Митрополит Иларион – Святые наших дней (страница 25)

Иеромонах Зиновий был в числе тех самых переведенных из Березников, которых не кормили ни семгой, ни балыком, ни колбасой, ни сыром. В тяжелейших условиях они трудились до полного изнеможения, а некоторые до смерти. Точное число жертв Беломорканала неизвестно, но, во всяком случае, оно исчисляется десятками тысяч. В разные месяцы умирало от 3 до 10 процентов от общего числа работавших.

Солженицын приводит свидетельство очевидца: «После конца рабочего дня на трассе остаются трупы. Снег запорашивает их лица. Кто-то скорчился под опрокинутой тачкой, спрятал руки в рукава и так замерз. Кто-то застыл с головой, вобранной в колени. Там замерзли двое, прислонясь друг к другу спинами. Это – крестьянские ребята, лучшие работники, каких только можно представить. Их посылают на канал сразу десятками тысяч, да стараются, чтоб на один лагпункт никто не попал со своим батькой, разлучают. И сразу дают им такую норму на гальках и валунах, которую и летом не выполнишь. Никто не может их научить, предупредить, они по-деревенски отдают все силы, быстро слабеют – и вот замерзают, обнявшись по двое. Ночью едут сани и собирают их. Возчики бросают трупы на сани с деревянным стуком. А летом от неприбранных вовремя трупов – уже кости, они вместе с галькой попадают в бетономешалку. Так попали они в бетон последнего шлюза у города Беломорска и навсегда сохранятся там».

В отличие от Солженицына и Шаламова, владыка Зиновий не оставил письменных воспоминаний о годах, проведенных в лагере. Он вообще ничего не писал и мало рассказывал о своем прошлом. То немногое, что известно об этом периоде, узнали от него близкие люди. В частности – что другие заключенные относились к нему с уважением, называли «отцом». Некоторых он крестил, исповедовал, кого-то отпевал. Он помнил наизусть многие богослужебные тексты и читал их, а вместо епитрахили использовал полотенце, на котором углем нарисовал кресты.

Уже в те годы в лагеря попадали лица, которые ранее сами участвовали в репрессиях. Один из таких пришел к отцу Зиновию. По ночам ему являлись расстрелянные им люди. Священник несколько раз его исповедовал, и ему полегчало.

В горах Абхазии

В биографии митрополита Тетрицкаройского Зиновия, напечатанной в «Журнале Московской Патриархии» за 1985 год, говорится, что с 1930 по 1936 годы он служил в Софийском храме Ростова-на-Дону, а с 1942 по 1945-й – в Тбилисском Сионском соборе. В официальном церковном журнале советского времени о пребывании в лагере упоминать было невозможно, как нельзя было упоминать и о годах нахождения священника на нелегальном положении. Отсюда неточности и лакуны.

Село Псху, Абхазия

На самом деле отец Зиновий оказался в Ростове-на-Дону лишь в 1934-м, после освобождения из лагеря. Но уже в 1936-м, когда усилились гонения на Церковь, вернулся в Абхазию. Хотя в Сухуми у него был дом, ему не позволили там жить, и он ушел в горы, где монахи тайно спасались от гонений.

Еще в 1920-е годы горы Абхазии стали прибежищем для монахов. Здесь, в частности, прятались некоторые «имяславцы» – монахи, изгнанные с Афона в 1913 году за участие в спорах вокруг почитания имени Божия. До начала 30-х годов одним из крупных монашеских центров был поселок Псху в 80 километрах от Сухуми. К 1930 году в поселке и прилегающей к нему долине находилось не менее 100 монахов, 12 священников, 8 молитвенных домов. Кельи были разбросаны по всей долине.

Митрополит Зиновий, архимандрит Серафим (Романцов) и архимандрит Андроник (Лукаш)

Однако в 1930 году монахов выгнали из Псху. По рассказам свидетелей, «отшельники, их было, наверное, сто человек, шли с пением псалмов и благодарили Бога. Старики по дороге умирали. Пригнали в Сухумскую тюрьму, из нее погнали в Тбилиси. Так кнутами ликвидировали Псху». Летом 1931 года чекистами сфабриковано дело «монархической повстанческой организации, действовавшей в 1927–1930 годах в долине Псху и на озере Рица». 8 октября коллегия ОГПУ приговорила часть арестованных к расстрелу; 26 октября приговор приведен в исполнение в Новороссийске. Другие арестованные были приговорены к различным срокам тюремного заключения.

Уцелевшим абхазским отшельникам пришлось уйти еще глубже в горы. Один из тайных скитов был обустроен неподалеку от озера Амткел. В числе поселившихся там монахов были Глинские старцы Серафим (Романцов), Андроник (Лукаш) и некоторые другие. Отец Зиновий примкнул к ним. Питались монахи в основном сухарями, а также тем, что удавалось раздобыть в лесу. Время от времени одного или другого монаха посылали в город за продуктами, но эти вылазки всегда были сопряжены с риском ареста: уж слишком выделялись монахи своим внешним видом, даже если надевали некое подобие светской одежды.

В конце концов этот тайный скит тоже был обнаружен, и монахов разогнали. После этого отец Зиновий жил в греческих поселениях возле Сухуми. Тут-то и пригодилось ему знание греческого языка. Пропитание он добывал тем, что шил одежду для местного населения (портняжному мастерству он научился еще в Глинской пустыни).

Однажды, когда он жил в греческом селе Георгиевка, с ним произошел случай, о котором он впоследствии рассказывал некоторым своим посетителям. Приведу эту историю в изложении епископа Мытищинского Феофилакта (Моисеева):

– Монашествующие старались уйти как можно дальше, потому что их часто преследовала милиция, даже военные на вертолетах. Владыке Зиновию приходилось передвигаться с большими грузами: надо было как-то обихаживать пустыньки, доставлять строительные материалы, продукты питания и многое другое. Однажды во время такого похода он не успел к ночи вернуться в свой скит, где его ждали братия, и заночевал в пути. Облюбовал себе место и, когда уже задремал, в полночь услышал страшный рев. Когда он выглянул из своего убежища, то увидел огромного медведя, который в ярости рвал землю, выдирал деревья и по кругу ходил возле того места, где находился владыка Зиновий. Владыка говорил, что он очень крепко, как никогда, молился в эту ночь святителю Николаю. И только под утро, с рассветом, медведь исчез. В страхе владыка вышел из своего убежища. Как оказалось, он занял берлогу этого медведя. Свирепый зверь буквально оставил траншею вокруг этого места, но, милостью Божией, владыка уцелел. И впоследствии говорил, что он до конца жизни будет благодарить святителя Николая за то, что не стал жертвой зверя.

Служение в Грузии

В 1942 году отец Зиновий отправился на лечение в Тбилиси. Здесь у него украли документы. Не зная, куда податься, он пришел в Сионский кафедральный собор, где познакомился с Католикосом-Патриархом всея Грузии Каллистратом.

Католикос-Патриарх всея Грузии Каллистрат (Цинцадзе).

1940-е гг.

Это был выдающийся и высокообразованный иерарх. Выпускник дореволюционной Киевской духовной академии, доктор богословия, исследователь творчества Шота Руставели, грузинской христианской литературы и истории Грузинской Церкви, он долгое время служил священником, в 20-е годы сидел в тюрьме, потом овдовел и стал епископом. В 1932 году был избран на Патриарший престол.

Патриарх Каллистрат принял деятельное участие в судьбе отца Зиновия. Он назначил его сверхштатным священником Сионского собора и помог ему легализоваться. Когда в 1944 году Глинская пустынь была открыта, отец Зиновий узнал об этом, но не стал туда возвращаться, а остался в Грузии. В 1944–45 годах он служил во Мцхете в монастыре святой Ольги.

Временная передышка, которую сталинское правительство было вынуждено дать Церкви в годы войны, коснулась не только Русской, но и Грузинской Православной Церкви. 7 ноября 1942 года газета «Известия» опубликовала приветствие Сталину, направленное от имени Патриарха Каллистрата. 14 сентября 1943 года Патриарх Каллистрат прислал поздравительную телеграмму новоизбранному Патриарху Московскому и всея Руси Сергию, выразив надежду на нормализацию отношений между Русской и Грузинской Церквами. Эти отношения были прерваны в 1918 году после того, как Грузинская Церковь восстановила свою автокефалию без согласия Русской Церкви. 10 ноября того же года Священный Синод Русской Церкви восстановил молитвенное и евхаристическое общение с Грузинской Церковью, одновременно передав в ее ведение православные приходы на территории Армении.

Избрание на Патриарший престол митрополита Алексия (Симанского). 1945 г.

Слева – Католикос-Патриарх всея Грузии Каллистрат (Цинцадзе).

Отец Зиновий, имея русское происхождение, но принадлежа к Грузинской Церкви, еще в годы войны стал одним из связующих звеньев между двумя Церквами. В 1945 году в составе делегации Грузинской Церкви он сопровождал Патриарха Каллистрата на Поместный Собор Русской Православной Церкви, избравший на Патриарший престол митрополита Алексия (Симанского). С согласия Грузинского Патриарха новоизбранный Московский Патриарх возвел отца Зиновия в сан игумена.

Вскоре после этого отец Зиновий был направлен в село Кирово (ныне Амракиц) в Армении. Это село было основано в XIX веке украинскими казаками и до переименования носило название Николаевка. Храм, построенный в 1846 году, носил имя святителя Николая и был одним из армянских приходов, вошедших в состав Грузинской Церкви после нормализации отношений с Русской Церковью. Жители села в основном говорили на русском языке.