Мистер Завтрак – Весёлые будни в тюрьме, или Как не сойти с ума за решёткой (страница 7)

Он подписал.

На выходе из отделения Федя остановился, глубоко вдохнул уличный воздух — и тут же чихнул, потому что ветер принёс ему прямо в лицо обрывок какой-то бумаги.

Бумага упала к его ногам. Федя наклонился, поднял её… и увидел, что это копия одной из его форм. Та самая, где он писал про «косвенное влияние кожуры».

— Ну конечно, — пробормотал он, комкая бумагу и бросая её в урну.

Кот Василий, который как будто специально ждал этого момента, вышел из-за угла, сел на тротуар и посмотрел на Федю так, будто хотел сказать: «Я же говорил: не связывайся с кожурой».

Федя потёр виски, посмотрел на небо, где собирались тучи, и подумал: «Ладно. Сейчас я вернусь домой, заварю себе чай, закрою все шкафы, отключу ноутбук, поглажу кота и просто посижу в тишине. Без бумаг. Без печатей. Без брелоков».

Но стоило ему подумать про «тишину», как из окна соседнего дома кто-то громко крикнул:

— Эй, ты там! Опять что-то натворил?!

Федя медленно повернул голову. На балконе стоял сосед дядя Коля, человек, который знал про всех всё и считал своим долгом делиться этим знанием с миром.

— Я ничего не натворил! — крикнул Федя.

— А почему тогда полиция опять к тебе ездила?

— Это недоразумение!

Дядя Коля хмыкнул, будто «недоразумение» было самым частым словом в Федевой жизни.

— Смотри, аккуратнее там. А то опять весь двор на уши поставишь.

И ушёл, оставив Федю одного с ощущением, что даже двор теперь смотрит на него с подозрением.

По дороге домой Федя старался не смотреть по сторонам. Он обходил каждую подозрительную тень, каждую коробку у подъезда, каждую кошку, которая смотрела на него чуть дольше обычного.

А когда он наконец открыл дверь своей квартиры, первое, что он увидел, — это ещё одну записку. Она лежала прямо на коврике, прислонённая к дверной ручке.

«Прости. Это последняя. Честно. Держись».

Федя сел прямо на коврик, прислонился спиной к двери и закрыл лицо руками.

Кот подошёл, сел рядом, положил голову Феде на колено и тихо мяукнул.

— Спасибо, — прошептал Федя. — Хоть ты не требуешь от меня никаких подписей.

Федя сидел на коврике, прислонившись спиной к двери, и думал, что если сейчас зазвонит телефон, он не будет отвечать. Даже если это президент. Даже если это служба спасения. Даже если это курьер, который наконец-то везёт ему нормальный, не солёный чай.

Кот положил голову Феде на колено, тихо мяукнул, будто говорил: «Я с тобой. Мы просто посидим. Мир может подождать».

И в этот момент зазвонил телефон.

Федя застонал.

— Не буду, — прошептал он.

Телефон не слушал. Он звенел так настойчиво, будто хотел доказать, что имеет право на внимание.

Федя вытащил телефон из кармана, посмотрел на экран… и увидел надпись: «Управляющая компания „Уютный двор“».

— Нет, — простонал он.

Но телефон продолжал звонить. И Федя, сам не понимая зачем, ответил:

— Алло?

— Фёдор Иванович, добрый день, — бодро сказал женский голос, в котором слышалась железная уверенность человека, который привык побеждать бытовую реальность одной только интонацией. — Это из управляющей компании. У нас к вам небольшое уточнение по акту.

— По какому акту? — глухо спросил Федя, будто уже знал, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Акт о ненадлежащем хранении бытовых предметов в жилом помещении. Вы его получили?

— Я ничего не получал.

— А мы отправляли. Курьером. И электронным письмом. И ещё положили в почтовый ящик. Три раза.

Федя прикрыл глаза.

— У меня нет почтового ящика.

— Есть. На первом этаже. С вашей фамилией.

— У меня там нет фамилии.

— Теперь есть. Мы обновили таблички.

Федя почувствовал, что его реальность начинает трещать по швам.

— И что в этом акте?

— Там перечислены предметы, хранение которых признано потенциально небезопасным.

— Какие предметы?

— Например, кружка с котиком.

Федя посмотрел на полку, где стояла его любимая кружка. Кружка смотрела на него с невинным видом, будто не понимала, за что её внесли в чёрный список.

— Кружка опасна? — переспросил он.

— Она стоит слишком близко к краю. Это создаёт риск падения и, как следствие, осколков. Осколки — это травма. Травма — это вызов скорой. Скорая — это нагрузка на систему здравоохранения.

Федя хотел сказать «вы шутите», но вспомнил, с кем говорит, и сдержался.

— Ещё в списке, — продолжила сотрудница УК, — чайник, который издаёт подозрительные звуки, шкаф с перекошенной дверцей и…

Она сделала паузу, будто собиралась объявить приговор.

— И?

— Пакет, который вы не разобрали.

— Какой пакет?

— Тот, что стоял у двери. Мы зафиксировали его через камеру видеонаблюдения.

Федя медленно опустил телефон, посмотрел на кота и прошептал:

— Они следят за мной через камеры.

Кот моргнул. Будто хотел сказать: «А я тебе говорил: не открывай дверь незнакомцам».

— Мы просим вас подписать акт в течение трёх рабочих дней, — продолжала сотрудница. — Иначе мы будем вынуждены инициировать проверку.

— Проверку чего?

— Безопасности жилого пространства.

Федя сжал телефон так, что тот тихо пискнул.

— Хорошо, — выдавил он. — Я подпишу.

— Отлично. Курьер уже выехал.