Мишель Куок – Не доллар, чтобы всем нравиться (страница 32)
Он ухмыляется:
– Что, тебе не нравится моя ласточка?
– Я не говорю, что машина плохая. Я имею в виду, что на такой машине могла бы ездить моя мама.
– На ней как раз ездила
Почему-то мне это заявление кажется ужасно смешным. Лен начинает смеяться вместе со мной, и на пару минут мы выглядим настоящими друзьями.
– Кстати, – говорит он через какое-то время, – что плохого тогда случилось?
До меня не сразу доходит, что мама позвонила мне, пока я была у Лена.
– А, – говорю я. – Ну, тут такое дело…
Я рассказываю Лену о папиной ситуации с работой и о том, как я помогала ему составить резюме и найти вакансии. Иногда посторонние, узнав, что мы с Ким занимаемся такими вещами, испытывают возмущение, как будто я сказала, что у нас в семье дочери драят полы зубной щеткой. «Но почему?» – спрашивают люди, а я не знаю, что им ответить.
Однако Лен не задает такого вопроса.
– Это очень хорошо, что ты ему помогаешь, – замечает он.
Я упираю локоть в дверь.
– Я не сама вызвалась. В смысле мне приходится это делать.
– И все же. От меня родители ничего такого не требуют.
– Но ты ведь носишь сумки с продуктами, когда твоя мама просит.
– Точно. Физический труд. А папа заставляет меня косить газон.
– Тяжело быть сыном.
– Я знал, что ты поймешь.
Когда мы подъезжаем к Старшей школе Харгис, я опускаю стекло, чтобы получше разглядеть их школьный двор. На долю секунды кажется, будто я вижу Уиллоуби, только в параллельной вселенной. Все точно такое же: круговая подъездная дорожка, оштукатуренный фасад, стены из пеноблоков, то же расположение окон. Отличие только в цвете стен (темно-синие вместо темно-коричневых) и надписи «Старшая школа Харгис» коллежским шрифтом.
– Как странно, – замечаю я после того, как Лен припарковался. – У меня такое чувство, что сейчас мы столкнемся с нашими двойниками из параллельной вселенной.
– Правда? – Он опять повесил на шею фотоаппарат, на этот раз с зум-объективом с большим фокусным расстоянием. Попятившись, Лен поднимает камеру и снимает школьный двор. – И какие они будут, интересно?
– В параллельной вселенной Лен будет… – Я рассматриваю напарника, пока он делает второй снимок. – Общительным. Прямым. Очень серьезным. – Еще один щелчок. – И, конечно, профеминистом.
Лен опускает фотоаппарат и ухмыляется:
– Понятно.
– А Элайза из параллельной вселенной?
Он секунду обдумывает ответ.
– Она, наверное… беззаботная, застенчивая и ни о чем, кроме парней, и не думает.
Я фыркаю:
– А как она относится к Лену из параллельной вселенной?
– О, он ей нравится.
– А она ему?
– Конечно. Они отлично ладят.
Теперь он стоит очень близко, и нас разделяет только фотоаппарат с большим объективом, который он держит на уровне груди. Если бы я по какой-то причине резко потянулась вперед, я могла бы разбить одну из самых дорогих единиц фотоаппаратуры, принадлежащей «Горну». И меня это странным образом тревожит.
– Похоже, они оба ужасно скучные ребята, – говорю я и ускользаю.
20
На бейсбольном поле мы с леном садимся на открытой трибуне, откуда сквозь сетку-рабицу открывается отличный вид на основную базу. Мы с той стороны поля, которая ближе к скамье запасных гостевой команды, и я вижу несколько парней из Уиллоуби в коричневой с белым форме – они перебрасывают друг другу мяч.
– Это называется разминка, – поясняет Лен.
– Ясно, – говорю я.
Один из десятиклассников, Луис Игера, замечает Лена и машет ему.
– Лен-чан! – вопит он (похоже, это все, что Луис знает по-японски). Вместе с одиннадцатиклассником Адамом Гибсоном он трусцой подбегает к сетке.
– Как жизнь? – спрашивает Лен, широко улыбаясь.
– Будешь сегодня нашим питчером? – говорит Адам. – Уступлю тебе первый бросок.
– Не-е, чувак, я еще не восстановился. – Лен указывает на свой локоть.
– А, точно, – говорит Луис. – Ведь именно поэтому нам приходится терпеть вот этого балбеса.
– Пошел ты, Игера, – жизнерадостно отзывается Адам.
Лен изучает небо, в котором гуляет шквалистый ветер. Оно совершенно безоблачное и неестественно яркое.
– Справитесь при таком ветре?
– Да, отстойная погода. – Адам поплотнее натягивает кепку, а Луис качает головой и крестится. Потом Адам кивает на фотоаппарат: – А ты будешь документировать игру?
– Да, мы с Элайзой освещаем матч для «Горна». – Лен показывает на меня.
– А ты разве не та феми-нацистка? – спрашивает Адам, впервые замечая меня. Луис пихает его локтем, будто пытаясь напомнить о манерах, но Адам поглядывает на Лена, потом на меня и подмигивает. – Помирились все-таки, да?
Я прикидываюсь, что ничего не знаю.
– Вроде мы не ссорились.
– Ну что, – ревет судья, ампайр, – поехали!
Пока игроки занимают свои места (команда Харгис – на поле, Уиллоуби – на скамье запасных, кроме Луиса, который первым будет отбивать), ветер набирает силу и превращается чуть ли не в настоящую пыльную бурю. Туча оседает целую минуту. Нам с Леном приходится поднять воротники и закрыть ими лица, чтобы не дышать пылью.
Наконец ампайр дает сигнал начинать игру. Питчер от Харгис, бледный голенастый рыжий парень, раскручивает руку и запускает мяч в стремительный полет над основной базой.
– Страйк! – лает ампайр.
Я не успеваю даже моргнуть.
– Но Луис даже не шевельнул битой.
– Все равно, – говорит Лен. Он секунду разглядывает рыжего питчера. – А этот Макинтайр хорош.
Луис успевает добежать до первой базы, а Макинтайр тем временем продолжает разделывать под орех следующих двоих бьющих нашей команды, словно Санта Ана – всего лишь легкий бриз. Но вот к базе подходит Джейсон Ли.
Болельщики прекрасно знают, кто он такой, и сосредоточенное внимание толпы превращается в мощный заряд электричества, ощутимый даже невзирая на помехи из-за ветра. Вокруг меня зрители напрягают спины, вытягивают шеи, задерживают дыхание: все неотрывно смотрят на парня с покатыми плечами, идущего самодовольной походкой боксера с битой в руке. Даже мне любопытно, что он сделает.
В отличие от остальных бейсболистов из Уиллоуби, Джейсон, судя по всему, левша. Он покручивает носком одной ноги в пыли, постукивает по этому месту битой, потом повторяет то же самое с другой стороны. Наблюдая, как он вертит битой так и сяк, прежде чем принять стойку, я понимаю, что в руках Джейсона алюминиевая дубина кажется совершенно невесомой.
Макинтайр делает первый бросок, мяч выстреливает прямо в Джейсона, и тот вынужден отскочить в сторону.
– Мяч! – выкрикивает ампайр.
– Он чуть не попал в Джейсона! – возмущаюсь я. – А Макинтайр так хорошо бросал.