Мишель Рид – Украсть собственную жену (страница 22)

— По-моему, я беременна, — прошептала она.

Он сильно побледнел и закрыл глаза, и на мгновение она испугалась, что он упадет в обморок.

Он долго ждал ее признания, просил и молился об этом. Тем не менее, когда это случилось, он оказался не только не готов. Ее тихое, испуганное признание буквально сбило его с ног!

— Мне надо убить тебя за это, — хрипло проговорил он. — Почему здесь? Почему сейчас, когда через десять коротких минут я встречусь с гостями?

Она явно ждала другого ответа. Ее глаза остекленели, а губы задрожали.

— Ты не рад. — Она вздрогнула.

— Боже, дай мне силы! — Он застонал. — Ты глупая, непредсказуемая, невыносимая женщина. Конечно, я рад! Но посмотри на меня! Я весь дрожу!

— Ты только что дал мне то, в чем я действительно нуждалась. Я хотела отплатить тебе тем же, — объяснила она.

— За десять минут до встречи с элитой арабского общества?

— Что ж, спасибо, что поинтересовался тем, как я себя чувствую! — резко ответила она.

Хасан понимал, что она права.

— Ты только что ошеломила меня, — неуверенно выдохнул он.

— И я могу ошибаться, поэтому не стоит зацикливаться на этом! — рявкнула Леона и отвернулась.

Трясущимися руками Хасан схватил ее за покрытые шелком плечи и прижал к себе. Она дрожала. И казалась ему другой — стройной, хрупкой и такой драгоценной.

Он поцеловал ее. Что еще делать мужчине, который испытал такое потрясение?

— Не надо было обрушиваться на тебя с новостью, — виновато пробормотала она через несколько секунд.

— Ты правильно сделала, что сказала мне, — возразил он. — Как еще сообщаются такие новости?

— Это может закончиться ничем. — В ее красивых глазах читалось беспокойство.

— Мы разберемся с этим вместе.

— Я боюсь ошибиться, — призналась она ему. — Боюсь, у меня никогда не будет возможности снова почувствовать это.

— Я люблю тебя, — хрипло сказал он. — Разве этого не достаточно?

— Для тебя? — спросила она и уставилась на него, как беспомощный ребенок.

— Мы знаем, что я чувствую, Леона, — печально сказал он. — Фактически весь Рахман знает, как я к тебе отношусь. Но мы почти никогда не обсуждаем, как ты воспринимаешь ситуацию, в которую я тебя втянул.

— Я просто не хочу, чтобы ты продолжал защищать мое место в своей жизни, — ответила она. — Мне это ужасно не нравится.

— Мне нравится защищать тебя.

— Ты никому не расскажешь сегодня вечером, правда? — внезапно спросила она. — Ты сохранишь это в тайне, пока мы не узнаем наверняка?

— По-твоему, я манипулятор? — Он удивился, а потом почувствовал себя неловко, потому что понял: Леона знает его лучше, чем он сам себя. — Завтра мы вызовем во дворец врача, — решительно заявил он, пытаясь избавиться от собственных коварных мыслей.

Но Леона покачала головой:

— Если мы сделаем это, то в Рахмане обо всем узнают через пять минут. Вспомни, что случилось, когда я пошла к врачу, чтобы выяснить, почему я не могу забеременеть?

— Но мы должны узнать…

— Эви привезет мне тест на беременность, — сказала она, очень стараясь выглядеть спокойной. — Я позвонила ей и все объяснила. По крайней мере, я верю, что она не проболтается.

— Что она сказала? — осторожно осведомился Хасан.

— Она сказала, что я должна сообщить тебе. Что я и сделала. — Она усмехнулась. — Теперь я сожалею о том, что сказала тебе. Я смотрю на тебя, и у меня ужасное предчувствие, что ты сам себя выдашь.

Хасан убеждал себя, что должен во всем признаться Леоне. Надо сообщить ей, прежде чем аль-Кадахи скажут, что Хасан обо всем подозревал еще несколько дней назад. Он обрадовался, когда в дверь постучали. Открыв ее, он увидел Рафика, одетого как он сам, только еще и в гутре.

— Гости собираются, — произнес он. — Вам с Леоной пора вниз.

Ох, в жизни Хасана происходят кардинальные перемены, а он должен спуститься вниз и любезничать с гостями.

— Мы придем через пять минут.

— С тобой все в порядке? — Рафик нахмурился.

«Нет, — подумал Хасан. — Я становлюсь жертвой собственных идей и контр-заговоров».

— Пять минут, — повторил Хасан и закрыл дверь.

Леона стояла у зеркала и дрожащими пальцами красила губы. Желание подойти и остановить ее, а потом поцеловать стало почти непреодолимым. Но ведь за первым поцелуем последует второй и третий. Хасан пожалел, что они не живут в каменном веке, когда он мог схватить Леону за красивые волосы, отнести в свое логово и целовать ее, пока ей не станет трудно дышать. Вместо этого он вернулся в другую комнату и через мгновение вышел оттуда с белой шелковой гутрой на голове, удерживаемой тройным золотым шнуром. Леона покрыла голову шарфом из красного шелка с золотыми блестками.

Красный цвет должен был сливаться с ее волосами, но этого не произошло. Он просто оттенял чувственный цвет ее губ. Она подняла глаза и посмотрела на Хасана. Он уставился на нее в упор. Они казались друг другу незнакомцами. Удивительно, как кусок шелка, надетый на голову, менял их обоих. На лице Хасана и Леоны не было ни малейшего намека на то, что творится у них на душе. Он грустно улыбнулся.

— Пора начинать шоу, — сказал он.

Как и на яхте, они приветствовали глав государств со всей Аравии и дипломатов из дальних стран. Некоторые привезли с собой жен, сыновей и даже дочерей, а некоторые приехали одни. Некоторые женщины были под чадрой; их одежда экзотических цветов была украшена драгоценностями, которые обожают арабские женщины.

Все были вежливы, любезны и беспокоились о здоровье шейха Халифа. Он еще не появился, хотя в конце концов собирался это сделать. Сегодня его вечер. По правде говоря, он спланировал все, что мог, лежа в постели. Сегодня его врач настоял, чтобы он большую часть дня принимал успокоительное и берег силы. Старый шейх выглядел радостным, когда Леона зашла к нему, как раз перед тем, как стала собираться на вечеринку.

— А где Рафик? Он должен приветствовать гостей вместе с нами, — сказала Леона Хасану, поняв, что его брата нигде не видно.

— У него другие обязанности, — ответил он и обратил свое внимание на следующего гостя, который подошел к дверям большого зала, медленно наполняющегося людьми.

Шейх Абдул прибыл без своей жены Зафины, что показалось Леоне значительным упущением. Он казался смиренным и был вежливым с Леоной, чего, по ее мнению, она действительно могла от него ожидать. Они поприветствовали шейха Джибриля и его жену Медину, шейха Имрана и, конечно же, Самира.

Когда приехали шейх Рашид аль-Кадах и его жена Эви, они обменялись понимающими взглядами, и Леона чуть не покраснела. Хотя она краснела всякий раз, когда Хасан смотрел на нее, а в его глазах отражалась тьма их тайны.

— Не надо, — прошептала она, быстро отворачиваясь от него.

— Я ничего не могу с собой поделать, — ответил он.

— А ты постарайся. — Внезапное волнение у двери отвлекло Леону. И тут ее сердце замерло.

Двое мужчин были одеты в черные западные смокинги, белые рубашки и галстуки-бабочки. Она перевела взгляд с одного улыбающегося мужского лица на другое, а затем, взвизгнув от восторга, бросилась в объятия своего отца.

Высокий, худощавый, в очень хорошей физической форме для своих пятидесяти пяти лет, Виктор Фрейн обнял свою дочь, и она принялась покрывать его лицо восторженными поцелуями.

— Что ты здесь делаешь? Почему ты мне не сказал? Итан… — Она протянула ему руку. — Мне не верится! Я разговаривала с тобой только сегодня утром. Я думала, вы в Сан-Эстебане!

— Нет, мы здесь, мы остановились в отеле «Марриотт». — Ее отец усмехнулся. — Поблагодари своего мужа за сюрприз.

Она повернулась к Хасану, держа отца и Итана за руки.

— Я люблю тебя! — воскликнула она.

— Она хочет меня смутить, — заметил Хасан и, шагнув вперед, обнял жену за талию, потом протянул руку тестю и Итану Хейсу. — Рад, что вы смогли приехать, — сказал он.

— Я счастлив быть здесь, — суховато ответил Итан, давая понять, что в этом приглашении было нечто большее, чем могло показаться на первый взгляд.

Леона была слишком взволнована, чтобы это заметить. Она была так поглощена удивлением, что не поняла, как некоторые гости осмелились поверить слухам о ее отношениях с деловым партнером ее отца.

Все замолчали, и воцарилась тишина, когда прибыл Рафик, толкая перед собой инвалидное кресло с шейхом Халифом бен Джусефом аль-Кадимом.

Шейх выглядел худым и хрупким на фоне рослого и широкоплечего младшего сына. Он превратился в некое подобие тени. Но его глаза были яркими, а губы улыбались. Он был готов к шоку и молчанию, последовавшему за его прибытием. Никто не ожидал, что старик так плохо выглядит.

— Добро пожаловать! Я приветствую всех вас, — произнес шейх. — Пожалуйста, не смотрите так, будто вы пришли на мои похороны. Потому что я здесь, чтобы повеселиться.

После этого гости расслабились. Некоторые, кто хорошо знал старого шейха, даже усмехнулись. Когда Рафик повез его в другой конец комнаты, старик здоровался со всеми, кого видел по пути. Он поздоровался даже с отцом Леоны, с которым встречался всего раз или два.