Мишель Фашах – Ань-Гаррэн: Вампирский сосуд (страница 9)

Сначала он показал, как “платяной” шкаф переключается в режимы «стирка / сушка / глажка». Оказалось, проще простого. Затем как пользоваться ванной, что я и так знала, но не стала расстраивать «учителя». Наконец настала очередь камина. Пара пассов, три слова с правильной интонацией, и в спальне затрещал огонь.

Зрелище завораживало: по моему разумению магический огонь не должен плясать в нише без дров.

Я искренне восхитилась их уровнем оснащения и между делом поинтересовалась, как это устроено. В ответ мне прочли лекцию. Имя лектора я не запомнила: то ли Дранториэль, то ли Драктартиэль. Суть сводилась к одному: огонь самый настоящий, просто топка где-то этажом ниже, а тепло и свет подаются сюда через заряженные кристаллы.

Не знаю, заметил ли что-то этот… Драник, но пока он разливался соловьём, я исподтишка пыталась избавиться от краденого. На том и распрощались.

Как только эльфа выдворили за дверь, наконец сняла успевшее подсохнуть тряпьё и сунула его в волшебный шкаф. Ждать, пока весь дом уляжется, оказалось утомительно, и я успела протоптать дорожку, виляя между мебелью в шикарном, но довольно прохладном пеньюарчике.

Пару раз мне пытались всучить «обед», но я, забаррикадировавшись изнутри, никого не подпускала, ссылаясь на «неподобающий вид». В итоге через ту же дверь мне слёзно пообещали доставку пяти мужских платьев к утру следующего дня.

Когда в доме воцарилась тишина, я подперла дверь письменным столом и принялась разбирать комнату на части. Занавеси, драпировки, дверцы шкафа, ножки кресел, набалдашники кровати: всё пошло в дело. Вскоре передо мной выросла внушительная гора хлама.

Усилив заклинанием пламя в камине, распахнула окно и уселась на эту кучу. Подожгла.

Конечно, я понимала, что будет больно. И было больно, нестерпимо. Но мне не впервой обжигаться. Я больше не могла допустить, чтобы кто-то распоряжался моим телом. Особенно какой-то мерзкий тип. Не могла до такой степени, что мне было плевать, что будет дальше.

Чувство до боли знакомое.

Я провалилась в апатию, отгородившись от боли, огня и всего происходящего. Просто знала: нельзя терять сознание, пока есть хоть малейшая возможность держаться.

Дым едким кольцом обвился вокруг горла, заставляя кашлять, но я продолжала сидеть, не двигаясь. Пламя жадно пожирало остатки роскоши, превращая их в пепел. Я смотрела на огонь как на союзника. Как на силу, способную очистить меня изнутри.

В какой-то момент, сквозь пелену жара и дыма, мне почудились лица. Лица тех, кто пытался сломить меня, использовать. Они корчились в огне, кричали, но я не чувствовала ни жалости, ни удовлетворения. Только пустоту.

Глава 9. Камера заживления

Из полной тьмы меня вывел запах. Отвратительный и одновременно чем-то знакомый.

Я попыталась открыть глаза, но это оказалось невозможно. Видимо, я всё-таки дёрнулась, и по телу прошли три огненные полосы жутчайшей боли.

– Не двигайтесь, если не хотите, чтобы было больно, – посоветовал мне какой-то умник. Голос шёл словно через слой плотной ваты.

Кроме запаха, боли и чувства давления я ничего не понимала. Мир вокруг был бесконечным вихрем, который танцевал плотной темнотой. Сколько времени так провела, не знала. Судя по звукам, кто-то приходил и уходил, но ни разу со мной по-настоящему не заговорил. Мне начало казаться, что это ад, а моё состояние всего лишь наказание для грешной души.

Потом пришёл холод. Следом блики, пробивающиеся сквозь веки. Голод. Потом влага, лёгкое покалывание, движение вокруг тела. Но со мной по-прежнему никто не хотел разговаривать, а при попытке открыть рот я упиралась во что-то непреодолимое.

Собеседник всё же нашёлся даже в таком состоянии.

Когда стало понятно, что это всё-таки не ад, а хитровыдуманное, но вполне реальное место, со мной заговорил внутренний голос. На этот раз женский. Если честно, это хоть как-то скрашивало моё скучное существование, и я даже успела с этим голосом “подружиться”. Если это вообще можно так назвать.

Голос назвался Стеллой. То ли потому что её и правда так звали, то ли потому что она уже была знакома с некоторыми моими особенностями. Поначалу она разговаривала со мной как бабушка с отсталым ребёнком, справедливо опасаясь моей неадекватности. Но вскоре даже она признала, что толика логики у меня всё-таки наличествует.

Стелла когда-то была одной из старейшин вампирской расы. Обладала той же способностью питаться эмоциями, что и мерзкий тип, из-за которого мне пришлось через это пройти. Только её «специализация» была более интимной, за что она тут же получила от меня прозвище «суккуб».

Она уверила меня, что в их маленьком обществе, заточенном в моём организме, произошёл референдум. Старейшину Трейтона отстранили от любых действий, в том числе и от общения со мной. Короче, запихнули в самый тухлый угол, и теперь Стелла стала заправлять балом.

Суккубица обещала мне во всём содействовать: развлекать, учить, вообще быть лучшим другом. Во что я ни капельки не верила, и её это ужасно бесило. Но других развлечений у меня пока не было.

Вот насчёт “развлекать” она не соврала. Столько историй, забавных и не очень, мне не доводилось слышать ни от одного смертного.

А потом наступил день Х.

Я внезапно поняла: сейчас что-то произойдёт. Вокруг началось движение. В помещение, где я находилась, набилось сразу несколько эльфов. Они бубнили какую-то странную фигню, которую Стелла параллельно пыталась переводить.

В какой-то момент моё тело пришло в движение, и я начала падать. Меня подхватили чьи-то руки, но я не могла нормально вздохнуть. Попытка открыть глаза, наверное, стоила бы мне сетчатки, а лёгкие горели огнём. Я кашляла и захлёбывалась, захлёбывалась и кашляла. Казалось, это длится бесконечно, но вскоре смогла кое-как вдохнуть.

Мучители, видимо, решили не останавливаться на достигнутом и вздумали утопить меня: сверху обрушился какой-то ниагарский водопад. Безжалостный поток хлестал по чувствительной коже, обвивал безвольные руки, слоился по телу. Если бы меня не держали, я бы точно рухнула на пол и треснулась головой.

Потом всё прекратилось, и меня укутали во множество эластичных лент.

– Ваше Величество, если вы меня слышите, сожмите правую руку, – донёсся знакомый голос.

– Магистр Дархентени? – проскрипела я едва слышно и послушно попыталась сжать ладонь.

– О, какое счастье! Я и не надеялся, что ваш голос так быстро вернётся! – воскликнул он с энтузиазмом. – Погасите огни и усадите Её Величество.

Вокруг действительно померкло, и меня бережно опустили в мягкое кресло.

– Вы хорошо меня слышите? Нет ли посторонних шумов? Звук лучше справа или слева? – допытывался высокопоставленный лекарь.

– Вполне. Разницы не ощущаю, – скрипела я не своим голосом.

– Превосходно! Думаю, ваш естественный голос тоже скоро восстановится. А теперь попробуйте открыть глаза. Если будет слишком больно сразу закройте.

Я попыталась открыть правый. Тьма, боль, но сквозь пелену увидела мерцание и довольное лицо магистра. Левый глаз открывать оказалось мучительно: фигура Дархентени лишь смутно проступала в окружающем мраке.

– Правым вроде вижу. Левым очень плохо, – пожаловалась я.

– Это великолепно! – обрадовался он.

Я бы с удовольствием обсудила, что именно тут “великолепно”, но говорить было трудно. Открыв правый глаз, начала водить им по комнате. Обнаружила стайку мокрых, заляпанных грязью эльфов в длинных накидках и ещё нечто каменное, напоминающее железную деву.

– О, я имею честь представить вам своих учеников и соратников, – небрежно обвёл магистр рукой эту странную компанию.

Он отпустил их, и в тот же миг раздалось весёлое похлопывание телепортационных пузырей, которые я видела впервые. Мне всегда казалось, что телепорт это нечто двумерное, вроде зеркала, покрытого рябью. На деле же он оказался похож на огромный пузырь из шампуня.

Моргая правым глазом, я уставилась на абсолютно чистого и сухого магистра.

– А ещё имею честь принимать вас у себя. Практически дома, – улыбнулся он. – Это, скорее, моя скромная лаборатория.

– И как долго я буду томиться в вашем гостеприимном заточении? – с трудом выдавила я.

– Ваше Величество, – маг заговорил проникновенно, – мы и представить себе не могли такого эффекта от вашего перевоплощения. Чего угодно ожидали, но только не этого. Вы даже не представляете, как ранил ваш поступок наследника, как расстроил меня и, разумеется, короля. Не думаю, что кто-то впредь осмелится удерживать вас против вашей воли. Но вам необходимо прийти в себя. Восстановить хотя бы двигательные функции.

– И сколько?

– Полагаю, от пяти дней до двух недель. Если вы будете сотрудничать. И всё же вас убедительно просят посетить королевский двор, как только вы почувствуете в себе силы.

– Извиняться надумали? – съехидничала я.

Магистр даже не попытался оправдаться.

– Может, вы всё-таки расскажете, что произошло? Как долго я здесь? И что со мной делали? – спросила я, задыхаясь на последних словах.

Он вскочил, обдумывая вопросы, и начал нарезать круги по комнате.

Не выдержав, я закрыла глаз.

Спустя бесконечные десять минут он наконец решился. Тяжело вздохнул и начал свой рассказ.

Оказалось, мой поджог обнаружили не сразу. Двери в покои открыли с задержкой. Стражники королевской охраны, оставленные на посту, в тот роковой момент были чем-то отвлечены и за это понесли «заслуженное наказание».