Митрополит Иларион – Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения (страница 42)

Взаимоотношения с дохалкидонскими Церквами в этот период во многом определялись теми сложными политическими условиями, в которых оказались паства и духовенство Древних Восточных Церквей и в Ближневосточном регионе, и на территории бывшего СССР. Во время визита в страны Ближнего Востока в 1991 и 1992 годах Предстоятель Русской Православной Церкви и митрополит Кирилл вели переговоры с главами Древних Восточных Церквей и государственными лидерами стран региона о положении христиан на Ближнем Востоке и о необходимых действиях по стабилизации межрелигиозной обстановки.

Особую роль сыграла Русская Православная Церковь в армяно-азербайджанском конфликте, став посредником между лидерами мусульман Азербайджана и руководством Армянской Церкви. В дни, когда армяно-азербайджанский конфликт вокруг Нагорного Карабаха достиг апогея, Патриарх Алексий II неоднократно встречался с председателем Высшего религиозного совета народов Кавказа шейх-уль-исламом Аллахшукюром Паша-заде.

На встрече двух религиозных лидеров, состоявшейся 6 мая 1993 года с участием митрополита Кирилла, было принято совместное заявление, в котором говорилось: «Каждый из нас воспринимает как личную рану трагедию армяно-азербайджанского конфликта… Мы решительно осуждаем любые действия и поступки, противоречащие заветам Всевышнего. Страшным кощунством, которое должно быть незамедлительно пресечено, является разжигание межнациональных конфликтов, поощрение национального эгоизма и агрессии… Мы решительно отвергаем попытки представить армяно-азербайджанский конфликт как христианско-мусульманское противостояние»[301].

18 ноября 1993 года состоялась встреча трех религиозных лидеров: Патриарха Алексия II, Верховного Католикоса-Патриарха всех армян Вазгена I и шейх-уль-ислама Аллахшукюра Паша-заде, на которой констатировалась необходимость возврата на путь мирных переговоров и соглашений. 15 апреля 1994 года три религиозных лидера вновь собрались в Москве на миротворческой встрече, организованной ОВЦС. 13 июня 1995 года в Свято-Даниловом монастыре открылась трехсторонняя встреча Патриарха Алексия II, Католикоса всех армян Гарегина II и духовного главы мусульман Азербайджана Аллахшукюра Паша-заде.

При участии митрополита Кирилла был выработан текст совместного «Московского заявления», в котором стороны призвали государственных лидеров конфликтующих сторон к мирному разрешению споров[302]. Все эти годы митрополит Кирилл принимал меры для смягчения позиций сторон-участниц конфликта и главное для недопущения перерастания национального и геополитического противоборства в межрелигиозное противостояние.

24 ноября 2000 года в Москве состоялась четвертая трехсторонняя встреча духовных лидеров России, Армении и Азербайджана, в которой приняли участие Патриарх Алексий II, Католикос всех армян Гарегин II и шейх-уль-ислам Аллахшукюр Паша-заде. Участники встречи пришли к единому мнению, что, несмотря на остроту межнационального противостояния, усилиями религиозных лидеров удалось предотвратить перерастание территориального спора в межрелигиозный конфликт. Во многом благодаря этому конфликт в Нагорном Карабахе был прекращен[303].

Встреча Президента РФ Владимира Путина с Патриархом Мос— ковским и всея Руси Алексием II, митропо— литом Смоленским и Калининградским Кириллом, Католикосом всех армян Гарегином II и руководителем Духовного управления мусульман Кавказа Аллахшукюром Паша-заде. 24 ноября 2000 г.

В марте 2002 года митрополит Кирилл посетил Ирак, где встретился с иерархами Древних Восточных Церквей. На переговорах с министром по делам религий и вакуфов, министром высшего образования и научных исследований и министром здравоохранения Ирака митрополит обсудил вопросы, жизненно важные для христиан этой страны.

Отношения с Римско-Католической Церковью

Взаимоотношения между Русской Православной и Римско-Католической Церквами в 1990-е и 2000-е годы складывались непросто. В 2001 году, характеризуя диалог Русской Церкви с Римско-Католической Церковью, митрополит Кирилл так сформулировал основу этих отношений: «Мы имеем дело с Церковью, сохранившей преемство рукоположений, таинства и являющейся на сегодня крупнейшей христианской конфессией»[304]. Этот диалог, начавшийся в конце 50-х годов XX века, постепенно укреплялся до начала 90-х годов, когда легализация и возрождение Греко-Католической Церкви на Украине стали причиной многочисленных актов насилия против православных верующих. Проблема обсуждалась как на богословском, так и на церковно-практическом уровне.

Когда греко-католики начали громить православные епархии на Западной Украине, была создана по инициативе митрополита Кирилла четырехсторонняя комиссия, в которую вошли представители Украинской Православной Церкви, Греко-Католической Церкви, Русской Православной Церкви и Ватикана. Задачей комиссии было рассмотрение спорных случаев, когда на один и тот же храм претендовали и православные, и греко-католики. Работа комиссии начиналась успешно, в семи случаях удалось разрешить споры миром.

Встреча между представителями Римско-Католической и Русской Православной Церквей. 12–17 января 1990 г.

Ватикан официально признавал, что «проблемы межцерковных отношений в этом регионе возникают не на религиозной почве», а под влиянием политических сил[305] и что «уния не может более рассматриваться как модель для единства Церквей»[306]. Однако вскоре униаты отказались от участия в комиссии, а Ватикан стал усиливать свое присутствие на канонической территории Русской Православной Церкви: 13 апреля 1991 года была восстановлена иерархия католической церкви в России и Белоруссии и поставлен епископ в Казахстане, начали действовать католические монашеские ордена.

Католический прозелитизм был направлен на обращение в католичество тех людей, которые по своим духовным корням принадлежали к Православной Церкви. Поскольку II Ватиканский Собор назвал Католическую и Православную Церкви «Церквами-Сестрами», митрополит Кирилл неоднократно заявлял: если католики верны этому принципу, они должны относиться к Православной Церкви как к сестре, а не пытаться оторвать от нее верующих.

Богословскому осмыслению унии были посвящены заседания Смешанной комиссии по православно-католическому диалогу. Русской Православной Церкви и представлявшему ее интересы митрополиту Кириллу удалось сплотить все Православные Поместные Церкви и выработать единую позицию по отношению к униатской агрессии. По докладу митрополита Кирилла в декабре 1990 года в Стамбуле Межправославная комиссия по богословскому диалогу между Православной и Римско-Католической Церквами приняла заявление, что «единственной темой нашего диалога сегодня должна стать тема униатства», что решение этого вопроса — условие продолжения богословского диалога. Было предложено «ежегодно давать оценку в рамках Межправославной комиссии по диалогу с Римско-Католической Церковью отношениям между православными и римо-католиками, включая положение в регионах, вовлеченных в конфликт»[307].

Эта тема стала главной и в переговорах митрополита Кирилла с папой Иоанном Павлом II в марте 1991 года. Позиция Католической Церкви, изложенная на встрече в Женеве в марте 1992 года, состояла в полном оправдании прозелитических действий своих епархий и орденов «духовными запросами российских католиков», но митрополит Кирилл, возглавлявший делегацию Русской Православной Церкви, ясно показал, что католические структуры в странах СНГ «превосходят реальные пастырские нужды католиков и свидетельствуют о стремлении к католической экспансии»[308].

От ОВЦС потребовались напряженные усилия для доказательства правоты позиции Русской Православной Церкви. 23 июня 1993 года на заседании в Баламанде (Ливан) было подписано соглашение, в котором католическая сторона признала ошибочность унии как метода достижения церковного единства: «В течение четырех последних веков в различных районах Востока изнутри некоторых Церквей и под воздействием внешних элементов были предприняты инициативы восстановления общения между Церковью Востока и Церковью Запада. Эти инициативы привели к объединению некоторых общин с Римским Престолом и повлекли в качестве последствия разрыв общения их с Восточными Церквами-матерями. Это произошло не без вмешательства внецерковных интересов. Так родились восточные католические церкви, и создалась ситуация, которая стала источником конфликта и страданий, прежде всего для православных, но также для католиков… Необходимо констатировать, что восстановление единства между Церковью Востока и Церковью Запада не было достигнуто и разделение сохраняется в атмосфере, отравленной этими попытками»[309].

Фактическое осуждение унии, состоявшееся в Баламанде, было позитивно воспринято Поместными Православными Церквами. В то же время в некоторых Церквах, в частности в Московском Патриархате, вызвали критику те утверждения Баламандского соглашения, в которых о Православной и Католической Церквах говорилось как о Церквах-сестрах, имеющих общую миссию: «Церковь Католическая и Церковь Православная взаимно признают друг друга в качестве Церквей-сестер, совместно сохраняющих Церковь Божию в верности ее божественному предназначению, особенно же в отношении единства… Твердо настаивая на непозволительности насилия в отношении к свободе личности и на всеобщей обязанности следовать требованиям совести, при стремлении к восстановлению единства не может быть речи о желательности обращения личностей из одной Церкви в другую с целью обеспечения их спасения. Речь идет лишь о совместном осуществлении воли Христовой относительно тех, кто Ему принадлежит, и Божия предначертания относительно Его Церкви посредством общего межцерковного поиска, при полном согласии как в содержании веры, так и в подразумеваемых этой верой требованиях»[310].