Мишель Хёрд – Могущественный бог (страница 5)

У меня перед глазами мелькает прекрасное лицо Сиенны. Ее зеленые глаза были полны ужаса, когда я повалил ее на пол. В больнице она выглядела совершенно невменяемой, и только после того, как она ушла, Аугусто сказал мне, что медсестре пришлось дать сильное успокоительное моей женщине.

Это должен был быть один из самых счастливых дней в нашей жизни, а вместо этого женщину, которую я люблю с девятнадцати лет, чуть не убили.

Если бы меня не было рядом, пуля угодила бы ей в грудь.

Нет. Быстрой атаки не будет.

Я смотрю на папу, сидящего по другую сторону длинного стола. В его темных глазах бушует гнев.

На этой встрече присутствуют все отцы и сыновья Коза Ностры, но только мне решать, как мы будем мстить.

Стиснув зубы, я беру молоток и ударяю им по столу.

Все мгновенно замолкают и смотрят на меня. Некоторые из моих дядей все еще привыкают к тому, что я стал capo dei capi. Потребуется время, чтобы они поверили в меня и осознали, что я справляюсь с этой ролью не хуже отца.

— Мы ударим ирландцев по самому больному месту. Шаг за шагом мы, блять, уничтожим их бизнес, и когда у них не останется денег на войну, мы будем охотиться за ними хоть до самого края света, — приказываю я. — Каждый мафиози, причастный к этому, будет наказан за свои преступления.

— На это уйдут годы, — заявляет Адриано.

Встретившись взглядом с главой семьи Риццо, который также является старшим братом моего лучшего друга, я отвечаю с холодной решимостью:

— Быстрая атака будет слишком милосердной. Я хочу, чтобы их организация была полностью разрушена. Братья Муни должны увидеть, как у них отнимут все, что они построили, прежде чем мы их убьем.

Считая тему закрытой, я отодвигаю стул и встаю. Я изо всех сил стараюсь игнорировать боль в спине. Мне бы следовало остаться в больнице, но глава пяти семей не может себе этого позволить.

Застегивая пиджак, я говорю:

— Но сначала нам нужно посетить похороны.

Когда все встают, я бросаю взгляд на Джорджи, главу семьи Торризи. Он занимается всем нашим оружием.

— Достань нам как можно больше взрывчатки и оружия, — приказываю я.

— Сделаю.

— Я найду и буду следить за всеми ключевыми членами ирландской мафии, — заявляет дядя Дарио.

— Спасибо, — отвечаю я, доставая телефон из кармана. Не увидев сообщений от Сиенны, я чувствую, как беспокойство, копившееся последние дни, вспыхивает в моей груди.

Когда трое Витале направляются к двери, я спрашиваю:

— Аугусто, где сейчас Сиенна?

— Должна быть дома, — отвечает он.

Кивнув, я выхожу вслед за ними из кабинета, расположенного в задней части "Джианны". В прошлом году я открыл этот ресторан и назвал его в честь своей младшей сестры.

Энцо, мой младший брат, который также является моим заместителем, стоит у двери, ведущей на улицу. Он беседует с Нико, нашим начальником охраны. Когда я подхожу, брат поворачивается ко мне и спрашивает:

— На похороны поедем в разных машинах?

Я киваю, оглядывая машины, припаркованные за рестораном.

— Нико поедет с тобой, — говорит Энцо. С тех пор как папа объявил его моим заместителем, он стал чертовски заботливым. Будучи старшим братом, я никогда к этому не привыкну.

Я снова киваю, встречаюсь с ним взглядом и похлопываю его по плечу.

— Будь начеку и каждый час сообщай мне о своем местонахождении.

Я боюсь, что ирландцы попытаются убить моего брата или любого другого члена Коза Ностры.

— Ты тоже.

Стоя рядом с Нико, я наблюдаю, как Энцо идет к своему Мустангу. Заметив, что Чиро и Натан следуют за ним, мне становится немного спокойнее. Эти ребята отлично обучены, поэтому я знаю, что с ними мой брат будет в безопасности.

— Поехали, — говорит Нико.

Мы направляемся к моему бронированному Бентли. Этот роскошный внедорожник я получил в подарок от родителей на двадцать первый день рождения, и он оснащен мини-арсеналом.

Я забираюсь на заднее сиденье, а Нико садится за руль, спрашивая:

— Куда сначала едем?

— К Витале.

Нико со мной с тех пор, как я стал главой пяти семей. Его обучал дядя Карло, мой крестный отец и тень отца.

Мы тесно работаем вместе всего три месяца, но он быстро улавливает мое настроение. Он знает, когда нужно говорить, а когда лучше помолчать.

Как и мой отец, я не очень-то лажу со многими людьми и терпеть не могу громкие звуки, мигающие огни и прочее дерьмо. Даже такая мелочь, как капающий кран, выводит меня из себя, а большая часть музыки, как правило, жутко раздражает.

Есть всего несколько вещей, которые могут меня успокоить. Моя мама, звуки белого шума или дождя и Сиенна.

В салоне воцаряется тишина, пока я смотрю на швы на сиденьях.

В течение минуты или около того мои мысли мечутся между ирландцами, работой и Сиенной. Уголок моего рта слегка приподнимается, когда я вспоминаю, как впервые сказал Сиенне, что она мне интересна.

Сначала она была шокирована. Ей потребовалось шесть дней, чтобы решить, дать мне шанс или нет. К счастью, она сказала "да".

Несмотря на то, что мы выросли в одном мире и наши семьи близки, мне казалось, что я должен узнать ее заново.

Я узнал, что Сиенна гораздо более интровертна, чем я предполагал. Посещение мероприятий и общение с людьми истощают ее настолько, что у нее начинаются головные боли.

После первых двух свиданий я понял, что к чему, и вместо того, чтобы водить ее на экстравагантные свидания, стал вести себя сдержаннее. Она любит простые вещи, такие как совместное приготовление еды или любование звездами.

Она также всегда старается угодить окружающим. Хотя я часто замечал, что она пьет вино и шампанское, алкоголь ей не по душе. Кроме того, она терпеть не может баранину, салями и оливки.

Она никогда не отказывается, когда ее о чем-то просят, а на вечеринках большую часть времени проводит на кухне, убирая за всеми. Мне понадобится больше трех месяцев, чтобы она перестала постоянно думать о других людях и начала ставить себя на первое место.

Однако я должен быть осторожен. Я не хочу ее менять.

В отличие от своих братьев и сестры, Сиенна очень чувствительна. Это одна из вещей, которые я люблю в ней больше всего. Я просто хочу, чтобы она жила больше для себя, а не для других.

Сиенна – одна из немногих людей, кто пробуждает во мне нежность, которую я обычно проявляю только к маме и сестрам. В тот момент, когда я ощутил чрезмерную заботу и собственнические чувства по отношению к ней, я понял, что она – та самая.

Пока Нико ждет, когда откроются железные ворота, чтобы въехать на подъездную дорожку, я смотрю на особняк Витале. После того как он останавливает машину, я открываю дверь и вылезаю наружу.

Я бросаю взгляд на охранников, стоящих возле коттеджа, где Витале пытают своих врагов. Все смотрят на меня с уважением.

Трудно не поддаться искушению власти, и я над этим постоянно работаю.

Войдя в дом через раздвижные двери, я вижу дядю Майло и Лоренцо в гостиной.

Поднимаясь на ноги, Лоренцо говорит:

— Все готовятся к похоронам.

Не отвечая, я направляюсь в спальню Сиенны. Когда я подхожу к двери, она резко открывается, и через секунду Сиенна врезается мне в грудь.

Я быстро хватаю ее за плечи. Когда она восстанавливает равновесие, мои руки нежно обхватывают ее лицо.

— Ты в порядке?

Ее большие зеленые глаза расширяются при виде меня. Когда вместо привычной мне привязанности я вижу страх, мое беспокойство усиливается в десять раз. Я не видел ее с тех пор, как она навестила меня в больнице после нападения. Даже тогда мне показалось, что она старалась держаться на расстоянии.

Что, черт возьми, происходит?

— Да, — неуверенно отвечает она, отстраняясь вместо того, чтобы обнять меня.