Мишель Зевако – Смертельные враги (страница 10)

— Да, для нас это был тоже сокрушительный удар…

— После смерти короля нам быстро дали понять, что в Лувре мы существовали только его милостью.

— Куда ни глянь — все поворачиваются спиной.

— И друзья короля, и друзья Лиги, и друзья Беарнца.

— Мы давали отпор, — мягко сказал Сен-Малин. — И не один поплатился жизнью, получив из засады хороший удар кинжалом.

— Да, но сейчас?.. Во что мы превратились?..

— Смерть всем чертям! Когда я жую чудовищное черное месиво, которое проклятый трактирщик выдает за хлеб, когда я глотаю гнусную жидкость, которую он называет вином, знаете ли вы о чем я думаю? Так вот, я думаю о том времени, когда мы были заключены в Бастилии, откуда нас вызволил господин де Пардальян, и я тоскую по тому времени, да, черт побери! Я тоскую по тому времени, когда мы состояли на довольствии у Бюсси-Леклерка, — он, по крайней мере, кормил нас почти по-христиански…

— Это верно, нам надо отдать должное Бюсси-Леклерку, — он с нами, в сущности, обращался не слишком строго.

— Я просто впадаю в бешенство, как подумаю, что пора дармовых пиршеств миновала и, наверное, больше не вернется!

— Если бы только нам выпала удача и мы бы встретили на дороге какого-нибудь одинокого путника, который бы согласился прийти нам на помощь… по-хорошему… или по-плохому…

В этот момент вдали послышался цокот лошадиных копыт.

Три приятеля переглянулись, не проронив ни слова. Сен-Малин взял свой плащ, живо в него завернулся, вытащил кинжал и шпагу из ножен, произнес резкое «Вперед!», направился к двери и вышел.

— Вперед! — решительно повторил Шалабр. Монсери секунду оставался в нерешительности, но потом последовал за своими товарищами.

Итак, с Сен-Малином во главе и с Монсери, замыкавшим шествие, бывшие подручные Генриха III пробирались вдоль изгороди под высокими тополями, которые росли по обочине.

Мерный цокот копыт делался все отчетливее; путник и не подозревал об опасности, которая ему угрожала; он даже пустил лошадь шагом, когда трое убийц, сочтя, что он уже достаточно близко, вышли на дорогу.

Незнакомец был всего в нескольких шагах. Троица, пряча оружие под плащами, остановилась, и Сен-Малин, признанный главарь и оратор банды в особо важных случаях, держа шляпу в руке, сказал — впрочем, очень вежливо:

— Остановитесь, пожалуйста, сударь!

Путешественник послушно остановился.

Все трое пытались его рассмотреть, но лицо путешественника было скрыто низко надвинутой шляпой. Тем не менее Сен-Малин повел свою речь далее:

— По вашему облику я вижу, что вы, вне всякого сомнения, состоятельный дворянин. Мы с моими друзьями — дворяне самых блестящих родов и знаем, какие манеры приняты между людьми благородными.

После этих слов — короткая пауза. Затем изучающий взгляд в сторону путешественника, дабы оценить произведенный эффект. Невозмутимость и неподвижность самого всадника. Искусный поклон Сен-Малина и продолжение речи:

— Вы, сударь, может быть, осведомлены о том, что на дорогах сейчас неспокойно из-за вооруженных банд: участники Лиги и роялисты, испанцы и немцы, швейцарцы и англичане, католики и гугеноты избивают и грабят тех, кто не принадлежит к их лагерю, да и тех, кто принадлежит — тоже. А еще надобно упомянуть о бесчисленном множестве людей, которые принадлежат ко всем лагерям сразу и ни к какому в отдельности — вроде бродяг, грабителей с большой дороги, головорезов и других охотников до кошелька и веревки. Впрочем, нет, — сударь, вы, по-видимому, и не подозреваете обо всем этом, иначе бы вы не совершили такую неосторожность и не пустились в путь в одиночку, да еще приторочив к седлу баул столь внушительного и многообещающего вида.

Новая пауза, после чего — заключительная часть речи:

— Поверьте мне, сударь, самый лучший способ избежать скверной встречи — это передвигаться в самом скромном обличье… как это делаем мы. В таком виде вы не возбуждаете алчность в злонамеренных попутчиках и не подвергаете их искушению проломить вам голову, чтобы ограбить вас. А именно это и произошло бы с вами, если бы ваша счастливая звезда весьма кстати не привела нас на вашу дорогу… И вот, исключительно по доброте душевной и дабы сделать вам одолжение, мы с друзьями, если вы окажете нам честь и доверите свой кошелек, охотно согласимся скрыть его под нашими лохмотьями, так что… вы сможете закончить ваше путешествие в полной безопасности.

— И, — добавил Шалабр, вытаскивая свой пистолет с самой любезной улыбкой, — будьте уверены, сударь, — с помощью вот этого оружия мы сумеем защитить вверенный нам ваш кошелек.

— Мы, конечно, сочтем своим долгом возместить вам его содержимое… но только позднее.

— Черт побери! Черт подери! Черт возьми! — возопил Монсери, со свистом рассекая воздух шпагой. — К чему столько церемоний?!

— Сударь, — продолжал Сен-Малин, — простите великодушно нашего друга: он молод и скор на суждения, в остальном же он славный малый.

Путешественник, словно придя в ужас, выронил несколько золотых монет — три сотоварища подсчитали их взглядами, если так можно выразиться, прямо на земле, но не пошевелились, чтобы поднять.

— О, сударь, — произнес Сен-Малин, — вы меня огорчаете. Всего-то пять пистолей!.. Возможно ли, чтобы дворянин столь благородного происхождения оказался настолько неимущим?.. А может быть, вы нам не доверяете?

— Дьявольщина, — воскликнул Шалабр, со свирепым видом заряжая пистолет, — я очень щепетилен в вопросах чести, сударь!

— Клянусь чревом и потрохами! — поддержал его Монсери, вращая своей шпагой все быстрее и быстрее и высвобождая из-под плаща кинжал. — Я не позволю…

Путешественник, напуганный, по-видимому, пуще прежнего, уронил еще несколько монет — они, как и первые, остались лежать на земле.

— Ну, ну, господа, — вмешался Сен-Малин, — успокойтесь, этот дворянин не имел намерения оскорбить вас.

И повернувшись к путешественнику, он обратился к нему:

— Мои товарищи не такие уж плохие, как кажется, и сочтут себя вполне удовлетворенными, если к вашим извинениям, которые вы только что обронили, вы добавите и тот кошелек, откуда вы их извлекли… присовокупив к ним баул, неплохо, надо полагать, набитый, если судить по его внешнему виду.

На сей раз Сен-Малин подкрепил свою просьбу многозначительным похлопыванием по эфесу шпаги.

И вдруг путешественник, до тех пор безмолвный, крикнул:

— Довольно, довольно, господин де Сен-Малин!

И сбросив плащ, прибавил:

— Добрый день, господин де Шалабр. Ваш покорный слуга, господин де Монсери!

— Бюсси-Леклерк! — воскликнули все трое.

— Он самый, господа! Рад вас видеть в добром здравии.

И спросил с жестокой иронией:

— Стало быть, с тех пор, как бедняга Валуа перешел в мир иной, вы заделались разбойниками с большой дороги?

— Фи, сударь, — мягко сказал Сен-Малин, — фи!.. Разве у нас не идет война?.. Вы в одном лагере, мы — в другом; мы вас захватываем, вы платите выкуп, и все идет своим чередом! Или я ошибаюсь?

— Этот Леклерк вечно говорит несообразности! — презрительно произнес Шалабр.

— А ведь у нас есть счетец к господину Бюсси-Леклерку… Мы могли бы его прямо сейчас и закрыть, — говоря это, Монсери затачивал свой кинжал о лезвие шпаги.

— Ну, ну, не сердитесь, — насмешливо произнес Бюсси.

И продолжал, уже очень жестко:

— Вы отлично знаете, что Бюсси в состоянии насадить на шпагу всех вас троих!.. Поговорим лучше о делах… Вы желаете денег? Ну что ж, вы можете получить от меня в тысячу раз больше тех нескольких сотен пистолей, которые отыскались бы в моем кошельке. Да к тому же кошелек еще надо у меня отнять, а я вас предупреждаю, что не позволю этого сделать. Зато все, что я предлагаю сам, будет дано вам очень охотно.

Трос мужчин переглянулись в явной растерянности, а затем перевели взгляды на Бюсси-Леклерка, который, не шелохнувшись и по-прежнему улыбаясь, наблюдал за ними.

Наконец Сен-Малин вложил свое оружие в ножны:

— Клянусь честью, сударь, коли дело обстоит так, давайте побеседуем.

— Мы всегда успеем вернуться к нашей нынешней беседе, если не сможем договориться, — добавил Шалабр.

Бюсси-Леклерк одобрительно кивнул:

— Господа, я добавлю сто пистолей к тому, что уже дал вам, если вы пообещаете, что окажетесь завтра в Орлеане, в трактире «Храбрый петух», верхом и экипированные, как подобает дворянам. Там я сообщу вам в чем будет заключаться ваша служба и чего от вас ждут. Но я должен сразу же предупредить, что вам придется раздавать удары направо и налево и получать удары в ответ. Могу ли я положиться на вас?

— Один вопрос, сударь, прежде чем принять эти сто пистолей: если предлагаемая служба не подойдет нам, что тогда?..

— Успокойтесь, господин де Сен-Малин, она вам подойдет.

— Ну, а если все-таки?..

— В таком случае вы сможете свободно удалиться, а все, что я дам вам сейчас, у вас и останется. Договорились?

— Договорились, клянусь честью дворянина.

— Отлично, господин де Сен-Малин. Итак, вот сто пистолей… Это только задаток… До свиданья, господа… До завтра в Орлеане, в трактире «Храбрый петух».

— Будьте спокойны, мы там будем.

— Я на вас рассчитываю, — прокричал Бюсси-Леклерк, удаляясь.