Мишель Куок – Не доллар, чтобы всем нравиться (страница 30)
– Разве ты не считаешь, что это
– Как и твой парень, – ухмыляясь, влезает Габриэль Эвангелиста.
– Ну да, – парирует Серена, – и его я бы тоже не поставила на должность главного редактора.
Тут смеется даже Кельвин.
– Лен все же умнее Джейсона, – замечает Хантер.
– Возможно, – допускает Серена, – но его выбрали не за ум. Вот ты мне скажи, – указывает она на Габриэля, – за кого бы ты проголосовал: за Лена или за Элайзу?
Тот колеблется чуточку дольше, чем надо.
– За Элайзу, раз ты говоришь, что она больше подходит.
Серена бросает на Хантера взгляд, точно переглядываясь с близким другом. В глазах ее читается: «Ну, что я тебе говорила?» Но он, конечно, интерпретирует ее взгляд как: «Ты – особенный». И уже видно, что парень пропал.
– Ну а что мы можем с этим поделать? – спрашивает он.
– У нас есть кое-какой план, – Серена наседает на Хантера, выставив перед собой телефон, – чтобы заставить Лена отказаться от этой должности. Я напишу тебе эсэмэску насчет времени и места сбора, если хочешь присоединиться.
Только Серена может вывернуть дело так, что вербовка на акцию протеста кажется флиртом, но одновременно ничего зазорного не предполагает. Ведь Хантер должен понимать, что Серене он никак не может нравиться. Но тем не менее он вбивает свой номер в ее телефон так, словно всю отцовскую паству записывает в наши ряды.
– А мой номер попросишь? – интересуется Кельвин.
– А ты предлагаешь его взять? – лукаво улыбается Серена.
В итоге все трое не только записываются на акцию, но и клянутся, что не расскажут ни одной живой душе.
– Впечатляет, – говорю я, когда мы отходим.
Вайнона, теперь абсолютно шокированная, уже не идет с Сереной под руку.
– Я бы по-другому это назвала!
Наша следующая остановка – студия живописи, которая располагается в одной из модульных аудиторий, пристроенных на краю школьного двора. Она примостилась на слегка приподнятом фундаменте, так что к двери ведет пандус. Пока мы поднимаемся, Серена хватает Вайнону за руку и выводит ее вперед.
– Что ты делаешь? – возмущается та.
Серена показывает на пристройку, будто ответ очевиден.
– Здесь тусят все «оригиналы».
Вайнона почесывает в затылке.
– Что значит «оригиналы»?
– Это значит, – говорит Серена, заталкивая нас в двери, – что тебя они уважают больше, чем меня.
Когда мы вваливаемся внутрь, в студии стоит тишина. Несколько ребят работают за мольбертами, сосредоточившись на россыпи пластиковых фруктов на красных драпировках. Все они нас замечают, но только один не переводит взгляд обратно на картину.
– Привет, Вайнона, – говорит Итан Фьоре, десятиклассник, как и мы. У него орлиный нос и серьезный взгляд, плюс кудрявая шевелюра, спадающая на глаза.
Серена самодовольно косится на нас, телеграфируя: «Вот видите?» Она тычет Вайнону в бок, а та неловко отмахивается.
– Твоя реплика, – шепчет Серена. – Здесь точно можно кого-то подцепить.
Вайнона, прожигая Серену изумленным взглядом, выпихивает нас во двор.
– Что такое? – спрашивает Серена достаточно дружелюбно, но с едва заметной ноткой раздражения.
– Я-то думала, что мы тут боремся за феминизм, – отвечает Вайнона.
– Так и есть, – говорит Серена.
Вайнона скрещивает руки на груди.
– Так почему все через жопу, строить глазки, как тупые соски…
Я пытаюсь вмешаться:
– По-моему, Вайнона пытается сказать… Ей кажется, что флирт с Итаном Фьоре – не самая подходящая для нее тактика.
– Ни для меня, ни для кого! – добавляет Вайнона.
– Это не флирт, – объясняет Серена. – Это стратегическое убеждение. Вся суть протеста в том, чтобы набрать
Вайнона таращится на Серену, будто она внеземная форма жизни, а потом обращается ко мне за подмогой.
– Можешь не говорить с Итаном, – разрешаю я.
Вайнона так и кипит от отвращения.
– Да зачем вообще связываться с Итаном? Зачем напрягаться и устраивать этот протест? – Она презрительно помахивает руками. – Может, сразу отрубим змее голову? Элайза, иди, покажи Лену ноги, а потом попроси его уйти с поста.
Не знаю, что наводит на меня больший ужас: само ее предложение или то, как у меня все внутри переворачивается, когда я невольно представляю себе такую сцену.
Серена тоже на мгновение теряет дар речи, но, как ни удивительно, похоже, она всерьез рассматривает такой вариант.
– Ой, Вайнона, – говорит она со снисходительной улыбкой. – Это же совершенно разные вещи.
– Вовсе нет. На сто процентов одно и то же. Только
Тут Серена смотрит на Вайнону и говорит на удивление пафосно:
– Но ведь это всегда и есть самое главное.
Здесь повисает пауза, а значит, Вайнона обдумывает ее слова.
Но в ответ все же бормочет:
– Мне нужен перерыв.
– Без проблем. – Серена наклоняется, чтобы рассмотреть свое отражение в окне. – Придется Итану довольствоваться общением со мной.
Она приглаживает волосы, поправляет сережки, вновь нацепляет на лицо улыбку, отчасти для практики, а отчасти для нас, и почему-то я ничуть не сомневаюсь, что привлечь хоть Итана, хоть кого угодно ей не составит труда.
Как только Серена исчезает за дверями класса, Вайнона дает волю гневу:
– Боже мой, да зачем она вообще этим занимается? – Подруга вышагивает вверх-вниз по пандусу. – Я с самого начала была права. Никакая она не феминистка!
А у меня в голове вчерашний разговор с Сереной о том, сколько труда требуется для создания «эффекта Хванбо», пытается отвоевать себе место рядом с заявлением Вайноны.
– Может, – предполагаю я, – она подходит к нему с противоположной стороны?
Сквозь стекло мы наблюдаем, как Серена над чем-то смеется, и пальцы ее легонько касаются локтя Итана. Нам не нужно ждать от нее подтверждения: мы и так понимаем, что он согласится поддержать акцию.
– Где твои принципы? – пыхтит Вайнона.
Эти слова неожиданно задевают меня, и я помимо воли начинаю беспокоиться: если это и правда так… если я действительно забыла о принципах, то Вайнона, несмотря на то что она моя близкая подруга (а возможно, как раз из-за этого), станет моим самым жестким критиком. Как бы я хотела объяснить ей, насколько тяжко становится мне нести все это бремя феминизма!
– Слушай, – говорю я, – я понимаю, что Серена… не совсем как мы. Но она нам нужна.
Серена как раз направляется к двери, и Итан и остальные уже не могут видеть ее лица. Я замечаю, как она тайком делает тихий выдох. Вайнона, несмотря на гнев, тоже это видит.
– И что еще важнее, мне кажется, мы ей тоже нужны, – добавляю я, кивая на окно. – А ведь это самое главное в феминизме, правильно? Чтобы все мы держались вместе?
Вздохнув, Вайнона запрыгивает на перила пандуса и болтает ботинками в воздухе.