Мишель Фашах – Ань-Гаррен: Ледяная королева (страница 4)

Со вздохом старик взобрался на телегу брата. Тамарин помог взвалить его поклажу. Два брата, один моложе другого лет на двадцать, были удивительно похожи, словно отец и сын, отмеченные печатью одной и той же суровой земли.

– До встречи, Эльми! – помахал мне Тамарин перчаткой.

– Доброго снега, господин Тамарин! – отозвалась, провожая их взглядом.

Вернувшись в дом, я погрузилась в задумчивость. Волтарка сидела в углу кухни и вновь устремляла свой взгляд в невидимую точку, словно вела безмолвный диалог с потусторонним миром. Затем она поднялась, тяжело вздохнула и подошла ко мне. Встав на задние лапы, она нежно протянула передние, подставляя белоснежную шею для ласки.

Волтарка поражала своей сообразительностью и независимостью. Она сама очищала свою шерсть снегом и бо́льшую часть времени проводила на улице, резвясь в сугробах. Но порой она бродила по дому, будто беседуя с незримым собеседником, кивала ему и даже рычала на него. И еда, предназначенная для домового, неизменно исчезала с окна. Я подозревала волтарку, но она с таким аппетитом поглощала предназначенное ей мясо, что я начала сомневаться – вдруг она ждет потомство? Невозможно же столько есть! А по ночам этот пушистый комочек так сильно согревал мою постель, что приходилось высовывать из-под одеяла то руку, то ногу, чтобы сбалансировать температуру тела.

По утра́м, приходя на кухню готовить завтрак, я находила ее на стуле, который занимала после готовки у печи. Стул был на диво теплым, и лишь после этого волтарка отправлялась на улицу.

Глава 3 Торговый центр

Я исправно исполняла все обязанности по дому одна целых две недели, пока ко мне не нагрянул первый гость. Вернее, не гость вовсе. Рано утром, когда я еще не собиралась вставать, в дверь заколоти́ли с такой яростью, что спросоня подумала: "пожар приключился". За дверью стоял мужчина, закутанный в меха́ с головы до пят.

– Где старик? – спросил он на общем наречии.

– Я за него! Теперь я хозяйка! – сонно проскрипела я, кутаясь в теплый вязаный халат, даже не успев умыться.

– А! Новая хозяйка! Здравствуй! – поклонился мне мужчина, насколько позволяли громоздкие меховые доспехи.

– Так что вам нужно? – поинтересовалась, уже улавливая какой-то непривычный шум на улице.

– Больной у нас… Надо бы оповестить и больного разместить. Выморозился болезный по дороге, примешь?

Я часто заморгала, пытаясь вспомнить, писал ли старик что-то об этом в справочнике.

– Приму, – неуверенно пролепетала.

– А меня Джонас звать, – протянул он мне перчатку, облепленную кусками льда.

– Эльми… Где больной?

– Сейчас принесут. Укажи комнату.

Я показала на старую комнату старика, в которую так и не решилась въехать, заняв одну из "оранжерей" на втором этаже.

В дом действительно внесли закутанный сверток на носилках. Когда с лица его откинули шарф, я увидела обезображенные морозом ткани лица. Страшно. Сообразила, что нужен лекарь, и пошла вывешивать голубой флаг. Когда вернулась, обмороженного уже раздели и укутали в два одеяла, найденные тут же в шкафу.

– Я останусь с ним. Знаю, что делать надо, пока лекари не придут. Подсобишь, красотка? – попросил Джонас.

Хотелось сначала влепить наглецу пощечину, но лицо у него было взволнованное, вероятно, он просто забыл, как меня зовут, и я смирилась.

– Говори, чем помочь, – только и смогла вымолвить.

Приехавший через три часа лекарь, запорхал над больным, загрузил меня работой по самые уши, да и Джонаса тоже, так еще и готовить на них всех пришлось. А потом и комнаты пригодились, потому что все трое мужиков остались на ночь.

Познакомилась я и с лекарем, что работал в лечебнице в Торговом городе и выезжал на вызовы в Дом отчаянья, когда был нужен. Высокий худой человек, чьи глаза были столь же невозмутимы, сколь и внимательны. Длинные, немного крючковатые пальцы, бледная на вид кожа. Безучастный на первый взгляд доктор слишком уж внимательно относился к потребностям пациента. А командирский тон, которым он отдавал приказы медицинского толка, резко меняя стиль речи, пугал меня гораздо больше, чем его отстраненный взгляд.

С другой стороны – живой и вечно двигающийся, будто его волтарка за попу укусила, Джонас. Расслаблялся только после обеда или ужина. Вечно жевал какое-то сухое на вид мясо, неохотно деля его с волтаркой. Зато он и воды принесет, и печь затопит, и картошку почистит… помогал мне по хозяйству, не высказывая ни тени недовольства.

А когда срок вынужденного гостевания больного закончился, и все трое отчалили, мне оставили подарок от Торговой компании со священного полуострова Бикайн: огромный альбом для эскизов, ну, или книга для записей, обитый кожей и инкрустированный стекляшками. Но красивый.

***

Две недели протекли в однообразном течении, нарушаемом лишь дважды проехавшими в сторону ущелья торговыми караванами, и однажды – вернувшимся обратно. Я наблюдала за ними из окна́, будто за медлительными реками, текущими вдалеке. Длинные вереницы крытых повозок, карет и лошадей, закутанных в попоны до самых ушей, совсем не напоминали тех волосатых и коренастых лошадок, что выводили в Ледяном королевстве. Это были высокие, сильные животные, явно не привыкшие к морозу.

И вот, я решила: пора познакомиться с Торговым городом. Раз уж ничего не происходит. К тому же, Джонас рассказывал, что в городе у каждой торговой компании есть своя таверна – место, где можно утолить голод и жажду, да и развлечься. Когда-то компаний было меньше, и таверна была одна, но теперь их ровно девять. Три крупные, занимающие почетное место на центральной площади наравне с Торговым центром, и шесть мелких, скромно расположившихся поодаль. Каждый день местные менестрели дают представления в таверне, соответствующей дню недели.

В священный день выступление как раз приходилось на торговую компанию священного полуострова Бикайн, и я, вызвав Тамарина, отправилась с ним, закутанная в шубу, в самое сердце Торгового города. Городок оказался откровенно маленьким, вымощенным светло-серым камнем с рыжими прожилками и украшенным черненым деревом. Ни единого фонаря не рассеивало сумрак. Но внутри таверны было светло и тепло настолько, что захотелось сбросить шубу.

Пока мы ехали, я успела посетовать, что не взяла с собой волтарку, но, не увидев ни у кого в таверне меховой грелки, типичной для Ледяного королевства, решила, что, пожалуй, так и правильнее. Поданное дородной официанткой меню не пробудило ни искры памяти. Мы с отцом исколесили все земли между полуостровом и болотом, но никогда не бывали в Бикайне, в загадочной и далекой пустыне, или на Гитругарских островах.

Попросив помощи на довольно ломаном пустынном наречии, я получила в ответ жалкую улыбку и обещание подать что-нибудь, что не "поджарит мой желудок".

Выступающая менестрель оказалась вполне обычной девушкой с лютней. Она пела на пустынном наречии, и в сочетании с музыкой мне было трудно переводить, поэтому я просто наслаждалась атмосферой. Мужикам в таверне менестрель явно нравилась, и ладно.

Отведав блюдо, по ощущениям разогревшее весь пищевод и содравшее кожу с моих губ, я осмелела и даже приняла участие в местном веселье – странном танце, в котором посетители, положив руки друг другу на плечи со спины, выстраивались в "змейку". Простое серое шерстяное платье, выданное на границе, было достаточно свободно для таких незамысловатых выкрутасов.

Но в конце запланированного мной вечера пришлось столкнуться с проблемой. Я успела забыть за одиннадцать лет, проведенных в столице, что существуют реальные деньги, которые в ходу на всем континенте. Их-то у меня официантка и стала просить… Я откровенно испугалась своей глупости и пыталась объяснить, что ошиблась и могу отработать всё, например, мойкой посуды… Скандал привлек внимание.

Хозяин таверны, смекнув, в чем дело, подозвал главу торговой компании. К счастью, Идрас Затроник оказался на месте, а не где-нибудь в заморских краях. Так я и познакомилась с ним. Статный мужчина с окла́дистой, снежной бородой и множеством кос, вплетенных в волосы, держался серьезно. Внимательно прислушиваясь к моему корявому пустынному диалекту, он с легкостью перешел на общий язык, и мы обсудили мою злополучную ситуацию.

Пришлось наплести, что забыла деньги. На что он, внимательно осмотрев мое платье и шубу, висевшую на спинке кресла, сделал предположение, что я работаю на Ледяное королевство, а значит, у меня должен быть торговый счет. Счет действительно существовал, но я совершенно забыла поинтересоваться, как им пользоваться. Идрас великодушно предложил покрыть мой долг, потребовав взамен лишь чек из Торгового центра или монеты на следующей неделе в тот же час.

Энергично закивав, радуясь, что конфликт разрешается сам собой, поняла что завтра все-таки придется посетить Торговый центр. Однако ехать несколько часов в Дом отчаяния, а потом столько же обратно, у меня не было сил. Пришлось попросить ссуду еще и на комнату.

– Простите, милая леди, может, я лезу не в свое дело, но кем вы работаете? – спросил Идрас, наконец решив, что наши отношения вышли за рамки простой помощи неплательщице.

– Я новая хозяйка Дома отчаяния… – пролепетала я.

– В таком случае, сегодняшний ужин и комната на ночь за мой счет, – неожиданно заявил он. – Вы спасли моего племянника, приюти́в его в своем доме!