Мишель Фашах – Ань-Гаррен: Взросление среди чудовищ (страница 3)
Слёзы снова подступают. Быстро ухожу в свою комнату.
Пытаюсь отвлечься. Скоро обещали настоящие курсы; наконец-то будет куда выгулять наряды, которые приходится регулярно выкидывать из-за тесного шкафа. Смотрю на узкий, туго набитый шкаф, батарею коробок с обувью и сваленный в углу клубок украшений. «Семья» будто сговорилась – дарят ожерелья на каждый праздник. Половину уже не распутать. Представляю лицо грабителя, наткнувшегося в этот снежный ком из золота и драгоценных камней.
Недавно Малфурион признался, что в детстве мне пытались дарить игрушки. Каждая улетала в окно. Питомцев заводить не разрешали. Водяной шутил, что у меня есть личный «бычок» – так он звал дядю Малфи; без иллюзии у того действительно рога. Впрочем, как и у отца. Я ощупываю голову: у меня пока ничего не прорастает… хотя я не против. Очевидно, я не человек. У отца ещё и хвост был, змеиный. Этому я завидую чёрной завистью.
Из друзей – разве что дядя Дольф. Тетрициэль слишком странный, чтобы звать его другом.
Вот и мечтаю уйти хоть куда-то, где будут нормальные люди. А не те, кто мне вилку выдать боится.
В дверь стучат. Открываю. На пороге Сивэль. В руке – фрукт, протягивает мне.
– Что, без магии готовить никак?
– Не вижу смысла.
– Дядя Малфи дома?
– У меня нет задачи следить за ним.
Противный эльф. Тетрициэль бы ответил. Я снова хлопаю дверью.
Глава 4. Наука, не магия
Спустя пару дней я впервые, наверное, за полгода чувствую не злость и не ярость, а воодушевление и радость. Предчувствие чего-то хорошего. Выхожу из калитки за Тетрициэлем, переживаю, правильно ли одета, бесконечно поправляю юбку. Кажется, на каблуках либо упаду, либо взлечу.
– Зря вы отказались от гербовой заколки, – говорит он, не глядя.
– Зачем? Лишняя побрякушка. Я и так буду как клоун. Как будто весь Мордор не в курсе про краснокожую дочку мэра Гермеса…
Даже это обстоятельство меня не пугает. Два квартала – и вот двери. Здание отдали под курсы, его как раз перестраивают: левое крыло закрыто лесами до самой крыши, внутри пахнет краской и чем-то цементным. В коридоре эхо, стучат чьи-то каблуки, гудят голоса. Тянусь к ручке, но Тетрициэль опережает. В полуоткрытую дверь успеваю увидеть несколько парней, услышать мужской смех, шелест бумаги. Отступаю на шаг. Он захлопывает дверь и вопросительно смотрит на меня.
– Мне казалось, леди, вы хотели начать обучение…
– Хотела. Ты-то здесь при чём? Мне ещё не хватало вооружённого тёмного рядом. – Вся радость испаряется.
– Вас всё равно узнают. Зачем притворяться «обычным» человеком?
– Да, кожа красная. Да, официально дочь мэра. Но можно я хотя бы на время занятий останусь без вооружённой охраны? Куда я из кабинета денусь? Как, по-твоему, нормально учиться, когда за спиной угрожает пятидесятилетний тёмный с мечом?
– Я не пытаюсь вам угрожать.
– Не мне. Но каждый в той комнате будет это чувствовать. Сам раскинь мозгами.
– Я всё равно останусь с вами.
– Останься за дверью. Не внутри, – упираюсь.
У эльфа заходят желваки, взгляд темнеет. Он ищет слова.
– Какой смысл в такой учёбе? Можно было и домой учителей пригласить! – разворачиваюсь и почти бегом лечу к выходу… и врезаюсь в громилу, вывернувшего из-за угла.
– Ай! – потираю ушибленное колено.
Тетрициэль мгновенно поднимает меня на ноги, проверяет, цела ли.
– Ой, прости! – смущённо говорит громила.
Смотрю на препятствие. Полуорк. Точно. На вид лет девятнадцать. Большой, но не массивный. Волосы чёрные, виски подбриты, брови густые, нос когда-то ломали. Глаза – тёплый янтарь, спокойные.
Я отдёргиваю руки охранника.
– Это ты меня прости. Сама виновата. Я Лида, – протягиваю руку.
– Бранн, – полуорк уже тянется, но Тетрициэль снова вмешивается, отводя мою ладонь.
Мир подёргивается лёгкой голубоватой плёнкой. Эмоции отступают. Моргаю и слишком внимательно смотрю эльфу в глаза.
– Убери руки.
– Убери, – глухо вторит полуорк.
Я поворачиваю голову к нему, моргаю ещё раз – зрение и слух приходят в норму. Только после этого Тетрициэль отступает на шаг.
Понятно. Охранник сдаётся и остаётся снаружи. Мы с полуорком входим в аудиторию.
Едва успеваю оглядеться. У окна – небольшая стая парней, они обступили девушку так плотно, что её не видно, только слышен высокий голосок. Занимаю место на первом ряду; остальные заняты. Полуорк уходит назад и мгновенно находит себе собеседника. Я наблюдаю за брачным танцем самцов. В романах такое встречалось сотни раз, но вживую вижу впервые.
Дверь распахивается, и в аудиторию торопливым шагом вплывает гном с ворохом тонких складных стоек и внушительным рюкзаком. Стойки почти мгновенно превращаются в держатели; на них он молча развешивает схемы, поднимает планки на «правильную», по его мнению, высоту. Аудитория медленно, но верно расползается по местам и затихает.
– Воздушное метро, – объявляет гном. Он молод, бородка совсем тонкая.
– А познакомиться? – нахально бросает кто-то слева.
– Познакомитесь сами. Тут не клуб свиданий. И мы не в школе. Не будем терять время.
Гном щёлкает по первой схеме.
– Воздушное метро – канатная линия городского масштаба. Движение непрерывное. Узлы: приводная станция, натяжная станция, опоры, несущий-тяговый канат, подвески с кабинами, съёмные зажимы.
Он переворачивает лист: продольный разрез станции.
– Привод. Паромашинный зал крутит аркано-маховик: большой литой диск с медной «клеткой» и гнёздами кристаллов-накопителей. Пар даёт тягу, кристаллы через магосхему регуляции сглаживают рывки и держат профиль разгона/торможения S-кривой. Резерв – ручной аварийный привод.
Руку поднимает моя соседка, и я только теперь соображаю, что рядом со мной гномка. В мягком кожаном комбинезоне, я сперва и не признала в ней девицу. Короткая неровная стрижка, прихваченная медной проволокой; тёмно-каштановые волосы; на предплечье тонкие белёсые ожоги.
– Вопросы – в конце первого блока, – осекает её лектор.
У меня самой уже десяток. Спешно набрасываю их в тетрадь: сначала на общем, потом для скорости на семейном языке.
Следующая схема: кривая провеса.
– Канат. Сталь, многопряд, оцинковка. Считаем нагрузку: собственный вес плюс кабины, люди, ветер. Запас прочности – не ниже пяти. Провес держит натяжная станция: балансирные колодцы с грузами и мано-лебёдка для подстройки при ходах температуры.
Поток информации меня накрывает. Не замечаю, как рычу и царапаю карандашом бумагу.
Гном останавливается, смотрит прямо на меня и ждёт, пока я перестану кромсать лист. Забирает тетрадь, возвращает обратно. Он успел прочесть только первые три вопроса. Кажется, заливаюсь краской… хотя куда уж больше. Я и так красная с рождения.
– Перерыв, – объявляет лектор и поспешно выходит из аудитории.
– Что его так взбесило? Ты там похабную картинку нарисовала? – гномка заглядывает мне через плечо.
– Нет, я не умею рисовать. Я Лида, – пытаюсь обезоруживающе улыбнуться.
Она привычно вытирает ладонь о рукав плотной рубашки и подаёт руку.
– А я Блати, – мшисто-зелёные глаза с медными искрами смотрят спокойно; вокруг глаз – светлые полоски от защитных очков. – Чего ты там не поняла?
– Что значит «пар даёт тягу»?
– Прямо значит, – кивает Блати. – В котле греют воду. Пар под давлением идёт в цилиндры, толкает поршни. Поршни через шатун крутят вал. На валу – маховик. Маховик сглаживает пульсации хода, а кристаллы в магосхеме подравнивают разгон и торможение, чтобы кабины не кидало.
Я смотрю на неё с сомнением.
– Ты что, в школе не училась?
– Нет, – отвечаю, стараясь не смущаться. Не моя вина. – Что за цилиндры?
Блати быстрыми штрихами набрасывает в своей тетради схему, поясняя по ходу, что к чему – простыми, бытовыми примерами. Не осуждает, и я радуюсь даже этому. Но с заднего ряда отчётливо пронеслось: «неуч».