Митрополит Иларион – Благодать и закон. Толкование на Послание апостола Павла к римлянам (страница 23)
Учение о том, что по справедливости все люди должны быть осуждены и что лишь по милости Божией некоторые оказываются избранными ко спасению, было развито богословами Реформации. Представление о «двойном предопределении» стало краеугольным камнем богословской доктрины Лютера и Кальвина. Кальвин утверждал, что Адам «преткнулся потому, что это было постановлено Богом», хотя и преткнулся «из-за собственных пороков»[215]. Как Кальвин, так и Лютер отрицали наличие свободной воли в падшем человеке и ее возможность повлиять на спасение человека. Говоря о подвиге мучеников, Лютер утверждал, что причиной их стойкости была исключительно благодать Божия, а не их собственная свободная воля: «Нет здесь никакой ни свободы, ни свободной воли, нельзя ни изменить себя, ни захотеть чего-либо иного, пока не укрепятся в человеке дух и благодать Божьи»[216]. Борьба за душу каждого человека разворачивается не внутри человека, а вне его – между Богом и диаволом. Воля человека, словно вьючный скот, находится между волей Бога и волей сатаны: если Бог овладевает человеком, тот следует за Богом, если же власть берет сатана, человек следует за сатаной[217]. Сам человек, таким образом, остается лишь пассивным зрителем собственного спасения либо осуждения.
Богословская традиция христианского Востока иначе восприняла учение Павла и по-иному расставила акценты в толковании рассматриваемого места из Послания к Римлянам. С точки зрения Отцов Восточной Церкви, предопределенными ко спасению являются все созданные Богом люди; нет ни одного, заведомо предназначенного к погибели, осуждению или проклятию.
Об этом в IV веке говорит Иоанн Златоуст, настаивающий на том, что «все были призваны, но не все послушались»[218]. Он задает вопрос: «Если все согрешили, то почему одни спаслись, а другие погибли?» И отвечает: «Потому что не все захотели прийти, хотя по воле Божией все спасены, так как все призваны»[219]. Иными словами, к спасению предопределены и призваны все без исключения, но спасаются лишь те, кто добровольно откликнулся на зов Божий; те же, кто отвергает Божий призыв, не спасаются.
В V веке о всеобщем предопределении к спасению говорит Кирилл Александрийский:
Иисус Христос прямо сказал: «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф. 11:28). Вот, Он призвал к себе всех, и никто не останется непричастным благодати. Ибо, сказав: все, Он вообще никого не оставляет в стороне. Тех, кого Он, зная, каковы они будут, предопределил для причастия будущих благ, Он, как сказано, и призвал, так что они вкусили оправдание через веру в Него, став уже невосприимчивыми ко греху[220].
В XI веке к толкованию Рим. 8:29–30 обращается Симеон Новый Богослов, полемизируя с теми, кто «извращает к собственной погибели» слова апостола и говорит «что пользы мне поднимать многие труды, показывать обращение к покаянию, если я Богом не предопределен ко спасению?». Отвечая этим лицам, Симеон пишет:
Не слышите ли каждый день Спасителя, взывающего: «Живу Я и не хочу смерти грешника, но чтобы он обратился и был жив»? Не слышите ли, как Он говорит: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное». Может быть, он сказал одним: «Не кайтесь, потому что я не приму вас», а другим, предопределенным: «Вы же кайтесь, потому что я предузнал вас»? Нет! Но каждый день в каждой церкви Он взывает на весь мир: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». Приидите, – говорит, – отягощенные многими грехами к Тому, Кто берет (на Себя) грех мира![221]
Призванным ко спасению и предопределенным к обожению является, по мнению Симеона, всякий человек, следовательно, оправданным и прославленным может стать любой, кто этого захочет. Бог желает всех людей без исключения сделать богами по благодати:
Благодать Святого Духа стремится возгореться в наших душах, чтобы… приближающиеся к огню – или каждый в отдельности, или если можно, все вместе – воспламенялись и сияли, как боги. Я думаю, и так оно есть на самом деле, что (именно) в этом заключается воля Божия о нас.[222]
Спасение, по учению восточных Отцов Церкви, является плодом «синергии» (сотрудничества, соработничества) между Богом и человеком. В этой синергии важнейшую роль играет свободная воля человека, которая может быть направлена как к добру, так и ко злу. Если она направлена ко злу, то это не потому, что Бог так предопределил, а потому, что человек делает свободный выбор в пользу зла. Если же она направлена к добру, то это происходит, хотя и при действии благодати Божией, но, опять же, не без участия самого человека. Борьба за спасение разворачивается внутри человека, а не вне его. Диавол может при помощи разнообразных средств воздействовать на человека, но человек способен противостоять ему. Воля диавола не может погубить человека: в конечном итоге, решающим фактором для судьбы человека является именно направленность его свободной воли к добру или злу.
Это не означает, что на христианском Востоке умаляли значение предопределения, призвания и действия благодати Божией в спасении человека. Это означает лишь, что Отцам Восточной Церкви чуждо представление о Боге-Карателе, Который по справедливости должен был бы погубить всех людей после того, как они уклонились в грех, и лишь по милости спасает некоторых. Вслед за Павлом, богословы православного Востока верили, что Бог «хочет, чтобы все люди спаслись» (1 Тим. 2:4). Спасение каждого человека является следствием любви Божией ко всему роду человеческому, а не следствием того, что, по Своему непостижимому милосердию, Бог изымает из «массы осужденных грешников» тех или иных избранников, которым дарует спасение вопреки собственной справедливости.
Сделанный нами экскурс показывает, что даже внутри древнецерковной экзегетической традиции существовали два по сути взаимоисключающих толкования учения Павла о предопределении ко спасению. Споры вокруг этого учения продолжаются и по сей день. Полностью расставить точки над «i» в этих спорах вряд ли возможно, поскольку человеческий ум не в силах до конца расшифровать Божий план, проникнуть в ход мыслей Бога.
Очевидно, что момент предызбрания и предопределения существует: это явствует хотя бы из истории пророков, каждого из которых Бог призывал особым, индивидуальным образом. Но тот факт, что одни призывались на пророческое служение, а другие нет, не означает, что к последним Бог не обращал какой-то иной зов, не предлагал им иную миссию. Причина погибели многих людей заключается не в том, что Бог не обращался к ним напрямую или через Своих вестников, а в том, что «не все послушались благовествования» (Рим. 10:16). Об этом Павел скажет далее, развивая свое учение о соотношении Божьего избрания и человеческой воли.
10. Сила любви Божией (8:31–39)
Движение мысли Павла в 8-й главе Послания к Римлянам может показаться несколько хаотичным: он быстро перескакивает с одной темы на другую как будто без ясной логической последовательности. Связующие слова ουν («итак»), ώσαύτως δέ («также и»), частицы γάρ и δέ («ибо»), призванные обеспечить логическую связь между отдельными звеньями смысловой цепи, не всегда способны это сделать. Тексты такого рода могут произвести впечатление написанных под диктовку с перерывами или даже сшитых из отдельных текстовых лоскутов.
Между тем Павел очень тщательно структурировал свое послание[223], в том числе главы 5–8, у которых есть не только свое сквозное смысловое развитие, но и своя эмоциональная динамика, достигающая апогея в словах о любви Божией в завершении этой главы (Рим. 8:35–39). Им предшествует торжественное провозглашение заступничества Бога за Своих избранников:
Что же сказать на это? Если Бог за нас, кто против нас? Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего? (Рим. 8:31–32).
Вопрос «что сказать на это?» (τί ουν έροΰμεν προς ταΰτα;) относится к тому типу вопросов, которые часто встречаются в речи Павла и не обязательно связаны с тем, что им непосредственно предшествовало. В данном случае это вопрос более общего плана, относящийся в целом к тематике 8-й главы. Павел начинает ее со слов о том, что «нет ныне никакого осуждения тем, которые во Христе Иисусе живут не по плоти, но по духу» (Рим. 8:1). Затем он утверждает, что «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18), после чего напоминает о надежде (Рим. 8:2425) и о том, что «Дух подкрепляет нас в немощах наших» (Рим. 8:26). Прослеживается общая мысль: и страдания христиан, и их осуждение со стороны окружающих – ничто по сравнению с тем, что их ожидает; и их собственные немощи не имеют значения, поскольку за них ходатайствует Сам Дух. Все это подводит к тому утверждению, которое Павел делает теперь: Бог на стороне христиан, а потому им нечего бояться.
Наивысшая степень солидарности Бога с людьми выразилась в том, что Он «Сына Своего не пощадил (ούκ έφείσατο), но предал Его за всех нас». Здесь Павел, возможно, напоминает об Аврааме, которому Бог в ответ на его готовность принести в жертву Исаака сказал: «…и не пощадил сына твоего, единственного твоего» (Быт. 22:12, 16)[224]. Мысль Павла, кроме того, созвучна словам Иисуса из беседы с Никодимом: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16).