Мишель Фуко – История сексуальности 3. Забота о себе (страница 1)

Шрифт

Мишель Фуко

История сексуальности 3. Забота о себе

I. Грезить о своих удовольствиях

Я начну с разбора одного достаточно своеобразного текста. Это своего рода «практическое» руководство, ориентированное на повседневную жизнь, а не собрание рассуждений или морально-нравственных предписаний. Это единственный из сохранившихся от той эпохи текстов, где обнаруживается что-то похожее на систематическую сводку различных возможных форм половых актов. В отношении этих актов наш текст, как правило, не выносит каких-либо прямых и однозначных моральных суждений, однако позволяет рассмотреть принятые в общем и целом оценочные схемы. И можно констатировать, что схемы эти весьма близки общим принципам, которые уже в классическую эпоху организовывали моральный опыт афродисий (ἀφροδίσια)•. Книга Артемидора, таким образом, может служить ориентиром. Она свидетельствует о чем-то прочно установившемся, о способе мыслить, вошедшем в обычай. По этой причине она позволит нам определить, что же особенное и в чем-то новое могло содержаться в философской или медицинской рефлексии той же эпохи по поводу удовольствий и полового поведения.

• Греч. любовные утехи, секс. Греческие слова и понятия, приводимые автором, даются в переводе этого тома «Истории сексуальности» не в латинской транслитерации, как во французском оригинале, а в греческом написании; центральное понятие этого тома – афродисии – дается кириллицей, выделенной курсивом. – Жирными точками здесь и далее обозначены примечания переводчика.

I. I. Метод Артемидора

«Сонник» Артемидора – единственный текст, сохранившийся в полном объеме от богатейшей в Античности литературы, посвященной онейрокритике. Сам Артемидор, писавший во II веке н. э., цитирует множество сочинений (в том числе уже овеянных древностью), которые были в ходу в его время: Никострата Эфесского[1] и Паниасида Галикарнасского[2], Аполлодора Тельмесского[3], Феба Антиохийского[4], Дионисия Гелиопольского[5], естествоиспытателя Александра Миндского[6]; с похвалой отзывается он об Аристандре Тельмесском[7], ссылается также на три книги трактата Гемина Тирского, на пять книг Деметрия Фалерского и на двадцать две – Артемона Милетского[8].

Обращаясь к тому, кому посвящена его работа, к некоему Кассию Максиму – возможно, это Максим Тирский либо его отец[9], – который подвигнул его «не обрекать молчанию свою мудрость», Артемидор утверждает, что «ничем иным не занимался, а только денно и нощно прилежал к снотолкованию»[10]. Эмфатическое утверждение, вполне обычное для такого рода предисловий? Возможно. В любом случае Артемидор не просто скомпилировал наиболее известные примеры сновидческих предсказаний, подтвержденных реальностью. Он взялся написать сочинение с выходом на метод, причем в двояком смысле: книга задумана как некое пособие для использования в повседневной практике и в то же время – как теоретический трактат о правильных процедурах истолкования.

Не следует забывать, что анализ сновидений составлял одну из техник выживания. Поскольку образы сновидений – по крайней мере некоторые – рассматривались как знаки реальности или сообщения о будущем, большая ценность придавалась их расшифровке: для разумной жизни уклонение от этой задачи было невозможным. То была очень древняя народная традиция, а в образованных кругах – укоренившаяся привычка. Если нужда заставляла обращаться к бесчисленным специалистам, работавшим с ночными виде́ниями, неплохо было уметь и самому толковать эти знаки. Несметное множество свидетельств показывает, какое значение придавалось анализу сновидений как жизненной практике, причем не только при каких-то чрезвычайных обстоятельствах, но и в обыденной каждодневной действительности. Потому что во сне боги дают советы, наставления, а порой и четкие приказы. И даже когда сновидение только возвещает о каком-то событии, ничего не предписывая, даже если мы верим в неизбежность наступающего будущего, всё же хорошо заранее знать о том, что должно произойти, чтобы иметь возможность к этому подготовиться. Ахилл Татий говорит в «Левкиппе и Клитофонте» следующее: «Божество любит являться нам ночью и приоткрывать завесу над нашим будущим, не для того, однако, чтобы мы сумели уберечь себя от него (ведь людям не под силу справиться с роком), но для того, чтобы с бо́льшим смирением мы к нему отнеслись. Ведь всё, что обрушивается на человека неожиданно, ошеломляет его душу своей внезапностью и погружает ее в безысходность, если же люди исподволь готовят себя к страданию, пусть еще даже не испытанному, то острота его понемногу притупляется»[11]. Позднее Синезий передаст совершенно традиционную точку зрения, когда напомнит, что сновидения – это оракул, который всегда «пребывает с нами»: «если отправились в странствия – и он за нами последовал; воюем – и он с нами; принялись за городские дела, занялись земледелием или торговлей – и он с нами»; грезу надо воспринимать как «пророчицу, которая всегда наготове, добрая советчица и не сорит словами»; поэтому и следует прилежать к толкованию своих сновидений нам всем – «женщинам и мужчинам, старикам и юношам, бедным и богатым, частным гражданам и магистратам, горожанам и деревенским, ремесленникам и риторам: здесь не важны ни пол, ни возраст, ни положение в обществе, ни ремесло»[12]. В таком духе и пишет Артемидор свой «Сонник».

Главное для Артемидора – детально расписать читателю, как именно ему следует действовать: как приступить к разбивке сновидения на составные элементы и, далее, к установлению его диагностического смысла; как можно истолковать его в целом, исходя из этих элементов, но в то же время учитывая это целое при расшифровке каждой части. Знаменательна параллель, которую Артемидор проводит с дивинаторной техникой жрецов, которые тоже «знают, как толковать каждую отдельную примету, но окончательное решение выносят столь же по совокупности примет, сколь и по каждой в отдельности»[13]. Таким образом, речь идет о трактате, обучающем толкованию. Почти целиком сосредоточенная не на пророческих чудесах сновидений, а на τέχνη, искусстве, позволяющем заставить их говорить правильно, книга эта адресована нескольким категориям читателей. Артемидор хочет предложить инструмент для специалистов-аналитиков и профессионалов; таково чаяние, которым он надеется вдохновить своего сына, адресата четвертой и пятой книг: «Написанное в этой книге, пока она находится только у тебя, сделает тебя лучшим из всех снотолкователей»[14]. Равным образом в намерения его входит оказать помощь тем, кто, разочаровавшись в каких-то случайно опробованных ложных методах, чувствует искушение и вовсе отказаться от этой столь ценной практики: против таких заблуждений книга эта послужит спасительным средством – θεραπεία σωτηριώδης[15]. Но беспокоится Артемидор и о рядовом читателе, нуждающемся в самом базовом наставлении. В любом случае он хотел подать свою книгу как руководство для жизни, как инструмент, готовый к применению в любых жизненных обстоятельствах, стараясь увязывать свои толкования с тем, как разворачивается реальное существование: «как реальные события следуют в определенном порядке, так же и во сне можно уловить определенную последовательность»[16].

Этот характер «руководства для повседневной жизни» особенно чувствуется, если сравнить Артемидоров текст со «Священными речами» Аристида, этого беспокойного больного, который провел годы, ловя вести от бога, посылавшего ему сновидения на протяжении всего срока его болезни с ее необычайными перипетиями и несчетными попытками лечения, им предпринимавшимися. Можно заметить, что в труде Артемидора почти нет места каким-либо религиозным чудесам, как нет и, в отличие от многих других работ данного жанра, зависимости от культовой терапии, пусть автор и взывает, прибегая к традиционной формуле, к Аполлону Далдийскому, «отеческому богу», который не раз побуждал его сесть за книгу и даже «воистину стоит надо мною и едва ли не прямо повелевает мне писать»[17]. Артемидор не упускает случая отметить отличие своего труда от работ таких снотолкователей, как Гемин Тирский, Деметрий Фалерский и Артемон Милетский, которые передавали «предписания и исцеления, полученные от Сараписа»[18]. Типичный сновидец, к которому обращается Артемидор, – это не тревожный богомолец, озабоченный исполнением приказов, поступающих свыше. Это «обычный» индивид, чаще всего мужчина (сновидения женщин идут дополнительной статьей, как возможные варианты в случаях, когда пол субъекта может изменять смысл сновидения); мужчина, у которого есть семья, состояние, нередко и свое дело (он занимается торговлей, владеет лавкой); часто у него есть также слуги и рабы (но отмечается и случай, когда таковые отсутствуют). И его главные заботы, не считая здоровья, – это жизнь и смерть близких, успех его предприятий, его обогащение и разорение, женитьба детей, должности, которые он может получить в городском управлении. Короче говоря – среднестатистический обыватель. Текст Артемидора раскрывает типичный образ жизни и заботы, свойственные обычным людям.

1 2 3 4 Вперед

Мишель Фуко – История сексуальности 3. Забота о себе (страница 1)