Митрополит Иларион – Патриарх Кирилл. Биография. Юбилейное издание к 75-летию со дня рождения (страница 38)

В начале 2003 года Константинопольский Патриархат попробовал реализовать свою концепцию исключительных прав на окормление диаспоры, заявив претензии на особый статус своей Церкви в рамках Европейского Союза (ЕС). На Межправославном совещании в Ираклионе (Крит) в марте 2003 года митрополит Халкидонский Мелитон, секретарь Священного Синода Константинопольского Патриархата, заявил, что «Вселенскому Патриарху как первому среди равных православных иерархов и Святому и Священному Синоду, собранному вокруг него, усвоено первенство чести и некоторые координирующие, дополняющие и юридические обязанности, которые простираются на всю экумену, где ни одна другая Православная Церковь не имеет поместной юрисдикции, а следовательно, и на территорию ЕС… Отсюда возникает необходимость признания Европейской Конституцией за Вселенским Патриархатом прав юридического лица международного калибра как по отношению к ЕС, так и по отношению к его странам-членам»[271]. Поместные Православные Церкви тогда не поддержали данное предложение, в результате представитель Константинопольского Патриархата был вынужден его снять.

В октябре 2003 года это предложение в несколько измененном виде прозвучало в ходе седьмого диалога между Православными Церквами и Европейской народной партией. В проекте итогового документа, посланном для предварительной реакции в Московский Патриархат, говорилось о необходимости учреждения для Вселенского Патриархата особого общеевропейского и международного статуса юридического лица с полномочиями представлять в ЕС все православные страны — члены ЕС.

В ответ на это предложение митрополит Кирилл в письме на имя Халкидонского митрополита Мелитона обозначил позицию Русской Православной Церкви: «Видится необходимым упоминание помимо Константинопольского Патриархата и других Православных Церквей, представленных более чем в одном государстве — члене ЕС»[272].

Проигнорировав это обращение, Константинопольский Патриархат пресек возможную дискуссию. По сути, под видом создания координирующего центра для всего Православия Константинопольский Патриархат хотел добиться признания ЕС канонической территорией Константинопольского Патриархата, «где ни одна другая Православная Церковь не имеет поместной юрисдикции», и завладеть полномочиями единолично представлять Вселенское Православие в отношениях с Евросоюзом.

Очевидно, что оба плана противоречили интересам других Поместных Православных Церквей, так как могли привести к вытеснению других православных юрисдикций из Европы и к узурпации Константинополем традиционных полномочий глав и Соборов автокефальных Церквей.

X пленарная сессия Смешанной международной комиссии по богословскому диалогу между РКЦ и Православной Церковью. Равенна. 2007 г.

В 2007 году в ходе работы Смешанной международной комиссии по богословскому диалогу между Православной и Римско-Католической Церквами остро встал вопрос о первенстве во Вселенской Церкви. 13 октября 2007 года на заседании Смешанной комиссии в Равенне — в отсутствие делегации Русской Церкви и без учета ее мнения — был принят документ «Экклезиологические и канонические последствия сакраментальной природы Церкви».

Изучив равеннский документ, Русская Церковь не согласилась с ним в той части, где речь идет о соборности и примате на уровне Вселенской Церкви, а именно — о распространении канонической власти Римского епископа на его отношения с главами других Поместных Церквей. В принятии такого документа Константинопольским Патриархатом прослеживалось желание заявить о своем первенстве в православном мире.

Экклезиологическая позиция Константинополя характеризуется претензиями на существенные властные полномочия во Вселенском Православии. Критерием принадлежности любой Церкви к православному миру предлагается считать ее отношения с Константинопольским Патриархатом (наличие или отсутствие общения). Архиерей или клирик, находящийся за пределами территории своей Поместной Церкви, как бы автоматически попадает в юрисдикцию Константинопольского Патриархата (следовательно, принятие такого священнослужителя в константинопольскую юрисдикцию может происходить без ведома рукоположивших его архиереев, без отпускной грамоты и помимо воли его священноначалия). Константинопольский Патриархат устанавливает границы Церквей, а в случае, когда его точка зрения по данному вопросу не совпадает с мнением той или иной Церкви, имеет право действовать по собственному усмотрению. Константинопольский Патриархат может единолично определять состав участников в межправославных мероприятиях.

Неканоничность и историческая необоснованность этих узурпаторских представлений, их опасность для межправославных отношений не останавливают Константинопольский Патриархат в его систематических попытках реализовать эту позицию в том или ином виде в разных регионах (например, в Эстонии или в ЕС, где иерархи Константинопольской Церкви, по мнению ее руководства, должны представлять интересы всех православных в отношениях с правительствами, другими конфессиями, государственными и межконфессиональными организациями).

Изложенная позиция Константинопольской Церкви представляет собой тот основной вызов, с которым столкнулась Русская Православная Церковь в области межправославных отношений в 90-х годах XX века и в 2000-х годах. В ответ на эту концепцию Московский Патриархат всегда настаивал на том, что межправославные отношения должны строиться на основе уважения принципа канонической территории, сложившегося уже в апостольскую эпоху. Именно тогда сформировалась модель церковного устройства, базирующаяся на формуле «один город — один епископ — одна Церковь».

Двусторонние отношения с Поместными Православными Церквами

Митрополит Кирилл отдавал много сил развитию двусторонних контактов Русской Церкви с каждой из Поместных Православных Церквей.

В марте 1991 года Владыка сопровождал Патриарха Алексия II в паломничестве по Святой Земле, присутствовал на встречах с Иерусалимским Патриархом Диодором I, главами других религиозных общин Иерусалима и Палестины. Во время этой поездки были достигнуты соглашения, позволившие в ближайшие годы серьезно укрепить присутствие Русской Православной Церкви на Святой Земле.

Визит Святейшего Патриарха Алексия II на Святую Землю. Посещение мемориала жертвам холокоста. Март 1991 г.

Осенью 1991 года состоялся визит Патриарха Алексия II в Александрийскую и Антиохийскую Православные Церкви, во время которых Патриарх и митрополит Кирилл на встречах с Александрийским Патриархом Парфением и Антиохийским Патриархом Игнатием IV выработали совместную позицию по противодействию прозелитизму (что было важно для Русской Православной Церкви после демонстративного выхода греко-католиков из четырехсторонней комиссии по ситуации на Западной Украине), по поддержанию религиозного мира на Ближнем Востоке.

Визит Святейшего Патриарха Алексия II на Святую Землю. 1992 г

Делегация Русской Православной Церкви также провела переговоры с главами крупнейших религиозных общин и с президентами Египта, Сирии и Ливана. Диалог с Александрийским и Антиохийским Патриархатами в эти годы развивался плодотворно как в выработке единой позиции в общеправославных вопросах, так и в сотрудничестве по окормлению русской паствы, проживающей на канонической территории этих Церквей (в 1990–2008 годах было открыто несколько приходов Русской Православной Церкви в Африке и на Ближнем Востоке).

Наиболее сложными были отношения с Константинопольским Патриархатом. 7 октября 1991 года, после посещения Александрийского и Антиохийского Патриархатов, делегация Русской Православной Церкви прибыла в Стамбул, где Патриарх Алексий II отслужил панихиду у гроба недавно скончавшегося Константинопольского Патриарха Димитрия I и провел переговоры с исполняющим обязанности председателя Священного Синода Константинопольского Патриархата митрополитом Халкидонским Варфоломеем (впоследствии Патриарх Константинопольский).

Патриарх Алексий II и митрополит Кирилл во время визита в Иерусалимский Патриархат. Март 1991 г.

Противодействие прозелитизму было в центре внимания на переговорах делегации Русской Православной Церкви с Иерусалимским Патриархом в 1992 году, твердая позиция Русской Православной Церкви вновь получила полную поддержку.

В марте 1995 года Патриарх Варфоломей принял в юрисдикцию Константинопольского Патриархата группу украинских епископов-автокефалистов — так называемую Украинскую православную церковь в США, находившуюся в евхаристическом общении с раскольническим «Киевским Патриархатом». В 1996 году Константинопольский Патриархат создал на канонической территории Русской Православной Церкви незаконную параллельную структуру — Эстонскую автономную православную Церковь, а в 1998 году «даровал автокефалию» Православной Церкви Чешских земель и Словакии, которая уже обладала автокефалией, в 1951 году предоставленной ей Русской Церковью.

Создающие все новые очаги напряженности в межправославных отношениях действия Константинопольского Патриархата в ряде случаев носили демонстративно оскорбительный характер, что приводило к отказу делегаций Русской Православной Церкви участвовать в мероприятиях, организованных Константинопольской Церковью, а в 1996 году даже к временному разрыву общения между Церквами. От митрополита Кирилла требовалось сочетать принципиальную позицию с церковно-дипломатическим тактом, чтобы не допустить нового разделения во вселенском Православии.