Митрофан Сребрянский – Дневник полкового священника. 1904-1906 гг. Из времен Русско-японской войны (страница 62)
Вернулся домой. И, только хотел прилечь, как вдруг появилась целая процессия. В сопровождении конвоя явился к нам китайский полковник с визитом. На нем красная шапка с шариком и длинным пером, шелковая куртка и такие же штаны, бархатные сапожки, на пальцах длинные ногти – одним словом, аристократ. За ним оруженосец тащит полковничий меч в красных поясках; а другой человек держит в руках длинные красные визитные карточки.
Войдя, полковник перед каждым из нас присел, затем пожал руки, а слуга его раздал всем по визитной карточке.
Усадили гостя и через переводчика нашего «Иван Иваныча» (прозвище), задали нисколько обязательных вопросов, напр.:
– «Как здоровье? Как поживает семья? Сколько детей?»
Затем пошел разговор общий. Оказалось, полковник в 1894 году сражался с японцами и даже 2 раза был ранен. Признался, что ненавидит их и с удовольствием перешел бы со своей конницей на нашу службу, но боится своего правительства. Говорил искренно, хотя, быть может, когда придут сюда японцы, он тоже будет говорить и японцам о нас. На их месте что же иное делать? Положение китайцев вообще прямо адское. Жаль их от души.
Напоили гостя чаем. Он приглашал нас к себе обедать. Но мы отказались. Ведь сидеть за столом и не есть нельзя, а, если поесть, то от многих блюд в желудке непременно получится «ломайло».
Завтра надо искать помещение, где бы можно было устроить церковь. Если простоим несколько дней, поговеем. Да и так помолиться нужно.
18 и 19 числа все время мы с Михаилом бегали по городу, ища удобного места для богослужения. В 1-й день ничего не нашли. Наконец 19-го, после бесплодных поисков, я обратился к помощи китайского полковника. И он скоро отыскал нам целую отдельную фанзу, новую, в которой не успели даже выстроить еще канов: человек 350 может поместиться. Радости моей не было предела.
Сейчас же началась чистка фанзы. Милые солдаты работали наперерыв: таскали песок, подметали, наносили кирпича и для алтаря выложили возвышение, даже вывели полукруглый амвон. Затем принесли массу циновок и устлали ими всю фанзу. Уборку фанзы-церкви закончили только 20-го утром. И в 10.30 я назначил для всего юшитайского гарнизона обедницу с поклонением честному Кресту.
Обоза нашего еще нет; нет, значит, и церкви. Пришлось наводить благолепие местными средствами. Принесли китайский стол, покрыли его попоной. Унт. – оф. Решетников (столяр) сделал большой крест, который мы и поставили у стола.
Отпевание российских солдат, подготовленных для захоронения.
Вот и все. Тем не менее, на душе было радостно; и я с нетерпением ожидал прибытия богомольцев. Природа вполне соответствовала воскресному дню: под действием весеннего солнышка все воскресало, и хотелось забыть суровую действительность, войну.
Наконец собрались молящиеся: драгуны, казаки, артиллеристы, много офицеров. Даже китайский полковник пришел в полной парадной форме. И мы отслужили обедницу. Все пели «Кресту Твоему поклоняемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим».
Не могу выразить, как легко стало на душе: будто сразу отпало что-то тяжелое, и какая-то легкость наполнила все мое существо. Душа, как воск, размягчилась, растопилась. Что ж? Слава Распятому, что и нас Он удостаивает идти таким же, каким и Он, крестным путем. И как только благодарить Господа, Который среди такой скорбной обстановки, среди такого печального положения не лишает нас, хотя и грешных, но все же детей Своих, благодатного молитвенного озарения, духовного размягчения, этого истинного отдохновения?
Скажите: в чем ином мы могли бы найти в нашей скорби утешение? В сочувствии сограждан? Но большинство газет и писем только и гласят:
– «Здорово побили вас японцы»…
– «Отколотили вас начисто: едва ноги унесли»…
– «Позорно бежали»…
– «Вы сгнили: нет прежней русской армии»…
Спасибо! Со смирением приемлем: мы грешны, заслужили. Только, мне кажется, можно ли назвать сгнившими и трусами тех воинов, которые почти две недели непрерывно сражались, отбили 19 атак, потеряли до 60,000 убитых и раненых, сражались, имея против себя храбрейшего и одушевленного врага, находившегося в неизмеримо лучших условиях, и отступили лишь по приказанию начальства? А эта проклятая паника в обозах? Обозы ведь нестроевые войска. А знаете ли, что за страшная вещь паника? О, невыразимо страшная! Гораздо опаснее самого ужасного боя. Паника из обозов, как зараза, передалась в некоторые строевые войска: и мы без боя потеряли и людей пленными, и орудия.
Осуждайте нашу мученическую жизнь, осуждайте, клеймите. Но у нас есть заступник, Господь на небе, Который знает наши труды и вот, видите, утешает, поддерживает наши силы. У нас есть и на земле защитник, великий Государь. Он добрый, сердечный. Он знает, что мы добросовестно исполняли святую присягу, что мы пребудем верны Ему, хотя бы умереть надлежало всем. У нас есть родные наши, близкие: они скорбят вместе с нами, сочувствуют нам, не осуждают.
После поклонения святому Кресту я сказал небольшое поучение, объяснив между прочим воинам причину нашей благоговейной радости, испытываемой при виде, поклонении и лобызании честного и животворящего Креста. Я говорил приблизительно так: – Как счастливы, дорогие воины, что Господь удостоил нас сегодня поклониться честному Кресту, облобызать Его и прославить воскресение Спасителя! Какое это нам утешение! – Но почему мы так благоговейно преклоняли колени перед древом крестным и с такой любовью целовали его?
Да потому, конечно, что на кресте нашего ради спасения претерпел страшные муки и смерть Господь наш Иисус Христос, претерпел смиренно, благословляя, благодаря. – Да и вся-то земная жизнь Спасителя что представляет собой, как не сплошной крест, т. е. самоотверженное служение во славу Божию и для спасения людей? Исцеление больных, питание алчущих, утешение страждущих, возрождение к новой святой жизни блудниц, мытарей и всех людей святейшим учением, прощением грехов и при всем этом смиренное претерпение насмешек, зависти, злобы, клеветы со стороны гордых фарисеев и, наконец, ужасная смерть от руки грешников – вот чем полна была земная жизнь Спасителя. Значит, сказать
По окончании богослужения мы устроили с командирами частей нашего отряда совещание относительно говения солдат. Решили, как только придет наша церковь, начать ежедневную службу-говение и приобщать каждый день от 250 до 300 человек, чтобы успеть приобщить побольше воинов, потому что неизвестно, долго ли простоим здесь.
Конечно, я с радостью согласился послужить, насколько хватит сил. Ведь я остался один в отряде, священники других полков, вероятно, заболели, а причастников-то, по крайней мере, 4000 человек. Ну, да Господь поможет. Лишь бы церковь скорее привезли из обоза!
Сегодня в нашем городе кипит работа. Комендант г. Юшитая подполковник Н. И. Чайковский заставил китайцев сбросить снег с крыш и вычистить грязь с улиц.
Целые толпы китайцев с криком машут лопатами, кирками, метлами. И, действительно, к вечеру улицы стали не только проходимы, но почти сухи. Некоторые вздумали было отказаться от этой благодетельной для них же работы. Но неумолимые китайские полицейские сейчас же схватили их, повалили на землю и так отжарили палками по пяткам, что внезапно появилось усердие; и работа заспорилась.