Мишель Харрисон – Одно желание (страница 3)

В замок вела узкая пыльная дорожка, заросшая дикими цветами; она пролегала среди полей и лугов, где щипали траву коровы и овцы. Поблизости никого не было, и минут через пять Тане стало не по себе. Шум с побережья сюда уже не доносился, и за это время не встретилось ни одной живой души.

Временами Тане казалось, будто в высокой траве кто-то хихикает и фыркает, пару раз в зарослях послышался шепот. Она не сводила глаз с тропинки: хватит на сегодня фейри.

Пыльная дорога вдруг оборвалась – впереди раскинулся широкий луг. Таня приложила ладонь козырьком ко лбу и всмотрелась в туманную даль. Там замок Спинни венчал собой холм, словно корона. На верхушке башни и в некоторых окнах мелькали темные силуэты – люди исследовали замок.

Краем глаза Таня увидела какую-то изумрудно-зеленую вспышку. Она повернулась и прищурилась. На полпути к замку высилось одинокое раскидистое дерево. Пока Таня вглядывалась в его крону, среди листвы снова что-то блеснуло – на этот раз ярко-синим.

– Что там за огоньки такие? – вслух поинтересовалась Таня.

Завороженная, она направилась к дереву, ускорив шаг. Оберон бежал бок о бок с ней, едва сдерживая восторг от обилия новых запахов. По мере приближения Таня пыталась понять, что это за таинственные огоньки. Они вспыхнули как будто целой серией: один, другой, третий. Серебристый, зеленый, опять серебристый. Потом целую минуту ничего… может, тот, кто зажигал огоньки, ее заметил? Но нет, вот еще два. На этот раз сиреневый и бирюзовый.

Таня подошла еще ближе и теперь могла как следует рассмотреть дерево. Оно нависало над ней, высокое, огромное. Ствол узловатый, толстенный. Это было очень, очень старое дерево. Таня подумала: как странно, что оно растет тут одно посреди луга! Вокруг больше ничего – другие деревья виднелись только вдалеке, рядом с замком. Она шагнула под прохладную сень и подняла голову. И ей стало ясно, что это за странные огоньки в густой зеленой листве.

Десятки, нет, даже сотни стеклянных бутылок и банок свешивались с ветвей. Всех размеров и форм, всех мыслимых и немыслимых оттенков. В основном из цветного стекла, но были и прозрачные, и крашеные. В каждой что-то лежало. Таня потянулась к одной из нижних бутылочек – маленькой, голубой, пузатой. Внутри виднелся клочок бумаги, туго скрученный и перевязанный ниткой; на бумаге было что-то написано.

«Записки? – подумала Таня. – Если да, то для кого?» Чем дольше она смотрела, тем больше замечала – казалось, такие склянки красовались на каждой ветке. И это еще не все: к дереву были привязаны ленты и лоскутки ткани. Ветер шелестел листвой и наигрывал переливчатую мелодию на бутылочных горлышках. Ленты колыхались, а бутылки плясали на ветру, как будто в такт, и солнечные лучи играли на их стеклянных боках, заставляя вспыхивать подобно драгоценным камням.

Таня стояла, расширив глаза. Она не знала, что это за дерево и зачем нужны баночки и бутылочки, но все было неважно. Более красивого дерева она в жизни не встречала, а еще в нем ощущалось что-то волшебное.

Стоило ей задуматься об этом, как наросты на узловатом стволе зашевелились. Два из них раскрылись… и моргнули. Крупный нарост пониже сперва сморщился, а затем распахнулся в широком зевке.

Таня словно к месту приросла, не в силах отвести взгляд от древесного лица. Глаза – зеленые, мокрые от росы – уставились на нее, а рот снова открылся, обнажив кривые сучковатые зубы, и произнес:

– Вот, похоже, и венец всех твоих стараний! Отыскала наконец Дерево Желаний.

Глава

2

Второе зрение

Таня не нашлась что ответить – так и стояла, беспомощно открывая и закрывая рот. Вообще-то она привыкла, что вокруг творятся всякие странности: когда ты видишь фейри, тебя в целом мало что удивляет. Но тут заговорило дерево. Дерево! Кто бы мог подумать, что говорящие деревья бывают не только в сказках? И как прикажете ему отвечать?

Оберон, похоже, пребывал в таком же замешательстве. По его разумению, деревья существовали, чтобы их нюхать и метить, – уж точно не чтобы с ними разговаривать. Он лег в ногах у хозяйки и сжался. Таня нагнулась и ободряюще погладила пса по голове; она все еще подыскивала слова – и тут дерево, которое явно было не из терпеливых, устало ждать ответа и заговорило снова:

– Всего одно желанье – ясно? Просить о нескольких напрасно. Коль хочешь моего совета, Сперва послушай про запреты. Нельзя желать, чтоб кто-то сгинул Или поднялся из могилы, Нельзя грядущее узнать, Нельзя минувшее менять. Загаданного не воротишь, Подумай лучше: что ты хочешь? И чем решишься заплатить За то, чтоб это воплотить? Желаешь чаю с королевой Или на крыльях взвиться в небо? Любви, везенья или мести? Стать выше всех, умней, известней? Быть всех богаче, всех сильнее? Есть шоколадки, не полнея? Пленять всех красотой лица? Услышать правду от лжеца? Мечтаешь о всемирной славе? Скажи – и грезы станут явью. Но у желаний есть цена — Тебе платить ее сполна. Ты к крыльям не приноровишься, От славы скоро утомишься, Богатство обернется прахом, Любовь соседствует со страхом. Есть, не толстея, так ли надо? Испортишь зубы шоколадом! Так что подумай не спеша, Как ты используешь свой шанс. Раскрой стремление души И на листочке напиши. Но не используй красный цвет, К любым другим вопросов нет. Как из земли росток родится, Твое желанье воплотится.

Дерево замолчало. Выжидающе посмотрело на Таню. Опять зевнуло. Икнуло. Таня все еще не находила слов, но в голове лихорадочно перебирала возможности. Одно желание!

«Чего же мне пожелать?»

Ответ пришел почти мгновенно – сверкнул в сознании, словно стекло на солнце.

«Хочу, чтобы папа вернулся. Чтобы они с мамой снова друг друга полюбили».

Она уже открыла рот, чтобы сказать это вслух. Щеки пылали от предвкушения. Внезапно еще какой-то голос послышался откуда-то сверху из ветвей, и она осеклась, потрясенная.

– Да, да, я с первого раза понял, – сердито сказал голос. – Можешь не повторять свои дурацкие правила!

Таня тихо шагнула в сторону и всмотрелась в крону. Поначалу она ничего не могла разглядеть, кроме листвы и склянок. Потом кое-что заметила. Башмак! Ужасно стоптанный черный башмак, такой поношенный, что на носке почти протерлась дырка. Следом взгляду открылась не менее поношенная штанина – на высоком крепком суку над головой у Тани. Кто-то проворчал:

– Бечевка, бечевка… куда же я задевал бечевку?

Ветки зашуршали, и на землю посыпались листья. Обладатель башмака до сих пор не подозревал, что он не один, и рылся в карманах – видимо, в поисках бечевки. Наконец, после долгой возни и сердитого кряхтения, к башмаку протянулась рука и принялась вытаскивать из него шнурок.

– Сойдет.

Таня почувствовала себя незваной гостьей и стала соображать, что же делать. Очень хотелось ускользнуть, но при этом разбирало любопытство, кто же засел на дереве, да и вопросов было много. Когда дерево впервые заговорило, Таня предположила, что перед ней очередное проявление магии фейри. Тот факт, что и другой человек слышал его слова, значил одно из двух: либо он такой же, как Таня, и видит то, что большинству людей недоступно, либо у дерева своя магия и оно само выбирает, кому его слышать. Учитывая, что Таня никогда в жизни не встречала человека с таким же странным даром, как у нее, второе объяснение казалось ей более вероятным.