Мишель Фашах – Ань-Гаррэн: Белая ворона в мире магии (страница 4)
Глава 3. Артемида
Второе утро в этой до стерильности белой комнате началось феерично. Сначала меня разбудили и снова окатили ледяным паром, тщательно протирая тряпочками. Затем предложили облачиться в нечто, напоминающее вчерашний наряд, но уже светло-зелёного цвета. Корсет прилагался. Я даже была благосклонна, хотя оттенок наводил тоску. Попытку сделать мне причёску пресекла сразу же.
Когда «хамелеонихи» закончили свои издевательства, я выдавила из себя выученное «спасибо». На этот раз – ни вопросов, ни паники. Значит, прогресс.
Вскоре появилась клыкастая, держа в руках стопку книг и устройство, похожее на часы. На циферблате синей краской были отмечены два времени, красной – ещё два равных деления. Она ткнула пальцем в первое красное, потом в то, что ему предшествовало, и, улыбнувшись, присела на край моей кровати.
Я протянула ей ногу и состроила жалостливую мину. Клыкастая послушно начала её гладить. Прекрасно. Не весь же день жить по их правилам.
Потом она положила руку себе на грудь и серьёзно сказала:
– Афигэль нио Треорти.
– Афигель, – повторила я. Видимо, акцент ей не понравился.
– Афигэль, – сказала она ещё раз и осторожно переложила свою руку на мою, вопросительно глядя.
– Артемида, – сообщила я заранее подготовленный псевдоним. Настоящее имя давать не собиралась.
– Арь Тэй Мита, – повторила она, по-своему расчленив имя богини.
Знакомство состоялось.
Афигель протянула мне книгу. Она была странной: страницы тканевые, вышитые, крепились к твёрдой обложке на застёжки. Афигель ловко защёлкнула одну страницу и начала показывать мне картинки, называя их. Видимо, букварь. Но, прежде чем писать, неплохо бы хотя бы понимать, что они говорят…
Её мнение отличалось. Мы усердно повторяли названия стола, двери, какой-то птицы, дерева и фрукта. Поможет ли это мне – сомневалась, но огорчать её не хотелось.
Когда часы издали тихий перезвон, Афигель закрыла букварь, и мы отправились завтракать.
На выходе нас уже ждали вчерашние кавалеры. Афигель ткнула пальцем в темнокожего друга и сказала:
– Мэгкил нио Треорти, – потом обернулась ко мне и произнесла мой исковерканный псевдоним. Затем указала на второго парня: – Эллэдиль Флиратьоен.
– Артемида, – представилась.
Афигель защебетала с ними на своём птичьем языке, а я отчаянно пыталась запомнить имена. С первым всё было просто: «маг убивать» – так мозг ухватился за слово. А вот со вторым… столько слогов, что букварные «дерево» и «стол» вытолкнули его из головы без борьбы.
Войдя в знакомый зал унылых трапез, застала собирающуюся толпу. Афигель подвела меня к темноволосому красавцу и, положив руку ему на грудь, торжественно объявила:
– Маэдронд нио Прекриньо.
Красавчик Маэдронд, которому это безвкусное имя совершенно не шло, чуть улыбнулся. Фамилия ему подходила куда больше.
– Арь Тей Мита, – сказала Афигель, указывая на меня.
– Артемида, – протянула руку.
Он сжал мою ладонь в своей и не отпускал. Напряжение нарастало. Что делать? Вырвать руку или терпеть это теплое прикосновение? Разрядила обстановку Афигель, схватив меня под локоть и утащив к блондинистому субъекту. Его я уже видела – в прошлый раз он сидел слева и уплетал весь ужин. Субъект был смазлив и тонок. Если среди светловолосых и встречались подтянутые, спортивные личности, то этот, скорее, походил на голодного студента театральной академии.
– Алетхинэф иль Флиратьоен, – представила она его.
– Артемида, – поторопила я процесс, прежде чем она снова начнет делить мой псевдоним на части, и протянула руку и этому юноше.
Его ладонь оказалась ледяной, что вызвало у меня подозрение: не глисты ли у парня, или его морят голодом? Столько поглощать безвкусной еды и оставаться таким холодным – не к добру. Хотя цвет кожи у него был типичным для его представителей – светлую кожу обрамляли ровные, гладкие волосы слегка золотистого оттенка.
Этот молодой человек подержал мою руку от силы три секунды и тут же отпустил. Я была рада, что все так быстро закончилось. Запоминать его имя и еще одну страшную фамилию моей памяти уже не хватало.
Все замолчали, когда в зал вошла хозяйка дома под руку с мужчиной. Оба – абсолютные блондины, почти альбиносы. Если бы не тёмные ресницы, я бы и не сомневалась. Брови у них тоже были белыми. Она кивнула собравшимся, некоторые ответили поклоном, и мы сели завтракать. И тут судьба ударила в самое больное место.
Ненавижу манную кашу. А на тарелке у слуги, по запаху, приближалась именно она: без соли, без сахара, без надежды. Чтобы не опозориться и не испортить людям утро, я пулей вылетела из-за стола и рванула на балкон.
Минуту спустя там оказался сопровождающий хозяйку мужчина. Он указал на себя:
– Лирондад иль Флиратьоен.
– Артемида, – попыталась быть вежливой.
Он, будто и не заметив, грубо схватил меня за локоть и рывком потащил к лестнице, спрятанной за ажурной балюстрадой. Мы спустились в подобие сада.
В этом пёстром хаосе зелени он двигался уверенно, как по привычным тропам. Тащил меня за собой, пока я, ковыляя, пыталась понять, куда меня везут и за что. Этот странный человек, прозванный мной «Лимонадом», явно что-то задумал.
Приволок меня к знакомой лишь ему точке, обвел рукой окружающие деревья и с нежностью погладил кору одного из них. По его примеру я прижалась щекой к шершавому стволу, на мгновение мне показалось, что кора под ладонью пульсирует. И тут он сорвал с высокой ветки яблоко и протянул мне.
Обычное яблоко. С виду ничем не примечательное, желто-зеленое, без запаха. Взяла его, разглядывая. Он, недовольный моей медлительностью, полез за вторым, а потом подошел к моему дереву и, ловко обломав несколько зеленых веточек или побегов, протянул их мне. Я, с трудом удерживая все это в руках, вопросительно смотрела на него.
Он глубоко вдохнул и повел меня прочь из этого зеленого лабиринта.
По пути я услышала тихое журчание и потянула своего провожатого к источнику звука. Это оказался небольшой, искусно вписанный в груду камней фонтанчик. Омыла в нем фрукты, побеги и руки, и, переборов нерешительность, надкусила розовый плод. Вкус оказался отвратительным – сырой баклажан.
Отложив эту прелесть, попробовала побеги: сырые оливки. Не идеально, но хотя бы не издевательство. Яблоко выглядело безопаснее. И я решилась.
Откусив порядочный кусок, взвыла. В какой-то мере это и было яблоко, только совершенно незрелое, твердое и кислое, но самым ужасным было то, что оно отдавало чесноком. Словно кто-то перемолол неспелое яблоко с зубчиками чеснока в равных пропорциях и слепил из этой смеси подобие фрукта. Впору было притвориться Белоснежкой и заказать себе хрустальный гроб.
Не поймите неправильно, чеснок я люблю, но не в таких же адских дозах! Откашлявшись, судорожно схватилась за протянутый мне платок, утерла слезы, прополоскала рот водой из фонтана и аккуратно сложила остатки "угощения" в платок, завязав его в узелок. Урны поблизости не было, а мусорить не хотелось.
Меня проводили обратно, минуя зал пыток едой, сразу в комнату. Там, раздевшись и закутавшись в одеяло, съежилась, словно нахохлившийся снегирь. Минут через десять ко мне зашла Афигель, жестами предложила поесть, на что я лишь замотала головой и разрыдалась. Она подбежала ко мне и чуть не вырвала мою ногу из-под одеяла. Поглаживая ее, что-то быстро прочирикала, и в комнату внесли пару круглых, низеньких столиков, которые тут же заставили подозрительно благоухающими яствами.
«Неужто отравить захотели?» – подумала я. Но Афигель уже тащила меня к столу, отламывая что-то от неведомого блюда.
Следующий час превратился в пытку дегустацией. Лишь случайно я наткнулась на подобие имбиря и использовала его, как щит, против терпких вкусов и вызывающих запахов. Из всего этого гастрономического кошмара лишь четыре блюда можно было с натяжкой назвать съедобными. Старательно заучивала их названия, любезно предоставленные Афигель.
В последующие дни судьба смилостивилась, и я познакомилась с женой Лимонада и ее чопорной фрейлиной, тщетно пытавшейся обучить меня местной грамоте. Увы, безуспешно. Клыкастые "афро-эльфы" исчезли, что меня, признаться, огорчило. Зато появилась немолодая женщина с вычурной высокой прической и совсем юная девчушка лет пятнадцати, которые практически обосновались в моей комнате. Трантициэль – так звали мою новую учительницу. Она одевалась скромно, в отличие от пестрых обитателей дворца, вела себя почтительно, но непреклонно.
Трапеция – так я окрестила учительницу для удобства. Маня, ее помощница, старательно записывала все обрывки русских слов, вылетающих из моей головы, в потрепанную тетрадку.
Глава 4. Ярмарка
Завтраки и ужины превратились в монотонное поглощение одних и тех же четырех блюд, успевших набить оскомину. Спустя пару недель, когда я начала хоть что-то понимать из сумбурного потока жестов и непонятных слов, к нашим ежедневным языковым мучениям присоединился Алетхинэф иль-что-то-там. Три безуспешные попытки выговорить его имя закончились компромиссом: отныне он – просто Алеша. На второй же день у Алеши появились странные украшения с мутно-голубыми камнями на ушах и шее, и наше общение улучшилось. Казалось, он начал понимать половину моих русских реплик. Оказалось, он младший принц, не претендующий на престол, а потому беспечный, живой и довольно веселый. Я уговорила его сбежать на прогулку за пределы дворцового леса, но осуществить этот дерзкий план удалось лишь неделю спустя.