоной. Через белорусскую землю тянулись колонны беженцев: около полутора миллионов человек из западных областей Российской империи (Царства Польского, Лифляндии, Курляндии, Волыни) пешком или на подводах шли через Белую Русь на восток.
Будучи в действующей армии, Захария был назначен конвоиром и в прямых боестолкновениях не участвовал. Уходя на фронт, он боялся не столько собственной гибели, сколько того, что ему придется убивать людей. Бог избавил его от этого, но не избавил от других тягот войны. Полгода подразделение, в котором служил Захария, находилось в Пинских болотах, удерживая позиции под натиском врага. От постоянной сырости у него началась экзема, а затем тромбофлебит, от которых он мучился в течение всей последующей жизни.
Глинская пустынь. Монастырская мельница.
Фото нач. ХХ в.
В 1919 году Захария демобилизовался и вернулся в Глинскую пустынь. К этому времени в стране бесчинствовала большевистская власть, гонения на Церковь были в разгаре, и игумен Нектарий понимал, что монастырь скоро закроют. Он предупреждал о предстоящих испытаниях всех, кто готовился к принятию пострига, но никто от пострига не отказывался. Не отказался и Захария, с детства мечтавший о монашестве. В июне 1920 года он был пострижен в рясофор, а в марте 1921-го в мантию с именем Зиновий.
Свое послушание он нес на мельнице, находившейся в 40 километрах от монастыря. Туда он возил из монастыря зерно, а оттуда в монастырь муку. Шла гражданская война, и перевозка была опасным делом, но монах Зиновий вооружался молитвой и благополучно избегал опасностей.
Однажды игумен вызвал его к себе. Там его ждал послушник с ножницами, расческой и бритвенными принадлежностями. Монаха Зиновия коротко остригли, бороду ему сбрили, а потом переодели в цивильный костюм. Он ни о чем не спрашивал, привыкнув безропотно подчиняться игумену, но на сердце у него было неспокойно: думал, что его выгоняют из монастыря.
Потом игумен велел ему запрячь повозку, помолился вместе с ним и сказал, что поручает отвезти в город важного человека. В дороге выяснилось, что важный человек – архиерей. На прощание он сказал молодому монаху:
– Ты спас архиерея, быть тебе архиереем.
Это предсказание исполнится тридцать пять лет спустя.
А Глинская пустынь, между тем, доживала свои последние дни в качестве действующего монастыря. Еще в 1919 году у нее экспроприировали половину земель, а затем и другую половину, в 1921-м отобрали последнюю мельницу. В мае 1922 года было проведено изъятие монастырских ценностей: изъяли 211 серебряных предметов общим весом более 11 пудов.
В сентябре 1922 года обитель была закрыта, монахи разогнаны, чудотворная Глинская икона Божией Матери вместе со всем оставшимся монастырским имуществом перешла в ведение государства и безвозвратно исчезла. В стенах обители был размещен детский городок имени Ленина.
Для монаха Захарии и других Глинских иноков начались долгие годы скитаний.
1922–1936 годы
Первые восемь лет после закрытия Глинской обители он жил в Абхазии. До 1924 года там действовал Ново-Афонский монастырь, а до 1928-го – Драндский. Здесь монах Зиновий и поселился. Сюда же из Глинской пустыни прибыли некоторые другие изгнанники, в их числе иеродиакон Ювеналий (Романцов), впоследствии рукоположенный в иеромонаха и принявший схиму с именем Серафим. На всю последующую жизнь Глинские постриженники – Зиновий и Серафим – сохранят духовную дружбу.
Митрополит Зиновий и схиархимандрит Серафим (Романцов).
Тбилиси.1974 г.
В ноябре 1924 года монах Зиновий был рукоположен в сан иеродиакона, а 18 января 1925-го – в сан иеромонаха. В качестве священника служил в греческом Никольском соборе.
Первые упоминания о греках в Абхазии относятся к первой четверти XIX века. В третьей четверти того же столетия большое количество греков переселилось в Абхазию из Османской империи. По данным на 1886 год греки составляли более трети населения Сухуми. Массовое расселение греческого населения в абхазских деревнях и селах стало причиной строительства новых храмов. В начале ХХ века было создано Сухумское эллинское общество, на средства которого велось строительство храма. Оно завершилось в 1915 году, а в год революции в храме начались богослужения.
Благовещенский собор Сухуми, бывший греческим храмом до 40-х гг. ХХ в.
Для общения с прихожанами собора отец Зиновий выучил греческий язык. Владение греческим пригодится ему и в последующие годы, поскольку греческая община будет весьма многочисленной в Абхазии вплоть до 1949 года, когда многие абхазские греки (более 30 тысяч) будут по приказу Сталина репрессированы или депортированы.
Однако сама политика репрессий докатилась до Абхазии гораздо раньше – уже в 1920-е годы. Как и в других частях Советского Союза, жертвами репрессий становились священнослужители, которых арестовывали по обвинению в антисоветской деятельности.
Отец Зиновий был арестован в 1930 году. Семь месяцев его вместе с другими бывшими Глинскими монахами, в числе которых был и отец Серафим (Романцов), продержали в Ростовском распределителе. Затем отца Серафима отправили в Ташкент, а отец Зиновий заболел малярией. Осмотревший его врач сказал, что климат Средней Азии ему противопоказан, и он был отправлен на Урал.
По дороге арестантов заперли в вагоне без еды и воды. Отец Зиновий стал молиться о том, чтобы Бог послал дождь, и начался ливень. Он просовывал большую ложку сквозь решетку окна вагона, она наполнялась водой, и он поил ею заключенных.
В. Шаламов
Сначала отец Зиновий работал на строительстве первой очереди химического комбината в Березниках. Об условиях, в которых там жили заключенные, пишет Варлам Шаламов, отбывавший в Березниках часть тюремного срока: «Огромная площадь лагеря, “зона”, как ее называли в будущие годы, была окружена проволокой с караульными вышками, с тремя или четырьмя воротами, откуда выходили на работу арестанты. Слова “зэк” не было тогда. Лагерь блестел чистотой. Чистота, порядок были главным достижением лагеря, предметом неустанных забот многочисленной его обслуги. Еще бы! На каждую арестантскую роту в 250 человек (на это количество и был рассчитан барак типовой) назначались (из заключенных и обязательно по бытовой статье) командир роты, нарядчик, три командира взводов, завхоз, шесть дневальных, один из которых был хлеборезом. Вся уборка и барака и зоны велась всегда обслугой – работяг не трогали никогда… Одежда была своя, вольная, и только по мере того, как она изнашивалась, арестанту выдавали казенное… Кормили тогда по-особому… Каждый имел право на восемьсот граммов хлеба, на приварок – каши, винегреты, супы с мясом, с рыбой, а то и без мяса и без рыбы – по известным раскладкам на манер тюремных».
Березниковский химический комбинат.
Фото сер. ХХ в.
Однако, когда началось строительство Беломоро-Балтийского канала, отец Зиновий был переведен туда. Создание этой водной транспортной артерии длиной 227 километров, соединяющей Онежское озеро с Балтийским морем, было одной из ударных сталинских строек. Для осуществления грандиозного проекта на базе Соловецкого лагеря особого назначения был устроен Беломоро-Балтийский исправительно-трудовой лагерь (БелБалтЛаг). К концу 1932 года здесь трудилось 108 тысяч заключенных, которых называли «каналоармейцами» (по аналогии с красноармейцами), или «каналостроевцами».
Заключенные на строительстве Беломоро-Балтийского канала
Строительство канала сопровождалось беспрецедентными акциями по рекламированию проекта. Группа из 36 писателей во главе с Максимом Горьким была отправлена на канал, чтобы воспеть труд заключенных и поведать миру о шикарных условиях, в которых они живут. «Я ошалел от увиденного достатка ударников-каналостроевцев, – писал один из участников этой рекламной акции. – На больших блюдах под прозрачной толщиной заливного лежали осетровые рыбины. На узких тарелках купались в жире кусочки теши, семги, балыка. Большое количество тарелок были завалены кольцами колбасы, ветчины, сыра. Пламенела свежая редиска…»
А. И. Солженицын
На самом деле паек рабочего-заключенного составлял 500 граммов черного хлеба и миску тюремной баланды. А об условиях, в которых работали заключенные, рассказывает Александр Солженицы, главный летописец ГУЛАГа: «Как ни мрачны казались Соловки, но соловчанам, этапированным кончать свой срок (а то и жизнь) на Беломоре, только тут ощутилось, что шуточки кончены, только тут открылось, что такое подлинный лагерь… Вместо соловецкой тишины – неумолкающий мат и дикий шум раздоров вперемежку с воспитательной агитацией. Даже в бараках медвежегорского лагпункта при Управлении БелБалтЛага спали на вагонках (уже изобретенных) не по четыре, а по восемь человек: на каждом щите двое валетом. Вместо монастырских каменных зданий – продуваемые временные бараки, а то палатки, а то и просто на снегу. И переведенные из Березников, где тоже по 12 часов работали, находили, что здесь – тяжелей. Дни рекордов… В густоте, в неразберихе при взрывах скал – много калечных и насмерть. Остывшая баланда, поедаемая между валунами».