Мишель Херд – Преследуемая тенью (страница 5)

У папы на глазах выступают слезы, и он хриплым голосом говорит:

– Все будет хорошо, милая.

В ответ я только всхлипываю и киваю.

Секунду назад моя жизнь была кончена и я ждала смерти, а теперь меня переполняют головокружительное облегчение и надежда.

У меня будет почка.

– Я не умру.

Я проверяю время и хмурюсь, увидев, что уже шесть утра.

Джулио вчера вечером пошел в клуб и не вернулся. Я решил, что он завис у какой-то девчонки, но он всегда возвращается к шести, чтобы успеть принять душ и позавтракать перед нашим отъездом.

Я беру телефон со столешницы и набираю номер, попивая кофе.

Вместо гудков меня сразу переключает на автоответчик, и я дожидаюсь сигнала, а потом говорю:

– Лучше тебе быть здесь через пять минут.

Я отключаюсь и пихаю телефон в нагрудный карман. Я сижу в темно-синем костюме-тройке, сшитом на заказ, и уже готов отправляться на работу. Сегодня мне нужно сделать хренову тучу дел.

Я ненавижу ждать, и Джулио это знает.

Он никогда не игнорирует мои звонки.

Это на него непохоже.

У меня вибрирует телефон, и я сразу чувствую облегчение, решив, что это Джулио. Но когда я достаю его из кармана, вместо Джулио я вижу на экране имя Элио.

Я хмуро отвечаю:

– Да?

– Тебе нужно приехать прямо сейчас. Я в переулке рядом с Пресвитерианской больницей Нью-Йорка. Я пришлю тебе координаты.

У меня на лбу пролегают морщины, когда я спрашиваю:

– Зачем? Что случилось?

– Просто приезжай, Ренцо!

Беспокойство, которое я ощущал минуту назад, возвращается с мощностью ядерного оружия, взорвавшегося у меня в груди.

– Что-то с Джулио?

– Да.

– Еду!

Я кидаю чашку в раковину, выбегаю из кухни и влетаю в лифт своего пентхауса. Спускаясь в гараж, я с тревогой перебираю все возможные варианты того, что могло случиться с Джулио.

Он ввязался в драку?

Когда двери лифта открываются, я поспешно выхожу, и Винченцо с Фабрицио с готовностью встают по обе стороны от меня.

– Что такое? – спрашивает Винченцо.

– Нам нужно к Джулио, – отвечаю я, забираясь на заднее сиденье «Бентли».

Фабрицио усаживается за руль и спрашивает:

– А где он?

Я пересылаю ему на телефон координаты.

– Это рядом с Пресвитерианской больницей Нью-Йорка. Элио уже там. Быстрее.

Пока мы едем, я набираю Элио, и как только он отвечает, выпаливаю:

– Что случилось? Он в порядке?

– Я все тебе расскажу, когда приедешь, – говорит Элио, и по его напряженному голосу я понимаю, что дело плохо.

Джулио.

– Говори сейчас, – приказываю я не терпящим возражений тоном.

– Антонио позвонила его кузина. Она медсестра в больнице. Она узнала Джулио, когда помогала проворачивать какое-то темное дельце.

Когда Элио замолкает, я взрываюсь:

– Он жив?

– Ренцо, – рычит он.

Нет.

Внутри все обдает ледяным холодом, за которым следует беспощадная боль, рвущая сердце.

Элио прочищает горло и говорит:

– Ты должен быть здесь прямо сейчас!

– Мы уже в двух минутах, – говорю я, и мой собственный пронизанный холодом голос отдается у меня в груди.

Он не умер.

Ему всего двадцать.

Я сделал все, чтобы его защитить.

Джулио не умер.

Этого не может быть.

Голова продолжает идти кругом, когда мы останавливаемся у поворота в переулок. Я распахиваю дверь «Бентли», и как только мои ноги касаются земли, я перехожу на бег.

– Где ты? – кричу я в трубку.

– Я тебя вижу, – отвечает он, прежде чем я его замечаю.

Я добегаю до него, и мы вместе шагаем мимо выстроившихся вдоль переулка мусорных баков, а потом выходим на пустую стоянку. Там стоит фургон без номеров, окруженный людьми.

– Там пипец, Ренцо, – говорит Элио. – Готовься.

Я кидаю взгляд на своего товарища.

– К чему?

Он качает головой, его лицо сереет, и выглядит он так, будто его сейчас стошнит.

Когда мы приближаемся к открытой боковой дверце фургона, он произносит:

– Торговля органами.

Живя в криминальном мире, я прекрасно понимаю, что это значит.