Мишель Фашах – Ань-Гаррэн: Белая ворона в мире магии (страница 5)

После очередного завтрака Алеша просто схватил меня за руку и потащил по выбеленной камнем дороге. Я ожидала увидеть за лесным массивом неприступную стену железных ворот или что-то подобное, но деревья редели, пока не расступились, открывая широкую поляну, в самом сердце которой лежал каменный круг мостовой. Вдоль него теснились импровизированные лавки, ловко сооруженные из повозок, а чуть поодаль виднелся навес, где неспешно паслось небольшое стадо разномастных лошадок. Это место вполне могло бы сойти за ярмарку, если бы не странная тишина и приглушенная палитра красок. Никто не зазывал к своему товару, и, казалось, здесь не принято было торговаться.

Никакой суеты, несмотря на немалое количество народа. Мы двинулись по кругу, разглядывая лавку за лавкой. Первая лавка – меха. Спасибо, не надо. Следующая – ткани. Тут я растаяла. Полотна были прекрасны: крупный пёстрый орнамент, плотная ткань с блестящей каймой, что-то вроде трикотажа. Алёша трогал атласный небесно-голубой отрез, и я тоже решила ощутить шелковистость.

Почти сразу мой взгляд упал на тёмно-кровавый бархат. Продавец подошёл, спросил, нравится ли. Нравился. Я косноязычно утвердила – и тут же поняла, что ошиблась фразой. Поправилась, на что человек-продавец лишь подмигнул. Мой взгляд задержался ещё на трёх образцах: тёмно-зелёная плотная ткань с вышивкой золотой нитью, синий хлопок и ярко-алый шёлк. Поблагодарив продавца, ушла – денег у меня всё равно не было.

Следующей нас ждала странная конструкция, частично металлическая, собранная из двух повозок. Мы вошли внутрь, причем Лёше пришлось сильно нагнуться. Внутри обнаружилась лавка кузнеца-ювелира, или, вернее, двух таких. Хозяева тут же закрыли за нами двери. Они были невысокого роста и коренастые. Один был гладко выбрит, другой носил окладистую бороду, и если бы не эта деталь, различить их было бы невозможно. У прилавка с драгоценностями висела яркая лампа, отражающая свет в бесчисленных гранях камней. Бросив беглый взгляд на украшения и не обнаружив ничего необычного, я направилась в другой отдел ювелирно-смертоносного магазина. Пройдя мимо полок с серебряно-золотыми коробочками и явно кухонными ножами и утварью, я застыла перед топорами, мечами и кинжалами. Красивые, искусно инкрустированные полудрагоценными камнями, разных размеров. Их было не то чтобы много, но ассортимент впечатлял. Один кинжал особенно привлек мое внимание. Маленький, с полупрозрачным, почти черным камнем, в глубине которого едва угадывались желтоватые прожилки.

Затем мы наткнулись на лавку с книгами и принадлежностями для письма. Здесь меня приятно удивило наличие настоящей бумаги, слегка зеленоватого оттенка. Следующим был шатер с маслами и пряностями, его невозможно было спутать ни с чем другим. Аромат проникал в самое сознание, вызывая в памяти давно забытые вкусы и запахи. Тут я окончательно потеряла самообладание и начала уговаривать принца дать мне денег. С обещанием вернуть… когда-нибудь. Он вложил мне в руку мешочек, приятно позвякивающий. Я испугалась, вернула обратно. В итоге мы договорились жестами: он заплатит сам.

Следующие полчаса я отчаянно пыталась договориться с торговцем в пестром тюрбане, выпрашивая у него по щепотке всех его диковинных порошков и масел, с непременным указанием названий. Немолодой темнокожий мужчина с трудом изъяснялся на языке, которому меня безуспешно обучали, да и я сама не блистала красноречием. Принц демонстративно отказался участвовать в этом балагане, и мы, словно два неразумных ребенка, размахивая руками и срываясь на крик, пытались объясниться жестами. В конце концов, казалось, нам это удалось. Принц, расплывшись в довольной улыбке, что-то быстро пролопотал на своем родном наречии и за пару минут уладил вопрос оплаты.

Мы двинулись дальше. Я пылала от стыда, ненавидела принца и злилась на собственную беспомощность. Прошли ещё одну лавку, заваленную непонятными вещами, и тут я увидела храм.

Две дороги, словно объятия, окружали его, и, казалось, войти можно было с любой стороны. Колонны поддерживали навес из прозрачного, бледно-голубого камня, за которым в тени угадывались открытые двери. На пороге, прислонившись к колоннам и стенам, сидели эльфы и люди. Кто-то беседовал, кто-то дремал, а кто-то и вовсе трапезничал. Над основной частью храма возвышалась трапециевидная конструкция, увенчанная хрустальным навершием с золотыми вставками. Она искрилась всеми цветами радуги, источая ощущение неземной святости.

Принц повел меня к храму, и, пройдя немного вдоль правой стороны, мы наткнулись на узкую тропинку, скрывающуюся в густой зелени. Алёша бесцеремонно подтолкнул меня туда, молча приглашая исследовать незнакомое место, и сунул в руку пару монет. Отказываться не было смысла.

Пройдя метров пятнадцать, я уловила знакомый, родной запах свежего мяса. В конце тропинки обнаружилась крохотная лавочка. За прилавком никого не было, как и посетителей. Не было видно и товара, но запах не обманывал.

Заглянув за пустую витрину, я приподняла шторку, отделявшую внутреннюю часть повозки от торгового места. В полумраке и прохладе спала женщина, примерно моей комплекции, в белом чепце и простом сером платье до пят.

– Простите, – попыталась я ее разбудить.

– Ааааа! – завопила она, схватилась за сердце и начала тереть глаза.

Она что-то спросила, но язык был мне так же незнаком, как и всё вокруг. Я только покачала головой и демонстративно провела языком по губам, показывая монетки.

Женщина засуетилась, что-то забормотала. Наконец протянула мне кусок сырого мяса, завернутый в грубую ткань. Я вдохнула аромат – и сразу помрачнела. У меня нет кухни. Живу тут вообще непонятно на каких правах, как странная родственница, случайно забредшая во дворец.

– Подожди, – вдруг произнесла женщина на знакомом мне языке.

Забрав кусок сырого мяса, достала откуда-то кусок колбасы. Уже надрезанный. В этом же свертке был и хлеб, и что-то отдаленно напоминающее сыр.

Протянув ей монетки, забрала заветный ломоть колбасы и едва надкусив, расплакалась. Не то чтобы эта колбаса была верхом кулинарного искусства – скорее, прессованное вареное мясо, без солинки, без искры специй, отдаленно напоминающее баранину. Но после почти месяца безликих подобий еды, она казалась даром небес, вкусом надежды.

Женщина, заметив мою реакцию, нарезала толстый ломоть хлеба и налила в кружку рубиновый морс. Затем, наполнив и свою кружку, она принялась за немудреный бутерброд с колбасой и сыром.

Тиша – так ее звали – тоже с трудом изъяснялась на эльфийском, и наш скромный полдник прошел в почти полном молчании. Когда я, счастливая, собралась уходить, Тиша вернула мне монеты. Не желая ее обижать, я забрала их, без конца повторяя «спасибо».

Выскользнув из тенистого переулка, я нос к носу столкнулась с Алёшей. Он оживлённо беседовал с шатеном плотного телосложения – для эльфа это было почти экзотикой. Мужчина был коренаст, крепок, а голову его венчала причудливая конструкция, напоминающая высокий поварской колпак. Заметив меня, они прервали разговор и направились ко мне.

– Эриантен фон Джурни, – представил мне своего собеседника Алешка.

– Артемида, – представилась, протягивая руку.

Странность случилась мгновенно: Алёша перехватил мою руку и резко отдёрнул. Эриантен тоже поспешил отступить. Я моргнула, не понимая, что из этого я нарушила.

Удивленно вскинув брови, вопросительно посмотрела на обоих странно себя ведущих эльфов. Алёша начал сбивчиво объяснять: Эриантен – из древнего и знатного рода; представляться должна я только после того, как меня официально представят; а подавать руку кому-либо, кроме членов королевской семьи, – грубейшее нарушение этикета.

– А обниматься с Мириэлем было правильно? – уточнила я.

Уголки губ Эриантена дрогнули в подобии усмешки. Неужели он лично знаком с моим портным?

– Когда ты обнималась с Мириэлем? – Алешка оставался непроницаем.

– Когда он… – я развела ладони на небольшое расстояние и приложила их к его предплечью, – делал…

– Это называется «снимать мерки», и никак нельзя назвать «обниматься», – снисходительно поучил меня принц.

– Как скажешь… – пробормотала я себе под нос, заметив мимолетный укол в глазах его высочества.

– Давай попробуем сначала: это Эриантен фон Джурни, королевский лекарь, – представил мне принц "Антенчика" снова.

Лекарь слегка поклонился, произнеся нечто похожее на «доброе утро, госпожа».

– Позволь представить тебе Артемиду, – никаких титулов я, видимо, не заслужила, и объяснять, как мне следует приветствовать лекаря, он тоже не стал.

Поэтому я просто улыбнулась. Для эльфов дежурная улыбка – лишь маска, скрывающая истинные эмоции и намерения, а для меня – символ приветствия, удовольствия и всего самого приятного.

– Я нашла… – и снова мой словарный запас подвел меня. Внезапно осознав, что слово «колбаса» вряд ли существует в эльфийском лексиконе, раз мяса на их столе никогда не было. – Мертвую, свежую… животину. Ее продавала женщина, и мы вкусно ею пообедали.

Повисло тяжёлое молчание. Они будто не знали, как реагировать на само слово «мясо», а я не представляла, как объяснить им радость обретения колбасы.

– Я хочу вторую дорогу – предложила, надеясь разрядить гнетущую тишину.