Одновременно Владыка обратил внимание парламентариев на еще не решенные проблемы: «Это, прежде всего, некоторые положения нового налогового и земельного законодательства, которые, к сожалению, ведут к ограничению сферы социального служения и благотворительной деятельности религиозных организаций. Во многом остается неразрешенным вопрос о порядке передачи памятников культуры и архитектуры религиозным организациям в целях их дальнейшего использования в церковной деятельности». Самым актуальным, по мнению митрополита, оставался вопрос о праве граждан России на общедоступное религиозное образование[219].
2 августа 1999 года между Русской Православной Церковью и Министерством образования Российской Федерации был подписан договор о совместной деятельности, создан координационный совет при Министерстве образования, было разрешено религиозное обучение детей в государственных школах, началась подготовка к введению в светских образовательных учреждениях предмета «Основы православной культуры».
Диалог с государственной властью и обществом о новом учебном курсе, предложенном Русской Церковью, длился более десяти лет, и митрополит Кирилл, опираясь в том числе на свой опыт епархиального архиерея (на территории Смоленской епархии этот курс преподавался с 1991 года, в начале 2009 года — в 544 общеобразовательных школах), принял в нем самое активное участие.
Митрополит Кирилл на встрече с детьми
Митрополит напрямую связал преподавание «Основ православной культуры» с необходимостью гармонизации национального самосознания, усвоения подрастающим поколением тех норм, на которых на протяжении веков строился семейный уклад наших предков, тем самым продолжив на новой дискуссионной площадке важную для него тему сохранения традиционных религиозно-нравственных и культурных ценностей: «Наша борьба за человеческую нравственность — это борьба за жизнь, за спасение человеческой личности и всего рода людского, во имя продолжения истории. Как люди верующие мы знаем, что спасение переходит в вечность. Но и далекий от Церкви человек, если он только не утратил способности додумывать мысли до конца, должен понимать и признавать, что борьба Церкви за общественную и личную нравственность — это борьба и за его собственное спасение, за достойное качество его жизни. В связи с этим решение вопроса о преподавании „Основ православной культуры“ — не рядовой эпизод церковной истории, но дело огромной важности, от успеха которого во многом зависит, какое будущее ожидает наше Отечество»[220].
Именно нравственный аспект нового учебного курса, по мнению Владыки, делал невозможным подмену его уроками конфессионально нейтрального обзорного религиоведческого курса, как предлагала часть педагогического экспертного сообщества: «Речь должна идти не о теплохладном религиоведении, сводящем сведения о разных религиях в один учебник и развивающем у детей скептически-релятивистское отношение к религии». Напротив, «для того, чтобы мировоззренческий и нравственный потенциал традиционных религий России мог реально повлиять на нравственное состояние молодежи и всего общества, важно использовать этот потенциал прежде всего в системе образования»[221].
Митрополит Кирилл настаивал, что преподавание нового предмета должно вестись на альтернативной основе: «Если в классе есть мусульмане, для них могут вестись „Основы исламской культуры“»[222]. Такая же возможность должна быть у атеистически настроенных учащихся, например, в виде изучения основ светской этики.
Сталкиваясь с многолетним противодействием введению нового предмета, Владыка не уставал разъяснять, что преподавание этого предмета не означает ни клерикализации светской школы, ни желания Церкви увеличить за счет школьников свою паству. «Опасаются, что преподавание „религиозной“ дисциплины в школах повлечет за собой увеличение доли верующих в структуре нашего общества, которые в соответствии с их убеждениями и представлениями смогут более активно влиять на развитие страны. Прежде всего, замечу, что и обществу и государству это будет только на пользу. Но для того, чтобы стать религиозным человеком, недостаточно простого знания нормы веры. Необходимо иметь реальный религиозный опыт, быть в общении с Богом в Его Церкви, а научение всему этому как раз не является целью школьного образования, в том числе и в рамках „Основ православной культуры“. Однако совершенно очевидно, что преподавание этой культурно-исторической и духовно-нравственной дисциплины будет содействовать известной гуманизации общества. Это подтверждается и опытом в тех странах, где такое преподавание существует»[223].
И вновь потребовались десятки статей, телевизионных интервью и выступлений, чтобы донести до общества мысль о нравственной составляющей предмета «Основы православной культуры» и о той очевидной общественной пользе, которую может принести преподавание этого предмета: «Знаю по своему опыту: даже те родители, которые не очень желают, чтобы их дети росли „набожными“, стремятся дать им духовно-нравственное образование в воскресной школе, православной гимназии или лицее, отстаивают преподавание „Основ православной культуры“ в светских средних учебных заведениях. Почему это происходит? Да потому, что многие взрослые понимают: современный мир слишком коварен и жесток, и ребенок, чтобы не стать наркоманом, алкоголиком, преступником, то есть пропащим человеком, должен взрастить в своей душе ростки добра, нравственной красоты, духовного здоровья. Если же молодой человек не обладает крепким нравственным чувством, то бурное житейское море разрушит здание его жизни»[224].
Преподавание «Основ православной культуры» поставило новые задачи перед системой духовного образования Русской Православной Церкви. Выступая в начале 2006 года на XIV Международных Рождественских чтениях, митрополит Кирилл говорил о необходимости не просто повысить уровень преподавания в семинариях и академиях, но превратить духовную школу в источник общенационального знания, способного вести диалог по актуальным проблемам современной жизни: «Богословие должно быть актуальным, как актуальной должна быть и церковная проповедь»[225].
От Церкви же требуется активная воспитательная работа, которая должна проводиться вне зависимости от того, помогает ли в ней государство или нет, противодействуют ли ей атеисты или нет. Миссия Церкви в отношении молодежи и детей остается неизменной в любую эпоху: «Сегодня мы не имеем права на бездействие. В центре миссионерской работы радеющей о своем единстве Церкви должна быть забота о подрастающем поколении, воплощенная, в частности, в конкретных и продуманных образовательных программах. Только в случае успешной их реализации грядущие нам вослед поколения, сумевшие сберечь христианскую веру и способные привить ее своим детям, сумеют противостоять разрушительным тенденциям, наблюдаемым ныне»[226].
Укрепление внутреннего единства Русской Православной Церкви в 1990–2008 годах
Одной из главных забот митрополита Кирилла в качестве председателя ОВЦС стало укрепление внутреннего единства многонациональной Русской Православной Церкви. Это потребовало значительной интенсификации церковно-дипломатических усилий по линии межправославных контактов, а также широкого взаимодействия с властями стран, входящих в каноническую юрисдикцию Московского Патриархата.
Труды по восстановлению Китайской Автономной Православной Церкви
В 1992 году исполнилось 35 лет с того дня, когда Русская Православная Церковь даровала автономию Китайской Православной Церкви. В годы «культурной революции» эта Церковь была почти полностью уничтожена.
В 1993 году митрополит Кирилл во главе делегации Русской Православной Церкви посетил Китай, вскоре состоялся ответный визит китайской церковной делегации во главе со священником Григорием Чжу. Так начался многолетний труд по восстановлению Православия в Китае. 31 января 1994 года вступило в силу «Положение о регулировании религиозной деятельности иностранных граждан на территории КНР», позволяющее иностранным священнослужителям «совершать богослужения по приглашению китайских религиозных организаций и при согласии Управления по делам религий при Госсовете КНР»[227].
В 1996 году настоятель харбинского прихода Китайской Автономной Православной Церкви (КАПЦ) священник Григорий Чжу получил из Московской Патриархии миро и антиминс. В феврале 1997 года Священный Синод по докладу митрополита Кирилла поручил ему решение «практических вопросов по урегулированию православной жизни в Китае в рамках, соответствующих китайскому законодательству»[228].
Тогда же митрополит Кирилл сформулировал принципиальный подход Русской Православной Церкви к возрождению Православия в Китае: «Китай является зоной пастырской ответственности для Русской Православной Церкви до момента восстановления в полноте иерархии Китайской Автономной Православной Церкви. Китай не территория миссии для Русской Православной Церкви, а каноническая территория автономной Церкви, жизнь которой регулируется канонами вселенского Православия, внутренними определениями Китайской Автономной Церкви и китайским национальным законодательством»[229].
