Мишель Фашах – Ань-Гаррэн: Вампирский сосуд (страница 4)

– Может, для начала вы представитесь? – я приподняла бровь и вытерла пальцами капли с губ.

– Магистр Дархентени, к вашим услугам, – он налил ещё и протянул бокал, будто ожидал, что теперь я смогу держать его сама.

– Наконец-то я увидела вас воочию. У меня к вам есть несколько вопросов, – я взяла бокал из его руки и демонстративно поставила на прикроватный столик.

– Слушаю вас, – он отстранился и даже встал с края кровати, где сидел до этого.

– Во-первых, я хотела бы подать заявку… – начала я, но, увидев его улыбку, осеклась.

– Что не так? – спросила я.

– Вы меня удивляете. Совсем недавно переродились, став единственным вампиром в этом мире, а печётесь о делах смертных, – произнёс он, едва сдерживая смех.

– Ну, если вы в курсе… тем проще. Вы рассмотрите мою заявку? Я всё-таки ещё являюсь королевой Фарготии.

– Несомненно, Ваше Величество. Хотя ваш новый статус гораздо выше, чем принадлежность к династии Орлов, – он поклонился.

– Хорошо. Тогда расскажите мне о моём положении. У меня складывается впечатление, что меня держат в заложниках.

– Уверяю вас, это не так. Начнём с того, что ваша заявка на рассмотрении, и потребуется время. Кроме того, вам необходимо научиться управлять собой. Ваша несдержанность может подвести в самый неподходящий момент, – посетовал он.

– И сколько, по-вашему, продлится это обучение?

– Зависит от ваших способностей и усердия, – хитро улыбнулся эльф.

– Меня не устраивают эти игры. Может, скажете прямо, чего хотите? – я начинала злиться, и в воздухе вокруг меня заплясали красные искры. Интересно, видит ли их маг?

Его лицо внезапно окаменело. Морщины разгладились, словно по волшебству, и он стал похож на изваяние.

– Думаю, мы обсудим этот вопрос позже, – отрезал он тоном, не терпящим возражений, и стремительно выскользнул из комнаты.

Металлический запах, смешанный с ароматом лучшей выпечки и шашлыка, витал по комнате, изнуряя сознание. Он исходил из бокала и постепенно менялся: то становился сладким чизкейком, то дыней.

В голове нарастал гул. Иногда он дробился на несколько голосов. Я могла поклясться, что уже слышала их когда-то.

Я решила не сопротивляться. Напиток в бокале остыл и затянулся тонкой плёнкой, как у ряженки. Осушив его, я перевела взгляд на бутыль на прикроватном столике.

Её опоясывала пульсирующая красноватая аура: на горлышко будто натянули прозрачный светящийся пончик. Бутылка была тёплой и плотно закупоренной. Мне хотелось продолжить этот странный ужин, но я не понимала, как к ней подступиться и насколько безопасно вообще прикасаться к этому «пончику».

Хотелось лечь и уснуть. Утро вечера мудренее. Но сон не приходил, видимо, я выспалась за все эти падения в темноту. Нужно было собраться с мыслями и расслабиться, но не получалось.

И тогда, на самой границе яви и сна, всплыли слова: «Зеркало и тьма». Это прозвучало как приглашение или условие.

«Тьма…» Я поймала себя на мысли, что видела её только внутри себя.

Выглянув в окно, внимательно оглядела окрестности, пытаясь понять, что меня так смущает. Поняла быстро: здесь не могло быть смены дня и ночи.

Не было ни неба, ни звёзд, ни луны. Я находилась в огромной пещере. Такой необъятной и причудливой, что в ней даже рождались собственные облака. Сначала я подумала, что на своде пещеры зеркала, но присмотрелась и различила кристаллы. Огромные, прозрачные и цветные, они покрывали почти всю обозримую поверхность.

Между ними, возле каждого дома, на дорожках и деревьях вились живые огоньки. Они мерцали в сиреневых и зелёных тонах. Их общими усилиями абсолютная тьма пещеры преображалась в фантастическое зрелище. Казалось, новогодняя ночь застыла в предрассветной дымке: все устали от веселья, и только огни ёлок и ночного города рассеивают полумрак.

Время суток определить было невозможно. Я попыталась уловить его по активности внутри дома и на улице, видимой из моей новой тюрьмы. Никто никуда не спешил. Снаружи мелькнули лишь две пары прохожих, а в доме чувствовалась лёгкая суета.

Так ничего и не придумав, решила всё-таки выбить хоть какую-то информацию. Выглянув из-за двери, обнаружила двух молчаливых охранников. У них сразу же поднялась частота вибрации «моторчиков».

Для начала попыталась их оценить, окидывая взглядом опытной сводни снизу вверх. Мелькнула шальная мысль попросить их повернуться, чтобы осмотреть «товар» со всех сторон. Я невольно улыбнулась этой мысли и, похоже, встревожила стражников: они изо всех сил старались выглядеть неподвижными тумбочками.

Реакция меня позабавила, и я стала действовать наглее. Подошла вплотную к одному из них, так что его длинные тёмные волосы коснулись моих плеч и груди. Провела пальцем по уху, свободному от украшений, спустилась к шее и задержалась, слегка поглаживая пульсирующую жилку.

Шум его крови я слышала отчётливо, но это уже не лишало меня контроля над телом. Накрутила прядь его волос на палец и наконец заглянула ему в глаза. В них плескались напряжение, страх и готовность ко всему. Взгляд загнанного в угол зверя. Опасный, потому что в таком состоянии животное способно на что угодно.

Почему-то я ощущала одновременно и удовольствие, и досаду от этой картины.

– Мне бы поговорить с кем-нибудь… С магистром Дархентени или… с Хроником… – не очень уверенно попросила я, обдав стражника дыханием.

– Господин Хронистраниэль сейчас недоступен, но его доверенное лицо, мадам Ядвиль, сейчас придёт, – ответил второй охранник, свободный от моих “пут”.

Я хмыкнула и отпустила беднягу. Внутри поселилось лёгкое сожаление.

Мадам Ядвиль появилась так же тихо и внезапно, как в прошлый раз исчезла. Про себя я стала называть её «англичанкой».

– Что вам угодно, Ваше Величество? – прозвучал приглушённый голос, и она отвесила почтительный, но чрезмерно низкий поклон.

Её нарочитое нежелание показывать лицо начинало выводить меня из себя, а бесшумная грация движений подкидывала в память образы крадущихся ниндзя.

– Мне нужно зеркало в спальню, – не успела я договорить, как мадам Ядвиль уже выскользнула за дверь.

– Большое! – крикнула я ей вслед, раздражаясь ещё сильнее.

Следующим шагом стала попытка дотянуться до гардин в спальне. Но изящные кресла, расставленные в первой комнате, только подчёркивали недостижимую высоту потолка: не меньше четырёх метров. Тяжело вздохнув, я снова направилась к своим стражникам за помощью.

Однако их скованность и напряжённость мешали нормальному общению. Почувствовав себя под прицелом настороженных взглядов суровых тёмных эльфов, я внезапно осознала: мне надоела эта игра в добродушную человечку. Хотят бояться пусть боятся.

Схватив ближайшего, уже знакомого мне, за длинный смоляной локон, решительно потащила его за собой. Первой реакцией было отчаянное сопротивление, едва не лишившее его части шевелюры. Но он словно опомнился и замер как вкопанный, когда я втащила его в спальню.

Поставив его напротив окна, за плечи оценила рост. Нет. Здесь без приспособлений не обойтись. Даже ему не достать до карниза.

Стражник стоял по стойке смирно, но предательски посеревшие ногти, судорожно вцепившиеся в древко длинной пики, выдавали страх.

С тихим стоном я хлопнула себя ладонью по лицу и хищно усмехнулась, глядя на этого перепуганного трусишку. С трудом разжав его ледяные пальцы, отобрала оружие и поймала его взгляд: глаза стали размером с блюдца.

Это была не совсем пика, скорее алебарда с длинным металлическим навершием, заточенным с четырёх сторон. Перспектива пораниться об эту смертоносную красоту меня не прельщала. Крепко ухватив древко снизу, принялась орудовать им, стараясь плотно задрапировать окно гардинами.

К счастью, шторы оказались достаточно плотными, и комната быстро погрузилась в мерцающий полумрак. Надо отдать должное остроте оружия: в верхней части гардины немного изодрались в процессе этих манипуляций.

Возвращая алебарду владельцу, заметила в его взгляде нечто новое. Видимо, этот воин был готов к смерти, но к такому повороту событий его жизнь точно не готовила.

– Чего застыл? – ухмыляясь про себя, поинтересовалась я у эльфа наркоманского вида.

Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но разговор грубо прервали. В покои начали втаскивать зеркало. Вернее, не просто зеркало, а зеркалище, достойное слона.

Ошарашенный стражник даже с пути не ушёл, не сориентировался, и его приложили по голове краем этого зеркальца-переростка.

Когда это чудо-зеркало наконец оказалось в комнате, я увидела маленького эльфа, который ручками дирижировал перемещение громоздкого предмета. За ним, семеня, следовала чопорная «англичанка» и ещё одна эльфийка в сером практичном платье. Она быстро устраняла последствия столкновений зеркала с мебелью.

Процессия замерла, водрузив зеркало напротив окна.

– Что-то ещё, Ваше Величество? – всё так же не поднимая головы спросила «англичанка».

Окинув взглядом эту комичную четвёрку, я не смогла сдержать смех. Передо мной развернулась живая картинка: потирающий ушибленную макушку стражник, это «дед», уткнувшаяся в пол прислуга «бабка», девица с ведром и метлой «внучка», и мелкий эльф с несоразмерно большими ушами «жучка». А «репка» в виде огромного зеркала, занявшего всю стену, отражала эту классику и делала её ещё комичнее.

Отсмеявшись, я подмигнула маленькому эльфу и решила отпустить их с богами. Компания разошлась быстро и, судя по всему, с явным облегчением.